Заложница монстра (СИ)

— А ты смелее, чем я думал, — первое, что сказал Новак, подходя ко мне почти вплотную. — Жить надоело?
— Я и не думала бежать, — солгала. На самом деле, я думала об этом довольно часто. И даже когда находилась у него дома. Только вот на самом деле сбежать не могла. — У меня не было другого выбора.
— И что же заставило тебя рискнуть? — чуть склоняя голову набок, поинтересовался Матвей. Прищурил глаза, сунул руки в карманы пальто. Поза у него была расслабленная, зато взгляд — цепким.
— Матери стало плохо, — проговорила, прямо смотря на мужчину. Боялась ли я его сейчас? Устала бояться. Поэтому и находила в себе силы говорить. — Она позвонила мне, и пришлось уйти.
— Вот как… — тихо сказал Матвей, продолжая сверлить меня взглядом. — И ты не посчитала нужным мне об этом сказать?
— Ты куда-то ушел. И, если честно, тогда я об этом совсем не думала. Больше волновала мать.
— И что с ней? — скучающим тоном спросили у меня.
Новаку было плевать. Он всем своим видом старался это показать. И спрашивал от скуки. Потому что ему вдруг так захотелось, а не потому, что переживал за мою мать. Да и странно бы это было.
— Психоз, — сказала, передернув плечами.
Рассказывать же о подробностях не собиралась. Какое ему до этого дело? Странно, что сейчас он не пытается меня лишний раз унизить или оскорбить. Стоит и спокойно слушает. Это на него совсем не похоже. И это смогло меня удивить.
— Всего лишь? — хмыкнул Матвей, точно о чем-то задумавшись. Нахмурил брови и посмотрел более внимательно. — Почему мне кажется, что ты врешь? А я не люблю, когда мне врут. Сразу хочется наказать. А ты ведь знаешь, как я буду это делать, не так ли?
— Знаю, — пробормотала, отводя взгляд.
Меня снова начинало трясти. Сразу и не заметила, как начала плакать. Только когда дышать стало труднее, поняла, что со мной что-то не так. Тогда уже начала плакать в отрытую. Прикрыла лицо ладонями и всхлипнула. Сначала раз, потом второй.
— Черт, Лаврова, — проговорили совсем рядом, — ты чего добиваешься?
Хотелось сказать много. И послать тоже хотелось, куда подальше. Только вот я не могла больше ни слова из себя выдавить.
Новак ухватил меня за руку, сжав запястье, дернул за нее на себя. Я опять не понимала, что вообще происходит вокруг. Почему он так себя ведет и… почему ведет меня в подъезд, а там поднимается на этаж, где располагалась моя квартира.
— Ты что делаешь?! — наконец, смогла возмутиться. Если бы в этом был хотя бы какой-то толк. Меня не слышали. Или просто не хотели слышать.
— Открывай, — потребовали, вместо ответа.
— Зачем? — сразу насторожилась.
Оставаться с ним наедине не хотелось от слова совсем.
— Хочешь разговаривать в подъезде? Дело твое. Мне плевать, кто здесь будет уши греть.
Пришлось признать его правоту. Не хотелось, чтобы кто-то слышал наш разговор. Если он вообще состоится, потому что в Новаке я сомневалась. Вообще удивительно, с чего это он сейчас такой сдержанный.
— Ладно, — сдалась, подходя к двери.
Матвей отходить не собирался. Стоял рядом и наблюдал за мной, словно видел занятный экспонат в музее.
Я честно старалась на него не смотреть. Но взгляд сам косил в сторону. Новак это видел и только ухмылялся. Ничего не говорил, пока мы не вошли в квартиру. Снимать пальто и разуваться не собирался. Прикрыл за собой дверь и замер, продолжая за мной наблюдать. Я тоже не торопилась раздеваться. Ждала, что Новак скажет. Потому что начать разговор первой у меня не получалось.
— По всему выходит, — наконец, начал Матвей, — что тебе снова нужна помощь.
— Я надеюсь справиться самостоятельно, — покачала головой. — Хотя бы в этой ситуации. Иначе я стану твоей рабыней до конца своей жизни. Я не хочу этого.
— Разве? — Мужчина изогнул одну бровь. Видимо, хотел показать тем самым степень своего удивления. — А я видел, что ты была не против. Зачем пытаешься переубедить себя в этом? И делать мне приятно тебе тоже понравилось. Просто, как оказалось, ты до этого подобным не занималась. — Новак подошел ко мне ближе, а я, наоборот, сделала пару шагов назад. — Несмотря на это, завести меня у тебя получилось. И мы обязательно продолжим…
 
Он посмотрел на меня потемневшим взглядом. И мне снова стало не по себе. Нет, я не была готова повторить то безумие, которое недавно между нами произошло. Хотелось вообще обо всем забыть, но у человека нет такой способности, забывать то, о чем не хочется вспоминать.
Новак сказал, что мне понравилась прошедшая ночь? Я не могла сказать однозначно. Тело реагировало на этого мужчину все острее, а разумом и сердцем я сильнее его ненавидела.
— Я проверю информацию и разузнаю больше, — доставая из кармана пальто телефон, сказал Матвей, легко перескакивая с одной темы на другую. — А ты пока не рыпайся. Ходи себе на работу и делай вид, что все нормально. Поняла?
— Поняла, — сказала еле слышно. — Только вот… Одно мне покоя не дает.
— Что именно?
— С чего вдруг ты стал мне помогать. Прямо рыцарь на черном «Мэрсе».
— Не хочу, чтобы моя игрушка раньше времени кони двинула, — в своем репертуаре ответил мне Матвей. — Я с тобой еще не наигрался. Поэтому будь добра, не влезать больше в неприятности.
Открыла рот, чтобы ответить Новаку, но слушать меня уже не стали. Открыли входную дверь, и вышли в подъезд. Мешкать не стала и сразу же закрыла за мужчиной. Лишь после этого почувствовала слабое, но все-таки облегчение. Думала, он свернет мне шею за подобную выходку, но нет. На деле все оказалось не настолько страшно. Меня просто предупредили, чтобы больше я подобных фокусов не устраивала.
Не сразу смогла отойти от двери, в которую уперлась лбом и сейчас подпирала, потому что ноги плохо слушались. Сердце стучало в ушах, дышать было трудно. Словно я не на месте стояла, а круги у дома наматывала. Нужно будет принять успокоительное и ложиться спать. Завтра трудный день. Мне нужно было обо всем подумать, взвесить. И морально подготовиться к тому, что Новак продолжит надо мной издеваться.
Как назло, на следующий день мне было сложно вообще о чем-либо думать, кроме как о матери и Вовке. Я уже и забыла, что такое, находиться дома одной. Когда тишина давит, а голоса, доносящиеся из телевизора и за-за стены — раздражают. Если я когда-то и хотела побыть в одиночестве, то после целого дня, проведенного на диване, в тишине, это желание испарилось. Я привыкла к тому, что кто-то всегда поблизости, и сейчас не могла принять новые реалии. Брат и мать в больнице. Оба в тяжелом состоянии. Один… чуть было не умер от передоза. Мать же… С ней было все сложнее. Еще предстоит выяснить, что это за психоз такой, когда человек хочет навредить сам себе.
Чтобы не терзаться целый день, решила прибраться в квартире. Давненько у меня не было на это времени. Сейчас же, из-за того что начала мучиться с бессонницей, у меня появилось на это больше времени.
Уборка совсем немного помогла мне отвлечься. Я надеялась, что смогу привести мысли в порядок. На деле же все оказалось наоборот. Мыслей в голове стало еще больше, чем было до этого.
Легла спать поздно. И как итог, просыпалась с ощущением, что пока спала, меня конкретно так повозили по асфальту, привязав к машине. А когда встала и пошла в ванную комнату, приводить себя в порядок, обнаружила, что близость с Новаком все-таки не прошла для меня бесследно. Небольшие синяки красовались на внутренней стороне бедер, на ягодицах и несколько — в районе груди. Потом уже, когда посмотрела в зеркало, заметила еще один синяк на шее. Правда, он был небольшим. Хоть с этим повезло. И что теперь делать? Если отметины на ногах можно легко скрыть брюками, то что делать с шеей?
Пришлось еще убить немного времени на то, чтобы найти в своем шкафу подходящую одежду. Еле отрыла водолазку, которую не надевала лет пять точно. Еще одним везением было то, что она на меня налезла. Так что на работу я пошла в темно-серых брюках и нежно-розового цвета водолазке. Не то, чтобы я сильно нарушала дресс-код, который установило в свое время начальство. Поговаривают, раньше можно было вообще целую неделю в джинсах ходить. Это уже потом, со сменой руководства, все изменилось.