Чёрная сиротка (СИ)

— Грэм?
— Твой учитель.
Вермандо берёт меня за плечо, я закрываю глаза, и мы переносимся на тёмный мрачный этаж.
Две комнаты соседствуют друг с другом. Одна из них будет моей, понимаю я, а другая — моего учителя. Сторож входит первым, я иду следом.
Комната кажется большой за счёт минимального количества мебели. С потолка свисает лампада с красной свечой. В левом углу располагается кровать с серым постельным бельём, в правом — санузел. У изголовья кровати меня привлекает шкаф с книгами и бронзовыми статуэтками. Хочется каждую из них подержать. Выглядят они ветхо, но чисто. Их постоянно натирают.
Перед зеркалом в рост стоит мой учитель. Он одет в свободную подвязанную чёрным ремнём тунику, на ногах зашнурованные черные ботинки и широкие лёгкие штаны. Его меч, облаченный в чёрные кожаные ножны, лежит на тумбе возле зеркала. Ножны выглядят поношенными и старыми, но кожа на них качественная и, пройдя через тысячи сражений, хоть и потеряла свой чёткий окрас, сохранила качество.
Грэм стоит неподвижно, держась противоположной рукой за плечо.
— Это она? — спрашивает он, метнув на меня взгляд в отражении зеркала. Он нахмуривает широкие толстые брови и поворачивается к нам лицом. Его коротко подстриженные чёрные волосы заправлены за оба уха, они даже не колыхнулись.
— Я доверяю её тебе. Ты знаешь, что делать, — озвучивает Вермандо. — Не держи больше меч на плече. Сыплешь соль на рану.
Грэм перекидывается парой реплик с Вермандо и даёт ему уйти. Оставшись наедине, наступает неловкое молчание. Наверное, так думаю только я.
— За мной. — Учитель хватает меч и выходит из комнаты, я иду за ним быстрыми шагами, чтобы преуспеть.
— Как тебя зовут? — интересуется Грэм.
— Милдред.
— Я бы перенёс нас в тренировочную, но тебе лучше исследовать нашу сферу.
— Здесь мрачнее, чем я думала. — Хорошо, что мы не перенеслись: для меня это дикость.
Учитель кивает после моих слов и продолжает двигаться в одном направлении. Мы спускаемся по лестнице с чёрной ковровой дорожкой, отделанной по бокам серебром. Я как будто следую в лапы тёмного зверя, к проклятому алтарю.
Стены изгибистые и матовые, как сгоревший уголёк. На меня накатывает неожиданное желание поджечь замок, чтобы он тлел, переливаясь огненными оттенками: картинка вышла бы великолепной, а месть ещё краше.
По правой стороне от поручня лестницы десятки разноформенных окон с наличниками из тёмного дерева. Чем выше мы поднимаемся, тем любопытнее мне становится, как выглядит небо вблизи без дымчатых помех. Но череда окон закончилась, прежде чем я увидела то, что хотела.
Грэм двигается медленно, словно напрочь уплыл в свои мысли, позабыв обо мне.
— Я не понимаю, зачем я здесь, — банально, но я хотя бы пытаюсь найти общий язык.
— У тебя будет время, чтобы всё понять, — резко отвечает учитель.
Грэм открывает серые двери с белыми хаотично расположенными узорами. Тренировочный зал пуст, отчего его размер кажется неимоверным. Куполообразный потолок состоит из нескольких стеклянных многоугольников. У макушки купола виднеется красное небо, ниже кучерявится дым. Это зрелище походит на солнце. На мгновение я теряюсь, ухожу в себя и пропускаю половину слов Грэма.
— …найдёшь то, в чём тебе будет удобно. Через десять минут приступаем к первой тренировке.
Он кивает в сторону комнаты, завешенной вишнёвой бархатной тканью. Внутри так же темно и мрачно, как во всём замке. После огненного неба мне приходится некоторое время привыкать к мраку. Я удивлённо ахаю, когда замечаю чехлы для одежды. Я прохожу вдоль вешалок, осторожно касаясь пальцами скрипучего материала. Сквозь чехлы просвечиваются угольные, чёрно-синие, графитовые цвета тканей. Я борюсь с желанием открыть и примерить каждый наряд: особенно платье бронзового цвета с чёрными бутонами. От него веет величием и тьмой. Я опускаю застёжку. «В чём тебе будет удобно». Я поднимаю холодный замок и пропускаю «роскошный ряд». Следом идут тренировочные одежды аспидного цвета.
Я беру первое попавшееся. Надеваю корсет, утягивающие брюки с завязками и короткие перчатки, открывающие пальцы; наскоро натягиваю ботинки. Я смотрюсь в зеркало, уже давно обшарпанное у краёв. Цвет одежды подчёркивает ключицы и шею, выражая невиданную мне раньше остроту. Короткие белые волосы растрёпаны, завиваются в разные стороны и походят на веник.
 
Штора резко взлетает и в гардероб входит Грэм.
— Ты долго.
— Я могла переодеваться, — возмущаюсь я тихим голосом.
— Прошло двадцать минут, — устало говорит учитель. — Десять. Я установил такое время.
Ненавижу, когда мне приказывают.
Я вздыхаю и прохожу мимо Грэма. Он вскоре движется за мной.
Мы стоим в центре арены, как противники, собирающиеся сразиться насмерть. Без зрителей зал навевает не только одиночество, но и чувство смертельного поражения.
— Лови, — Грэм бросает мне деревянный меч, я тянусь за ним и ловлю одной рукой.
— В следующий раз сделай шаг вправо. Не тянись. Это сократит время в бою.
— Ну-ну… — шепчу я.
— Стань в стойку, держи рукоять крепко и уверенно. Угол сорокапятиградусный.
— Думаешь, я знаю, как управляться с этой… игрушкой? — хмыкаю я. — Я здесь даже не по своей воле. Я не умею ничего из того, что ты говоришь!
В тёмно-коричневых глазах Грэма сквозит гнев. Он вытаскивает меч из ножен и, стиснув зубы, направляет его на меня.
— Не по своей воле? — тон его становится ниже. Голос кружится по залу, словно тень, изгнанная из ада. — Я не буду снисходителен, если это снова прозвучит из твоих уст, — он подходит ко мне и едва склоняется над ухом. Но я знаю: он намеренно это делает, чтобы я услышала. — Учитель Коши.
Я прикусываю щёку и стараюсь не двигаться с места. Холодный меч соприкасается с кожей на моей шее и по её поверхности стремительно стелется покрывало мурашек.
— Хорошо, — отчеканиваю я. — Учитель Грэм Коши, — я сглатываю и тяну улыбку, отступаю на шаг. По крайней мере, он не может убить меня.
Словно прочитав мои мысли, Грэм заявляет:
— Я могу ранить тебя, — звучит мягко, с заботой.
— Да… Я понимаю, — мне хочется добавить «у всех бывают ошибки», но я прикусываю язык. Такому человеку, как он негоже ошибаться. Ранит — специально.
— Ты ещё человек, в крови которого текут непроявленные силы, — он резко расслабляется, словно только что не произошло никакой стычки. — Это свобода, а не плен. После Испытаний ты это поймёшь. Жить на земле — неблагодарно, сфера исцеляет и дарит новую жизнь.
— Это то, что вы чувствуете? — интересуюсь я.
— Отчасти. Для меня это работа, долг, который я выполню вне зависимости от обстоятельств.
Грэм два раза прокручивает меч в руках и становится в стойку. Левую ногу он выкидывает вперёд, правую заводит назад. Его корпус наклонён, колени полусогнуты, меч занесён за правое плечо. Он стоит так некоторое время, а потом возвращается в исходное положение и кладёт лезвие на плечо.
— Повтори, что я сделал.
Секунд десять я раздумываю, основываясь на моей рабочей руке. Я сжимаю деревянную рукоять настолько крепко, насколько это возможно. Забрасываю меч за спину, ноги ставлю в положение, а затем разрезаю воздух остриём. В зале раздаётся шумный звук, отражённый эхом.
Грэм удивляется, но старается этого не показывать.
— Ты быстро усвоила. Тренировки обещают быть простыми. А теперь…
Грэм замахивается на меня мечом, и я инстинктивно отбиваю удар, опираясь на заднюю ногу. Наши взгляды встречаются в схватке. Его спокойный и мой разъярённый от неожиданности. Он точно разъярённый.
— Всему можно научиться, если захотеть, — говорит учитель. Сейчас я осознала, какую глупость сморозила ранее. Мне категорически не хотелось соглашаться с Грэмом, поэтому я оставила его без ответа.
Громадные двери тренировочной комнаты распахиваются с громким гулом, и внутрь врывается порядка десяти человек.
Их не особо отличает одежда — красные, чёрные, серые цвета. В каждом есть заметное сходство — ужас на лице, намешанный с горечью.