Эта любовь причиняет боль (ЛП)

Я провожу остаток полета, выполняя всю работу, которая требует моего немедленного внимания, и, прежде чем я это осознаю, мы приземляемся. Я жду, пока откроются двери самолета, прежде чем уйти.
— Счастливого пути домой, сэр.
— Тебе тоже, Лаура. Увидимся снова на моем следующем рейсе!
С этими словами я ухожу и направляюсь прямо туда, где меня ждет мой водитель. Я сажусь в машину и готовлюсь к полуторачасовой поездке домой. Жизнь в глуши имеет свои преимущества, но единственное, что я ненавижу, это то, что она находится так далеко от аэропорта. Хотя я мог бы просто воспользоваться своим вертолетом, так что это не так уж и неудобно, но я бы не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Никогда не знаешь, кто наблюдает, и я хотел бы оставить свой вертолет только на крайний случай, если мне когда-нибудь понадобится быстро покинуть особняк.
Как только я прихожу домой, я иду прямо в свой офис и беру стакан виски, прежде чем сесть за свой стол. Я включаю свой ноутбук, а затем включаю видео с камеры, установленной в комнате, где она находится.
В доме повсюду камеры, так что я могу следить за всем, когда физически не нахожусь здесь, хотя в этом нет необходимости, потому что я доверяю мужчинам, которые здесь работают. Как только появляется изображение, я вижу, что она спит на матрасе. Я просто смотрю на экран, вбирая в себя все, что связано с ней, и ловлю себя на том, что зациклен.
Мне она любопытна, а такое случается редко. Как бы я ни был заинтригован ею, в первую очередь мне нужно помнить, почему она здесь. Я не могу позволить ее красоте отвлечь меня, даже если меня тянет к ней.
Крики выводят меня из моих мыслей, и когда я снова смотрю на экран, выражение ее лица наполнено болью, а затем из нее вырываются новые крики. Я слышу слова «нет, пожалуйста, пожалуйста, просто перестань причинять мне боль».
Интересно, что ей снятся в кошмарах… Наверное, только то, что она убила моего брата. Продолжая наблюдать за ней, я понимаю, что Фрэнк никогда не обновлял мне ее информацию, поэтому я хватаю свой телефон, чтобы связаться с ним. Он отвечает на первом звонке.
— Вы получили информацию об Эддисон? Одно лишь произнесение ее имени оставляет во рту неприятный привкус. Из-за того, что она жива, а моего брата нет, гнев внутри меня трудно подавить. То, что я запланировал для нее, заставит ее пожелать, чтобы она никогда не существовала, не говоря уже о том, чтобы пересечься со мной.
— Секундочку, босс. Позвольте мне получить файл на нее.
Ожидая, пока он соберет свои вещи, я продолжаю наблюдать за ней. Она сейчас плачет во сне. Интересно, что оправдывает такие кошмары ночь за ночью, но я не позволяю ее крикам или плачу воздействовать на меня, потому что всякий раз, когда я смотрю на нее, все, что я вижу, это жалкая маленькая сучка, которая не заслуживает пощады. Нельзя простить тот факт, что на ее руках кровь моего брата.
Мне просто не терпится добиться справедливости, которую заслуживает мой брат, и я не смогу этого сделать, если не причиню вреда этой суке. Просто глядя на нее еще живой, мне хочется что-нибудь ударить, желательно ее.
— Вы еще здесь, босс?
— Где бы я еще был? — спрашиваю я, закатывая глаза.
— Правильно, глупый вопрос! Извините, босс… здесь написано, что Эддисон Монтгомери не существовало до четырех лет назад. Через несколько месяцев после своего восемнадцатилетия она переехала в Нью-Йорк, если в документах, к которым у нас есть доступ, указана правильная дата ее рождения.
— Все становится странным, когда дело касается этой девушки. Где ты была и что прячешь, овечка? — Вы нашли что-нибудь до того, как она появилась здесь как Эддисон Монтгомери?
— Поскольку у нас не было другого имени, мы взяли ее отпечатки пальцев и проверили их в базе данных. И тут становится сложно. Нет абсолютно ничего о том, когда она была моложе, откуда она родом или даже о том, кто она на самом деле. Похоже, кто-то скрыл ее информацию и запечатал ее, чтобы никто не мог получить к ней доступ. Это определенно сделал профессионал.
 
— Я посмотрю, что я могу сделать, и посмотрю, сможем ли мы попросить кого-нибудь еще раскопать всю скрытую информацию», — говорю я ему, прежде чем повесить трубку.
Мои глаза снова падают на экран моего компьютера. Как будто я не могу отвести от нее взгляд, как бы я ни старался. Я просто хочу еще раз взглянуть на нее, как мотылек, привлеченный пламенем, но в этом случае я не буду тем, кто сгорит в огне.
Если это будет последнее, что я сделаю, я позабочусь о том, чтобы узнать все, что смогу, о ее жизни и о том, почему кто-то пошел на все эти неприятности только для того, чтобы скрыть ее информацию от мира. Основываясь на всем опыте, который я приобрел с тех пор, как работал, а затем стал главой семьи, я знаю, что с этой женщиной что-то не так. Здесь происходит что-то еще, и я должен убедиться, что вытяну это из нее.
Ее крики становятся громче, и она, наконец, выпрыгивает из сна. Как только она осознает, что проснулась и все, что ее беспокоило, нереально, на ее лице появляется облегчение, но затем она тут же начинает рыдать, когда понимает, что место, в котором она сейчас находится, ничем не лучше того, что было в ее снах.
Ее слезы хорошо смотрятся на ней, и я не могу дождаться, чтобы попробовать их на вкус. Я обязательно сломаю ее, если это будет последнее, что я когда-либо сделаю. Зачем ей убивать своего друга? Собственно говоря, зачем ей убивать парня своей лучшей подруги? Это один из вопросов, который не дает мне покоя, потому что, по словам Фрэнка и Джио, она и Миа как сестры, а Никко сблизился с ними обеими, как какая-то странная семейная ячейка. Мысли обо всем этом еще больше меня бесят и заставляют так сильно хотеть причинить ей боль, что после того, как я с ней покончу, она уже никогда не будет прежней.
По словам других охранников Никко, все трое всегда были соединены бедром. Поэтому ее действия меня немного смущают. Но что бы я ни хотел думать, я не могу оправдать ее действия и не знаю, почему я даже пытаюсь это сделать, задавая себе все эти вопросы. Я не могу сочувствовать такой вероломной суке.
Я подхожу к окну своего офиса и смотрю на конец участка, где находится небольшое кладбище. Там мои мама и брат, но я его не похоронил, потому что пока не могу этого вынести.
На данный момент он все еще в мавзолее, мирно отдыхает, но мне нужно кое-что сделать, прежде чем я смогу его похоронить, и я не могу дождаться, когда этот день наступит. Предвкушение строится внутри меня, когда я просто думаю о том, что я хочу сделать. И я забальзамировал его тело именно для этой цели.
Некоторые люди могут сказать, что это пиздец, но мне плевать, потому что они не те, кто потерял своего брата таким ужасным образом.
Как только вы в мафии, вы должны ожидать смерти в любое время, и месть также является обычным явлением среди наших мужчин.
Это непрерывный цикл кровопролития, и иногда это утомительно, но когда вы хотите выйти победителем, вы должны делать то, что вам нужно, чтобы выжить.
Смерть Никко и человека, который его убил, неожиданны, но это не значит, что она выйдет на свободу. Чтобы другие не считали меня слабым, я должен делать то, что должен делать. Обычно я стараюсь не пускать гражданских в свои дела, но на этот раз ничего не могу поделать.
Ей нужно страдать, и единственный способ добиться этого — запачкать руки местью. Из-за нее у меня больше нет брата, и она заслуживает всего, что я запланировал для нее на ближайшие дни и месяцы.
Любой, у кого хватило наглости перечить мне, заслуживает того, чтобы столкнуться с моим гневом. Неважно, мужчина это или женщина; Я мщу тому, кто, черт возьми, меня бесит, без какой-либо гендерной дискриминации. Когда мне надоедает смотреть на ее лицо, я выключаю все и иду в свою комнату. Я переодеваюсь в костюм и иду прямо в душ.
После стольких долгих дней отсутствия я устал. Я позволяю воде стекать по мне, чтобы ослабить напряжение в мышцах. Думая о том, чтобы снять другое напряжение, накопившееся в моем члене, я упираюсь рукой в ​​стену, в то время как вода течет по моей коже.