ТОРРЕЗ. Книга Вторая (СИ)
— Что ж, значит, сегодня их доспех послужит практическому назначению. Никто не узнает, что хвалёные псы Ордена позорно истекли кровью, прежде чем подохнуть.
Слова Кову звучали гордо и бесстрашно, придав силы духа каждому бойцу на стене, кому удалось расслышать его слова. А тем временем французские солдаты подходили всё ближе и ближе к воротам, ритмично маршируя под лучами солнца, едва пробивающимися сквозь густые облака. Не считая гвардейцев, в этой армии насчитывалось около ста человек. По меркам военных операций это очень немного. Но вот людей Артеля, укрытых в руинах разваливающегося храма, едва ли насобирается и шестьдесят человек. Поэтому даже такая небольшая армия легко может задавить численным преимуществом. А если учесть ещё двадцать четыре опаснейших гвардейца, то становится совсем не до смеха…
Среди обычных солдат шли так же и те, кто нёс на плечах большие тканевые мешки, плотно набитые песком. А позади всех несколько парней с трудом катили три здоровенные бомбарды, идеальные для штурма подобных сооружений. Все они шли пешком, а впереди на большом вороном коне восседал чёрный, как ночь, волк. В стальном узорчатом доспехе и с таким же чёрным плащом, украшенным гербом семьи Моро, на котором был изображён лев с гривой в виде огня. Этот человек был правой рукой Красного Камзола, известный в Артеле как Чёрный Волк. И соперником он был не менее опасным, чем любой из гвардейцев…
Подойдя к храму почти в плотную, войско Ордена остановилось, а Волк первым подал голос:
— Кто у вас там главный? — раздался грубый возглас, неожиданно молодо звучащий для столь массивной и суровой фигуры.
Райан поглядел в обе стороны и гордо заключил:
— Главных здесь нет! Мы свободный народ, защищающий свои интересы!
— Ну ладно. Тогда с кем я могу переговорить? — чуть дружелюбнее продолжил волк.
— Кто-нибудь хочет? — тихо спросил Райан у остальных.
После того, как все пожали плечами, лев высунулся из-за стены и обратился к волку.
— Вы, милсдарь на коне, пришли сюда языком чесать? С каких пор для этого нужна куча вооружённых людей?
Волк слез с коня и подошёл к краю рва, чтобы как можно лучше видеть Райана.
— Да какой я вам милсдарь! Я обычный солдат, выполняющий приказ. И я хорошо понимаю, какова ценность человеческой жизни. Поэтому всегда предлагаю своему врагу решить вопрос мирно. Мы заберём то, что нам нужно, и уйдём по своим делам, никого из вас не тронув. Очевидно же, что вам не победить. Так к чему нам устраивать бессмысленное кровопролитие? Пусть наши командиры друг другу глотки рвут, играя в войнушки. А мы лучше разделим стол за пивом, а? — говорил Волк, разведя руки.
— В твоих словах есть доля истины. Но, как я и сказал, у нас нет командиров. Есть лидеры, берущие на себя больше ответственности, чем остальные. Но все за этой стеной пришли сюда, готовые отдать жизнь в битве. Не потому, что так приказала кормящая рука, а потому, что верят в наше дело!
— Верим всем Орденом. Особенно зная, что в Париже осталось с пол тысячи ваших бойцов, но умирать отравились только вы. Очень ответственно, браво! — похлопал волк. — Стало быть, мы с вами не договоримся. Значит, будем биться?
— Да.
— Очень жаль. К оружью! — скомандовал волк и ринулся обратно к солдатам.
Пока они разговаривали, часть мешков уже успели разложить в несколько невысоких укрытий, а пушку подкатили достаточно близко к стене.
Волк мгновенно скрылся за спинами гвардейцев, поднявших вверх большие щиты, напоминающие римские скутумы. Не медля ни секунды, бойцы Артеля открыли огонь по солдатам Ордена. Началась длительная перестрелка, постепенно уносящая в мир иной всё больше жизней с обеих сторон. Но, несмотря на урон и обветшалость, стена всё ещё могла сдержать натиск врага и множественные попадания пуль, спасая бойцов Артеля, прятавшихся за каменными зубьями. И хоть начало сражения было неплохим, но в один роковой момент солдаты Ордена начали заряжать бомбарды тяжёлыми ядрами, готовясь покончить со всем этим цирком.
Дизз торопливо перезаряжала ружьё, когда услышала до боли знакомый грохот. А затем её глазам открылся вид, как буквально в нескольких метрах от неё соседняя секция стены превращается в пыльную груду камней, забирая с собой жизни бойцов и засыпая неглубокий ров, открыв врагу проход за стену.
— Продолжаем держаться! — скомандовал Райан, в чьём голосе всё же прозвучали нотки паники.
Через дыру в стене во внутренний двор начали проникать солдаты Франции с мушкетами и шпагами наперевес. А следом за ними, совершенно не торопясь, заходили и гвардейцы Ордена, оснащённые передовыми американскими ружьями и пистолетами, а так же куда более практичными в ближнем бою щитами и копьями, мечами, саблями, тесаками и топорами. Каждый из них был индивидуальной боевой единицей с собственными оружейными предпочтениями и методом ведения боя, что заметно усложняло поиск единого подхода к битве с целым отрядом таких солдат. Они неумолимо шли вперёд по груде камней и зажатых между ними трупам. Дизз увидела, что её старый друг Свэн, наполовину придавленный камнем и истёкший кровью, всё ещё прерывисто дышит, отчаянно хватаясь за жизнь. Однако это видел и идущий рядом гвардеец, хладнокровно проткнув бедолагу тяжёлым копьём. Из живота Свэна полилась кровь, а болезненное дыхание наконец-то смолкло. Дизз не могла видеть лица того гвардейца, ведь все они были облачены в своеобразные алые шлемы армэ, частично повторяющие форму львиных и волчьих голов. Но зато волчица отчётливо видела его холодные и бездушные глаза, таящиеся в тонкой щели подвижного стального забрала.
Злобно оскалив клыки, Дизз отбросила в сторону разряженное ружьё, выхватила сабли и ринулась вниз по лестнице, покидая стену. Последовав её примеру, Кову обнажил стальной клинок, а Райан снял со спины тяжёлую секиру, намереваясь в ступить в бой, развернувшийся во внутреннем дворе храма.
Несмотря на потери и яростное наступление врага, в ближнем бою шансы Артеля, казалось, выросли вдвое. В отличии от французских солдат, они были куда лучше готовы к открытому столкновению как материально, так и физически. Разъярённые и безжалостные, они обрушили все силы на врага, постепенно заполняя внутренний двор множеством трупов. Бело-синие камзолы в миг покрывались мокрыми красными пятнами от глубоких порезов и колотых ран. По всюду поднялся густой дым от выстрелов вместе с едким запахом сажи и пороха. Некогда прекрасный двор античного храма вновь стал местом кровавой резни.
Дизз быстро нашла в толпе того гвардейца, накинувшись на него подобно дикому зверю. Он был намного крупнее неё, да и защищён куда лучше. Однако ярости волчицы не было предела, и она быстро вспомнила старый трюк, применённый в спарринг дуэли с Котой. Выждав момент и опустив рукой щит врага, Дизз со всей силы ударила эфесом сабли прямо по стальному забралу алого шлема, угодив точно в нос. Ободранная пластина со скрипом сместилось чуть вверх, перекрыв взор гвардейцу. Вслепую размахивая копьём, он отбросил свой щит и поднял искривлённое забрало вверх освободившейся рукой. В этот момент Дизз наконец-то увидела львиное лицо врага с разбитым носом, истекающим кровью.
Злобно отхаркнувшись, гвардеец откинул в сторону и копьё, выхватив из ножен одноручный меч, становясь в боевую стойку.
— Tu répondras de ça, salope! — прорычал гвардеец, сделав шаг в сторону Дизз.
— Прости, я не знаю французский. Ну, почти… — пожала плечами волчица, внезапно выхватив из-за спины запасной пистолет и направив его прямо в лицо льва.
Очередной звук выстрела мгновенно растворился в общей какофонии жестокого сражения. А тяжёлое тело, облачённое в красный доспех, свалилось в грязь с характерным металлическим грохотом.
— Земля говном, fils de pute! — злобно процедила волчица, стоя над трупом гвардейца и ища глазами следующую цель.
***
Ожесточенная битва длилась уже около часа, принимая потери с обоих сторон и лишь набирая обороты. Некоторые из солдат Ордена таки пробирались в храм, но там их сразу встречали пули Кэрри и меч Коты. С каждым убитым врагом юный лев ощущал в себе всё больше сил к сражению, а в крови необычайно мощно пульсировал адреналин. Словно каждый раз, когда его меч покрывался кровью, а щит сдерживал данной удар, он на мгновение становился выше, сильнее, смелее. В этот короткий миг куда-то пропали сомнения в собственных навыках, исчез страх перед превосходством врага и вечно заниженная самооценка. Сейчас Кота был сосредоточен, как никогда прежде. Он помнил каждый урок Райана, каждый совет Кову, каждый болезненный удар, полученный на многочисленных тренировках. И вот теперь он мог наконец-то доказать всем, и прежде всего самому себе, что способен сражаться с силами Ордена на равных с остальными собратьями из Артеля.