Кто вы, Лаврентий Берия? Неизвестные страницы уголовного дела

Слово попросил Берия.
Берия: Свидетель Савченко, кто вас назначил первым заместителем начальника разведки?
Савченко: Эту должность я исполнял до объединения МГБ и МВД в одно Министерство. (Ответ не соответствует вопросу. — Авт.)
Вопрос возник у Кобулова.
Кобулов: Были ли у свидетеля Савченко какие-либо претензии к моему руководству за время совместной работы в течение трех месяцев?
Савченко: У меня были претензии к Кобулову. Не нужно было ему вызывать наших резидентов из капиталистических стран. К моменту приезда резидентов и оперативного состава резидентур отделами Главного разведывательного управления были подготовлены конкретные предложения и намечены задачи каждой резидентуры, что позволило быстро рассмотреть вопрос об улучшении их работы. Однако Кобулов эти предложения под различными предлогами не рассматривал, резидентов не принимал. В результате, резиденты длительное время бездельничали в Москве.
В течение двух месяцев Кобулов нашим управлением не занимался.
Неожиданно со стула встал Мешик:
Я полностью подтверждаю показания Савченко. Савченко мне неоднократно говорил, что ему очень трудно работать в созданной Берия и Кобуловым обстановке».
* * *
На этом допрос Савченко был закончен. В зал вызвали нового свидетеля — генерала МВД Петра Павловича Кондакова. [149]
Кондаков тоже имел все основания обижаться на Берия и Кобулова: во время их «ста дней» он был снят с должности министра внутренних дел Литовской ССР.
Кондаков рассказал небольшой, но вполне характерный эпизод о последних для него совещаниях у Берия в 1953 году.
20 апреля 1953 года Кондаков делал доклад о борьбе с националистическим подпольем в Литве. Берия был раздражен и, не дав ему закончить доклад, стал задавать вопросы, смысл которых сводился к получению сведений о партийных органах Литвы, а также предложил охарактеризовать секретарей ЦК и обкомов Компартии Литвы. Кондаков дал положительный отзыв. Тогда Берия обозвал его дураком и чиновником в погонах.
Берия спросил: «Кто может быть первым секретарем ЦК Компартии Литвы, кроме Снечкуса?» Он, Кондаков, заявил, что ему трудно отвечать на этот вопрос, так как эта должность является выборной, к тому же Снечкус работает хорошо.
Берия обрушился на него со всевозможными оскорблениями и заявил, что снимает его с поста министра внутренних дел Литовской ССР.
Однако через три дня Берия опять вызвал Кондакова к себе. Читаем протокол допроса Кондакова.
«Не удовлетворившись моим докладом, Берия приказал вызвать в Москву моих заместителей — Мартавичуса и Гайлявичуса. 23 апреля я вместе с ними прибыл к Берия. На этом приеме Берия дал указания нам выехать в Литву, собрать материалы о состоянии партийного и советского аппарата и этот материал доложить ему через три дня. Мы выехали в Вильнюс, а вместе с нами, в качестве наблюдающего, Берия был направлен Сазыкин. Была подготовлена объективная докладная записка, однако ею Берия не удовлетворился. Он снова ругал нас и обвинял в том, что мы якобы пытаемся скрыть действительное положение дел в Литве. Снова мы выехали в Литву. 5 мая с.г. я и мой заместитель Мартавичус были опять вызваны к Кобулову. Нам объяснили, что мы приглашены для участия в подготовке проекта записки Президиуму ЦК КПСС. В действительности же оказалось, что проект указанной записки был уже подготовлен Кобуловым. В этой записке данные о репрессированных были увеличены, сюда включили даже задерживаемых, а цифру погибших от рук антисоветского националистического подполья Кобулов слишком завуалировал. По указаниям Берия в органах МВД Литвы было проведено большое сокращение штатов, ликвидированы областные управления МВД и заново расставлен руководящий состав как в министерстве, так и в периферийных органах. Это привело к полнейшей дезорганизации работы органов МВД Литвы и к тому что националистическое подполье подняло голову и активизировало свою антисоветскую подрывную деятельность».
 
На этом допрос Кондакова был закончен.
* * *
Последним из бывших сослуживцев подсудимых, вызванных в суд в качестве свидетелей, был разведчик Александр Михаилович Короткое. [150]
Это был легендарный разведчик. Его имя в истории этой спецслужбы стоит рядом с именами Зорге, Абеля. Одних только орденов у этого 45-летнего генерала было 10 штук.
Однако, как часто бывает, Короткое не достиг больших высот в службе, дойдя «лишь» до генерал-майора. Ветераны рассказывают, что характер у него был прямой, твердый, да и за словом в карман он не лез, перед начальством не лебезил. Все это привело к тому, что с должности зам. начальника ПГУ он был «сослан» в ГДР на не очень престижную должность уполномоченного КГБ СССР по Восточной Германии. В 1961 году Коротков скоропостижно умер от сердечного приступа во время игры в теннис. Кстати, партнером по корту в тот момент у него был сам И. Серов.
Я думаю, что в суд Короткова вызвали для того, чтобы еще раз закрепить показания Савченко, обвинив Берия в развале разведки.
Допрос Короткова в судебном заседании шел недолго. Как истинный разведчик, он говорил мало и по существу. Кроме того, как мне кажется, раздраженно и без всякого желания. (Не в пример, скажем, Обручникову.)
Читаем протокол.
«Коротков: Как в первый раз, так и во второй приход на работу в МГБ — МВД, Берия разрушал наши разведывательные органы, дезорганизовал нашу разведывательную работу.
В 1938 г., став народным комиссаром внутренних дел СССР, Берия вызвал из-за границы наших резидентов как легальных, так и не легальных. Он охаивал нашу заграничную разведку, убирал наших разведчиков. Так было с резидентом Костенко, которого в 1938 году Берия вызвал из Парижа, арестовал его и расстрелял. Все наши товарищи считали его честным работником. Отец его и сестра — члены партии, были расстреляны белыми в 1917 году. Костенко был одним из лучших резидентов. Я считаю, что Берия боялся нашей заграничной агентуры, которая могла разоблачить его в связях с иностранными разведками. Только поэтому он, приходя в органы МВД, сразу же уничтожал наших резидентов.
Так он сделал и в 1953 году. Под предлогом, что агентурная сеть за границей себя не оправдывает и резиденты якобы негодные, Берия дал распоряжение отозвать всех резидентов из капиталистических стран в Советский Союз. Резидентов вызвали, но в течение двух месяцев с ними никто не разговаривал. Массовый выезд резидентов в Москву привел к тому, что была нарушена агентурная работа, это привело к расшифровке работников, вызванных в Москву. Таким образом, у Берия существовала система, при помощи которой он разрушал нашу агентурную сеть за границей. Это — первое.
Второе — Берия и его пособники скрывали от Советского Правительства и ЦК КПСС донесения агентов. Так, в 1936 году было получено донесение агента о том, что Германия готовится оккупировать Румынию. В 1940 году из Германии от наших резидентов поступили данные о подготовке Германии к войне. НКГБ [151] не реагировал на эти сообщения. Больше того, тогда же было принято решение похитить из сейфа Геринга документы о подготовке Германии к войне, но Меркулов запретил это делать.
Должен сказать, что Берия и Кобулов на проводимых совещаниях неоднократно огульно охаивали всю работу разведки.
Вот и все, что я хотел сказать по делу Берия».
Суд дал возможность подсудимым задать свидетелю вопросы.
«Берия: Свидетель Короткое, какое я имел отношение к Костенко?
Короткое: Была составлена положительная справка о работе резидента Костенко. На этой справке имеется Ваша резолюция: «Деканозов, доложите». После этого Костенко был арестован. Я с Костенко работал в Париже. Мы были отозваны в Москву. Здесь Деканозов стал требовать от меня дать в отношении Костенко компрометирующие показания. Я отзывался о Костенко только положительно. Тогда Деканозов назвал меня дураком и сказал: «Пойди подумай».