Брат для волчонка (СИ)
— А они как-то отдельно?
— Так они и у катера отдельно. Разгонные — всегда на каком-то быстром топливе, а маршевые — на более медленном. Потому у шлюпки три реактора. А иногда ещё жидкотопливный блок. И это, как ты понимаешь, именно под двигатели разгона.
— А у нас?
— У нас для разгона есть плазма. И два реактора — магнитный и антивещество.
— Магнитный — на щиты?
— Ага. Руку — резче. Хорошо, молодец. Скорость чувствуешь. Теперь из этого же положения надо активировать щит. Иначе антивещество из нас сделает анти-шлюпку.
— Вы из меня уже антисержанта сделали, — буркнул Астахов.
Касим фыркнул и кивнул Рэму:
— Ладно, малой. Сейчас просто смотри и повторяй. Можно, конечно, все операции делать отдельно и поэтапно: поднёс руку — значок загорелся, поднёс руку к другому значку… Так тоже некоторые летают, — он покосился через плечо на мастер-сержанта Астахова. — А ты — делай как я. Полетим обратно, я тебе пришвартоваться дам.
— Чё?! — так и взвыл мастер-сержант. — Касим, ты там вообще охренел?! Тебе Илинга мало?
Пилот подмигнул Рэму, мол, подыграй, позлим сержанта?
И Рэм понял, что пришвартоваться, конечно, не дадут, но можно будет и на обратном пути сесть на место второго пилота.
Он улыбнулся и провёл ладонью над пультом, копируя движения Касима.
* * *— Я убью эту тварь! — Рай сказал это Рэму в спину.
Шлюпка вошла в ангар огромной блестящей сферы, моргающей красными крестами. Курсантов вывели в сияющий чистотой ангар.
Рэм до последнего помогал Кассиму: проверял маски, делал санобработку салона.
Выбежал, когда остальных уже построили медики в красных комбинезонах.
— Скачет там, как бандак, а его тут все ждут стоят! — прошипел Луди.
— Иди лесом, недоумок! — огрызнулся Рэм.
Луди пора было перехватить одного где-нибудь в тёмном коридоре…. Может, тогда успокоится… подпевала.
«Комплиментами» пацаны обменялись шёпотом. Даже дружки Рая понимали, что в ангаре Медицинского центра и Астахов по башке настучать может, и встречающие рекрутов медики.
Но и успокоиться патлатый тоже не мог. То, что Рэму разрешили сесть рядом с пилотом, просто взбесило его, и теперь он алкал мести.
Рэм знал, что в медцентре дружкам Рая ничего не светит в плане прицепиться. И на обратном пути — тоже.
А вот вечером…
Ну, так до вечера ещё дожить надо. Плюс, у техников можно пересидеть до ночи, Астахов же разрешил.
— Чтоб ты сдох! — прошипел Луди. — Любимчик сержанта! — И противненько захихикал.
— Что б тебя мама вперёд ногами рожала! — воспользовался Рэм наукой дяди Серёжи, и тут уже в шеренге заржали те, кто в словесной потасовке не участвовал.
Наверное, шутка была бородатая.
Можно было ещё что-нибудь брякнуть, но Рэма нашёл глазами мастер-сержант Астахов и пришлось сделать вид, что он вообще немой от рождения, а это всё Луди.
Сержант покачал головой, но и на Луди тоже посмотрел так, что патлатый сразу уткнулся глазами в ангарный пол.
Этот пол был для разнообразия в белых пупырышках. Видимо специальных каких-нибудь, медицинских.
Порядок был восстановлен. Луди струсил, а Рай шагал в голове их маленькой колонны, и даже ничего крикнуть Рэму не мог.
Рэм догадывался, что этот баран кудрявый вынашивает кошмарные планы мести, но подставляться не собирался. Пусть даже не мечтает — ничего ему не обломится.
Медцентр был тоже чем-то вроде космической станции. Только заточенной сугубо под медицину.
Те же коридоры — только белые и новые. Те же люки воздуховодов и выводы силовых кабелей, которые Рэм теперь умел замечать.
Ну и конечно — бесконечные кабинеты, лаборатории, тестовые залы с дорогущим медицинским оборудованием.
Программа обследования была рассчитана на весь день, рекрутов случайным образом разделили на две группы, и Рэм вообще забыл про навязчивых отморозков.
И пошло: анализы, тесты, сканирования, тесты с нагрузкой. Некоторые были просто нудными, другие даже болезненными.
Рекрутам выдали специальную одежду, которую не нужно было снимать при сканировании или введении инъекций. И всё равно дело двигалось медленно.
Самым противным оказалось обследование у психотехника.
Рэма никто не предупредил, что это такая дрянь. Он вошёл в белый кабинетик с креслом-яйцом без особого страха. Это был уже десятый или двенадцатый похожий кабинет. И везде что-то измеряли, о чём-то спрашивали.
Страшное началось, когда Рэма замуровали «в яйцо» и он перестал ощущать сам себя и слышать.
Это было словно во сне — вроде он есть, а вроде и спит где-то далеко. А здесь ему снится кошмар, и никак не пробиться, чтобы самому себя разбудить.
Потом пропало ещё и чувство тяжести, и Рэм совсем потерялся.
Ему казалось, что его выкинуло в открытый космос в этом яйце. Без связи, без возможности спасения.
Хотелось кричать, но мышцы не подчинялись. Рэм бился в самом себе, не находя выхода, и уже был близок к истерике, когда прямо в голове у него раздался чей-то снисходительный голос:
— Ну не надо так нервничать, рекрут. Раньше вы не проходили осмотр в психомашине?
— Нет, — выдавил Рэм, и голос его послушался.
— Ну тогда не так уж и плохо для первого раза, — сообщил голос. — Назовите вашу фамилию?
— У вас же есть, — ответил Рэм, и тут же ощутил болезненный укол сразу во все точки тела, как будто весь он был одним-единственным куском плоти.
— Не надо самодеятельности, — предупредил голос. — Я — спрашиваю, вы — отвечаете. Фамилия?
— Стоун.
— Возраст?
— Двадцать один год, — ответил Рэм и сжался в ожидании боли.
Но ничего не произошло.
— Не надо так нервничать, — раздалось в голове. — Вы мне статистику записи портите.
И Рэм выдохнул.
Его же не допрашивают, а что-то записывают для порядка. Какие-то параметры мозга.
Никто и не собирается анализировать — правду он говорит или нет.
Наконец пытки закончились.
Их накормили невкусным, но полезным обедом и повели в другое крыло станции.
Теперь рекрутов крутили в центрифуге, изучали реакции при разной силе тяжести, проверяли устойчивость к разного рода помехам и излучению.
В общем, к концу дня группа рекрутов была уже группой зомби.
Рэм отрубился, едва их усадили в шлюпку, и обратный путь проспал даже без транквилизатора.
Обидно, конечно, что не удалось полетать во второй раз, но сил у него не осталось от слова совсем.
В бараке он тоже рухнул на свою койку и сразу же задремал. И не он один.
Когда рекрутов позвали на ужин, поднялись не все. Астахов ругаться не стал, принёс сухпайки и разложил на кроватях.
Рай с компанией на ужин сходили, и сухпайков им не дали.
— Вот же скотина, — сказал Луди, проходя мимо кровати Рэма.
Тот спал на верхотуре у самого выхода. Снизу сидел взрослый мужик, и подойти Луди не рискнул.
Он потёрся вокруг нар, косясь на пакет с консервами и галетами возле подушки врага. И отправился в туалет.
А через минуту следом за ним «в туалет» вышел Рай, а потом и двое его приятелей. Вся четверка тех, кому было чуть-чуть за двадцать один, так и держалась вместе.
Рай был у них заводилой, Луди — пешкой, чернявый Макс и молчаливый Джей — ударной силой.
В кабинку туалета они едва втискивались вчетвером, но только там и можно было посовещаться вдалеке от чужих ушей.
Глава 16
Утром Рэм проснулся с ощущением, что его били всю ночь. И, судя по плотному мату в бараке, скверно было не только ему.
— А кости-то почему болят, эпитэ а мате? — матерился кто-то басом.
— А это было гамма-излучение! — отвечал ему весёлый голос. — Медицина — великая магия! Скажи ей спасибо за то, что живой остался!
Рэм повертел головой: прихлебалы Рая уже смылись куда-то: то ли в душ, то ли в столовую. Это было прямо-таки неплохо. Вот только куда припрятать сух-паёк, чтобы они не спёрли?