Книжные хроники Анимант Крамб

Стеллажи тянулись вдоль всей стены и изгибались так, чтобы образовывались ниши, разделявшие отдельные предметные зоны. Они были такими высокими, что приходилось использовать длинную лестницу, чтобы добраться до четвертой или пятой полки. Две лестницы вели к широкому круглому проходу, где все это продолжалось.
Книги над книгами, страницы, слова, запах бумаги и пыли, витающий в воздухе, я поняла, что мое сердце отныне принадлежит этому месту.
Я даже не заметила, как шагнула вперед, пока чуть не столкнулась со студентом, который несколько неуклюже маневрировал со стопкой книг к своему месту.
– Извините, – пробормотала я слишком громко для этого места спокойствия и знаний.
Юноша только кивнул мне и сел за один из многочисленных столов, расставленных в круглом зале. Другие тоже сидели здесь, склонившись над толстыми кодексами, словарями, иностранной литературой, чертежами, и читали, писали, учили.
Если бы я была мужчиной, то давно бы сидела здесь и училась, впитывая в себя все знания. Как мой брат Генри. Но я не мужчина, и, несмотря на то, что на другом конце Лондона с недавних пор появился небольшой университет для женщин, учеба для них по-прежнему оставалась не особенно уважаемым занятием. Я читала, что выбор учебных предметов был весьма ограниченным, и не нашла ничего, что могло бы действительно заинтересовать меня.
Генри утверждал, что университет для женщин – шутка, и должно пройти еще много лет, прежде чем что-то изменится в этом отношении.
Я вытянула шею, переводя взгляд с одного студента на другого и пытаясь разглядеть среди них своего брата. Но его здесь не было.
Дядя Альфред слегка кашлянул рядом со мной, и я вздрогнула. Я совсем забыла, по какой причине мы сюда пришли. По правде говоря, все отошло на второй план, когда я увидела книги. Даже мой страх перед тем, что мне предстояло, уступил место бабочкам в животе.
– А вот и он, – шепнул дядя, и я посмотрела в ту сторону, куда он бегло указал.
Даже без этого жеста я бы быстро поняла, что мужчина, спускающийся по лестнице, был не кем иным, как библиотекарем.
Он разительно отличался от сгорбленных студентов с дымящимися головами. Поразительно высокий, худощавый, с прямой спиной. С темными волосами, гладко выбрит. Ему не дать больше тридцати лет, что объясняло, почему мой дядя назвал его юнцом. Он был совсем молод для этой руководящей должности. Его шаги были почти беззвучными, и, хотя он уткнулся носом в книгу, его ноги так уверенно ступали по широким ступеням, словно он совершал это уже сотни раз. Он был одет в темно-коричневый простой костюм. А на кончик носа сползли очки.
Трудно было сказать, какое первое впечатление он произвел на меня. Я ожидала чего-то другого, и тем не менее он идеально вписывался в это место.
– Мистер Рид, – произнес дядя Альфред, и тот медленно оторвался от строк своей книги.
Когда он узнал в человеке, обратившемся к нему, моего дядю, я заметила, как он вздохнул, закатил глаза, но быстро прервал себя, чтобы это было не так заметно. Но я все же заметила.
– Мистер Крамб. Не ожидал, что вы так скоро вернетесь, – сказал он, его голос звучал вежливо и удивленно. Он не соответствовал его мягкому выражению лица, а указывал на напряжение и раздражение. Так же, как и у моего дяди, когда он говорил о мистере Риде. В прошлом они оба явно действовали друг другу на нервы.
– Нет? Как странно. Когда мы оба ищем одно и то же решение проблемы, – весело ответил дядя, и я услышала легкую иронию в его словах, мне пришлось подавить смешок. – Позвольте представить, – продолжил он, положив руку мне на спину, чтобы я сделала шаг вперед. – Анимант Крамб, дочь моего брата. Выдающаяся молодая девушка, прозорливая и остроумная. Она порядочна, вежлива, и я вряд ли знаю кого-то, кто прочитал столько же книг, сколько она. Я думаю, даже вы не сможете с ней в этом сравниться. – Дядя продолжал петь мне дифирамбы, и на мгновение меня начал раздражать его выбор слов. Почему он рассказывал ему все это?
Мистер Рид снял очки, сложил их и повесил за одну дужку на вырез просто расшитого жилета. Он скептически перевел взгляд с дяди на меня, потому что тоже не понимал, к чему клонит дядя.
 
– И я подумал, что она будет твоей новой помощницей, – воскликнул дядя Альфред немного громко для этой святыни, и некоторые студенты повернули к нам головы. Но очевидно, все это доставляло ему слишком много удовольствия, чтобы он мог обратить на это внимание. Он смотрел только на лицо мистера Рида, который бледнел на глазах, лишь для того, чтобы через несколько секунд побагроветь.
– На. Пару. Слов! – прошипел мистер Рид, развернулся на каблуках и, как фельдмаршал, направился к лестнице, по которой только что спустился.
На губах дяди Альфреда появилась дьявольская усмешка, едва библиотекарь развернулся, и он широкими шагами последовал за ним.
Я понятия не имела, что мне делать, и просто осталась стоять на месте, пока мужчины уходили, но я заметила, как сидящие вокруг студенты смотрели на меня как на белую ворону. С их стороны было невежливо просто оставить меня здесь, и я решительно приподняла юбку, чтобы последовать за ними.
Когда я достигла верхней ступеньки, я увидела, как они исчезли за дверью. Поскольку наверху никого не было, а студенты внизу не могли меня видеть, я подошла близко к стеллажам и побежала так тихо, как только могла, стараясь успокоить учащенное дыхание, к закрытой двери и приложила ухо.
– Вы ведь несерьезно! – четко услышала я мистера Рида, и он был явно раздражен.
– Совершенно серьезно. За последний месяц вы отстранили, выгнали или уволили двадцать четыре помощника. С меня достаточно! – сказал дядя не менее раздраженно, и мне пришлось взяться за полку, чтобы вдохнуть недостающий из-за корсета воздух и продолжить подслушивать.
– Она женщина, мистер Крамб. И без образования. Как вы думаете, в чем будет заключаться ее работа? Приносить чай? – язвительно воскликнул библиотекарь, и я вздрогнула. Мне было неприятно услышать такие слова. Конечно, было понятно, что я никогда не займу то же положение, которое мог бы занять мужчина, но предположение, что я была совершенно бесполезна только потому, что являлась женщиной, меня разозлило.
– Она амбициозна и умна, и вполне сможет выполнять задачи, которые вы ей поручите, – стал защищать меня дядя, и его голос снова стал спокойнее. – Кроме того, у вас нет выбора, мистер Рид. Или она проработает тут месяц, или я порекомендую совету финансов прекратить финансирование вашей занятной машины.
Мистер Рид молчал, и я задержала дыхание от напряжения. Дядя практически шантажировал этого человека, и мне это не понравилось. Я не была так бесцеремонна для получения работы такой ценой.
– Кроме того, она моя племянница. Значит, вы будете относиться к ней внимательнее, – добавил дядя Альфред, и это, казалось, вернуло мистера Рида в чувство.
– Ладно. Как пожелаете. Но если все это станет слишком утомительным для леди, я буду последним, кто помешает ей уехать, – проворчал он, и я едва смогла его расслышать, потому что его голос был заглушен шорохом бумаги. – Она будет жить в доме для персонала? – насмешливо спросил он, на что дядя Альфред фыркнул.
– Конечно, нет. Не смешите меня. Она будет жить со мной и моей женой.
– Тогда все понятно. Хорошего вам дня, и надеюсь еще долго с вами не увидеться, – недовольно произнес мистер Рид, и я чуть не задохнулась от его грубости, хотя его голос снова приобрел более приятные нотки.
– До свидания, мистер Рид. Желаю вам того же, – ответил на его наглое высказывание дядя, и я отошла от двери.
Как подслушивающий с многолетним стажем, я знала, когда разговор действительно закончится. Я сделала несколько торопливых шагов и подошла к балюстраде, чтобы сделать вид, что оглядываю окрестности.
Позади меня резко распахнулась дверь, и я услышала тяжелые шаги дяди. Когда он положил руку мне на плечо, я повернулась к нему и придала лицу вопросительное выражение, это должно было выглядеть так, будто я не имею ни малейшего представления о том, что будет дальше.