В царстве тьмы. Оккультная трилогия
На следующий день они переехали в автомобиле в другой городок, а затем предприняли экскурсию в горы.
— Оттуда, Мэри, вы возвратитесь вдовой, — заметил Оскар, слабо улыбаясь.
На этот раз он казался особенно мрачным, болезненным и нервным. Часть дороги они еще проехали в автомобиле, а потом продолжили путь уже пешком, боковыми дорогами, свернув с шоссе в горы.
Тироль усеян развалинами старых замков, их насчитывают сотнями. К одному из таких феодальных гнезд, прилепившемуся к остроконечной, почти отвесной скале, направились путники. Сужающаяся и крутая тропинка привела их в дикое уединенное ущелье, и Ван дер Хольм указал рукой на вершину, где виднелись полуразрушенные стены, круглая башня и груды камней: остатки древнего соколиного гнезда.
— Вот цель нашего путешествия, Мэри, — сказал он. — Неправда ли, нельзя не изумляться искусству строителей, ухитрявшихся воздвигать замки на таких головокружительных высотах, куда, кажется, трудно попасть даже серне!
— Действительно, совершенно непонятно, как они доставляли наверх материалы для постройки. Не видно никакой тропинки, скала голая, и я задумываюсь: как мы туда попадем? Нас еще, пожалуй, придавит: вероятно, эта старая башня едва держится, — заметила Мэри.
Ван дер Хольм улыбнулся.
— Нет никакой опасности, она прочна и простоит еще не один век. А попасть нам туда надо, так как это место нашего посвящения. Впрочем, успокойтесь: есть и дорожка.
Действительно, когда они обогнули скалу, Мэри увидела, что с этой стороны скала была не так отвесна, а под кустарником вилась узкая тропа с высеченными кое-где в камнях ступенями. Многочисленными извилинами эта опасная дорожка привела на вершину, и они вступили в развалины.
Карабкаясь по кучам камней и мусора, они добрались до башни, которая вблизи действительно казалась достаточно прочной, чтобы простоять века. В ее громадной толщины стенах не заметно было ни одной трещины, а обвалились только зубцы сверху. В круглой зале, занимавшей всю внутренность башни, еще виднелись остатки лестницы, которая некогда вела в верхние этажи. Через две глубокие бойницы, служившие окнами, проникал слабый дневной свет, а в глубине помещения возвышался огромный камин, увенчанный пострадавшим от времени гербом. К этому камину направился Ван дер Хольм и нажал пружину, скрытую настолько искусно, что невозможно было заподозрить ее существование. Тотчас громадная каменная глыба, прилегавшая к камину, повернулась на невидимых петлях, обнажив узкое отверстие, за которым показались ступени пробитой в стене лестницы.
Как только Мэри со спутником вошли, отверстие закрылось, но Ван дер Хольм достал из кармана электрофонарь, и они долго спускались по крутой, почти отвесной лестнице.
Воздух был тяжелый, и Мэри облегченно вздохнула, когда они вошли в сводчатый тупиковый коридор. В нем оказалась искусно скрытая дверь в довольно большую комнату, в которой стояла старинная кровать с парчовыми драпировками. Там были также стол, стулья и резной сундук — судя по виду выполненные не позднее XIV века.
Здесь путешественников встретила маленькая, точно карлица, старая и некрасивая женщина. Молча сняла она с них верхнее платье, а потом дала сытный и хорошо приготовленный обед.
Мэри с удивлением заметила, что Ван дер Хольм ел с необычной для него жадностью; сама же она, несмотря на усталость, не была голодна и только выпила вина. Когда остатки обеда были убраны, они разговорились и Мэри выразила удивление, что такое помещение могло сохраниться под столь старым замком.
— О! Здесь громадные подземелья и существуют ходы огромной протяженности, но они доступны одним посвященным. Это новый подземный мир с удивительными тайнами, — сказал Ван дер Хольм и после минутного раздумья прибавил: — Пойдемте, я покажу вам место, где вы примете великое посвящение, и еще кое-что весьма любопытное.
Мэри тотчас встала, а Ван дер Хольм отворил скрытую занавесью дверь. Они спустились на несколько ступеней и вошли в сводчатый коридор, освещенный висевшей на потолке лампой. По стенам стояли в ряд, точно солдаты, по крайней мере пятьдесят скелетов с факелами в руках, а в конце коридора была вторая дверь, прикрытая занавесью черного бархата, вышитого каббалистическими знаками. Они очутились в круглой зале, слабо освещенной красным светом. Изумленная Мэри остановилась и со страхом рассматривала мрачное, но удивительное помещение.
Стены были покрыты точно черной эмалью, на которой фосфоресцировали кроваво-красные странные знаки и непонятные надписи. В стенной нише, на высоте нескольких ступеней, стоял под балдахином трон из черного базальта, а по обе стороны размещались черные каменные колонны с подвешенными к ним металлическими, окрашенными в черное колокольчиками. У каждой колонны на кожаном сиденье были посажены фигуры демонов вроде тех, что она видела в кабинете Ван дер Хольма в Петербурге. Дальше по стенам располагались высокие треножники с угольями и пучками сушеных трав, а в нишах стояли два скелета, державшие арфы. Против трона был воздвигнут жертвенник, а на нем стояли семирожковый шандал с черными свечами и чаша и лежала книга заклинаний.
— Это храм божеств преисподней, и тут завтра вы будете посвящены, а я передам вам свою власть, — объяснил Ван дер Хольм.
Увидев, что Мэри содрогнулась, он прибавил, желая дать другой оборот разговору:
— Пойдемте, я вам покажу еще нечто чрезвычайно интересное.
Он зашел за жертвенник и поднял тяжелую завесу из стальных чешуек. Позади нее была маленькая полукруглая зала, и в ее конце, в углублении, помещалась во всю вышину комнаты удивительная рельефная картина из какого-то неизвестного вещества — трудно было определить, камень это, мрамор, воск или оксидированный металл.
Картина изображала несколько ступеней, ведущих к вратам пирамиды; сама дверь, высокая и узкая, была наполовину черная, наполовину красная, с каббалистическими эмблемами, а над фронтоном было высечено изображение Тифона, адского божества у египтян. При входе в нишу стояли, точно на страже, две базальтовые статуи: одна с головой козла с длинными изогнутыми рогами, а другая с головой быка. В орбитах их глаз горел красный свет. Первая из них держала в руке красный ключ, а вторая — опрокинутый факел. Между статуями виднелся гигантский змей, стоявший на хвосте, а покрывавшая его тело чешуя отливала цветами радуги, изумрудные глаза чудовища, словно живые, глядели на подходивших к нему. Позади него тянулся фосфоресцировавший просвет и слышался не то треск, не то шипение, подобное падению воды на горячее железо.
Внизу ступеней, словно охраняя порог пирамиды, приподнявшись на передних лапах, стоял дракон, страшный на вид и точно сделанный из раскаленного добела железа. В белесоватом свете залы все это вместе представляло нечто невыразимо зловещее.
— Что означает эта, по-видимому, символическая картина? — спросила Мэри.
— Дракон, — ответил Оскар, — это страж входа, иначе говоря — ужасы, побежденные черной магией и ее арканами. Это первое препятствие, которое должны преодолеть адепты, ибо кто испытывает страх, тот не может переступить порога тайны. А теперь посмотрим статуи: козел — это владыка, а держит он ключ и книгу, потому что учит владеть силами зла; бык олицетворяет силу и энергию, которые необходимо приобрести, чтобы управлять адскими фалангами и внушать им страх. Что касается змея, это змий Бытия, который ползет к Скинии добра, чтобы обвить ее и замкнуть круг, укусив свой хвост, а потом задавить своим гибким телом. Но архангелы бодрствуют вокруг Скинии, чтобы тот не приблизился слишком, и своими огненными мечами иногда рассекают тело змия, который неустанно работает и все старается схватить свой хвост. Колдуны высшего разряда могут проникнуть в селения адовы…
Его прервало громкое мяуканье. Черный петербургский кот выскочил из темного угла с ощетинившейся шерстью и торчащим хвостом. Изогнув спину, противная тварь подползла к лестнице, встала на задние лапы и тронула когтями фосфоресцирующий луч позади змея.