Наследник (СИ)

Настоящее потрясение!
Все замерли с ужасом, неверием и восторгом на лицах.
В серой форме своего Клана, с белыми и красными нашивками отличия, с выбритым на левом виске иероглифом «сила духа», я вошёл в зал.
В гробовой тишине сделал несколько шагов к большому мраморному столу и встал в его главе — это место без меня так и оставалось пустым. Галей никогда не садился в моё кресло, так сказал мне Мичи.
Прошло ещё несколько напряжённых секунд, и только потом собравшиеся, один за другим, начали отходить от шока.
— А-а-а-а-а... а-а-а-а-а-х-р-е-н-е-е-е-еть! — Первым со своего кресла вскочил Платон Саблин.
Он схватился за голову, взъерошив волосы, и вытаращился на меня.
Половина его лица была изуродована шрамом, похоже, от ниудского копья: на правой щеке темнела ровная полоса, от скулы и почти до виска, как будто перечёркивая его худое лицо.
Исидора, сидевшая рядом с Саблиным, так и замерла с чернильным карандашом над толстой записной книжкой.
— Кирилл?.. — Карандаш выпал из её пальцев, глухо стукнул и покатился по столу.
Исидора очень изменилась.
Её когда-то куцые волосы превратились в каштановые локоны, появились женственные формы, черты лица остались волевыми и острыми, но всё же немного смягчились. Кажется, даже сутулость ушла. Единственное, что было неизменным — это любовь к записям, схемам и книгам. Из её сумки торчала энциклопедия по Истории Мира.
— Вы тоже его видите? Или у меня... р-р-р-расстройство мозга?.. — пробормотал Лёва Зверев, часто-часто моргая.
Он выдал такую раскатистую «р-р-р-р», что я не поверил ушам.
Лёва, кстати, тоже стал другим.
Он сильно похудел, а от его неуклюжести не осталось и следа. Теперь это был статный подтянутый парень, невысокий, но широкоплечий. Видимо, теперь совсем не выпускал меч из рук, и не деревянный, а настоящий.
Андрей Котов не удержал челюсть на месте и замер с раскрытым ртом, а вот Егор-Глыба от шока аж рассмеялся, стукнув себя по лбу.
— Да ну-у-у!.. Не может бы-ы-ыть! Да не-е-ет!.. Ударьте меня, па-а-арни!
Они оба почти не изменились.
Жилистый невысокий Котов всё так же подозрительно щурился и осторожничал, а Глыба ничуть не убавил в мышцах, а даже, наоборот, будто раскачался ещё больше.
Он вскочил с кресла и, обогнув стол, направился ко мне, но его опередила Рада Бородинская, такая же пышноволосая и высоченная красотка, как и прежде.
— Кирюшечка!! Ты вернулся!!
Она запрыгнула на стол, проворно пробежала по нему и бросилась мне на шею, а потом расцеловала в обе щеки.
— Какой же ты красивый! Ну просто ко-о-о-тик! Только очень уж бледный, тебе бы загореть немного!
Своим «Кирюшечкой» она меня немало смутила, да и котиком — тоже.
Джанко её фривольность явно не понравилась: она насупилась и одарила Бородинскую хмурым взглядом, но той было наплевать.
Она всегда так себя вела, и никого уже не удивляла её игривость по отношению к парням. А тут она настолько обрадовалась, что не стала себя сдерживать.
— Вообще-то, котиком у неё вчера был я, — усмехнулся Андрей Котов.
Он наконец отошёл от шока и тоже поспешил следом за Глыбой.
В итоге меня окружили стеной.
Девчонки обнимали и целовали, парни жали руки и хлопали по плечу. Такой искренней радости на их лицах я никогда не видел, даже когда мы взяли второе место на турнире.
Никто, ни один из них, не спросил у меня насчёт красных зрачков. Мои друзья были готовы принять меня любым, и эта верность в очередной раз уверила меня в том, что пора рассказать им некоторые секреты.
Через полчаса все наконец успокоились и снова уселись за стол, а потом уставились на меня в ожидании, будто я должен был прямо сейчас решить проблемы Стокняжья на фронте.
Все они уже воевали в составе бойцов Дома Снеговых и хотели, чтобы я воевал с ними, но у меня были другие планы.
Я уселся в кресло рядом с Галеем, внимательно посмотрел каждому в глаза и сказал:
— Разговор будет долгий, но сначала послушаю я.
Не меньше полутора часов я действительно только слушал.
Каждый вставал и докладывал, что происходит на границах с Котлованами, кто и какие силы задействовал, о неудачах армии Славной Сотни и об их редких прорывах.
 
Исидора всё подробно показывала на карте с линией фронта и озвучивала свои заметки из записной книжки.
Всё это были лишь наблюдения студентов, а не военных генералов, но, если верить внешним данным, ситуация оставалась тяжёлой.
Часть основной ударной силы врага стянулась к северу, к Тафалару. Чароиты и Иномирцы прорывались к порталу, но пока им не удавалось взять город, а для них это было важно.
Все перевозки между мирами были заблокированы, а значит, маги того мира оказались на грани смерти: теперь у них не было ни маго-танов, ни возможности переправиться сюда. Через какое-то время их просто сожрёт имсо.
Досталось и Западному Нартону: на границе развернулось серьёзное противостояние с подземными магами и ниудами.
Другая часть армии Котлованов, в основном ниуды, вторглась со стороны границ с Янамаром. Там развернулся южный фронт, бои шли уже на территории Стокняжья.
— Ютаки больше нет, Кирилл, — мрачно сообщил мне Мичи. — Часть деревни сожжена, часть брошена. Но людей успели спасти.
Этого я и боялся: услышать когда-нибудь, что маленькая солнечная деревушка на краю Стокняжья исчезла.
— А твоя семья? — спросил я.
Мичи замялся, и за него ответил Галей.
— Они живут сейчас в Измаиле, в гостинице у моего знакомого. Там же находятся мать Мидори и отец Джанко.
— Нужно перевезти их сюда, — тут же сказал я.
Мичи посмотрел на меня с благодарностью и кивнул:
— Всё устрою, Кирилл Миронович.
Странно было слышать от него такое официальное обращение, ведь он никогда меня раньше так не называл, но сейчас в его глазах было столько уважения, что Мичи не мог обратиться ко мне иначе.
В итоге во время доклада остальные тоже стали обращаться ко мне «Кирилл Миронович», в том числе, и учитель Галей.
И даже Джанко.
Все, конечно, заметили, как сильно она изменилась за эту ночь, стала спокойнее и выдержаннее, посвежела, перестала быть мрачной, хотя её знаменитые кинжалы всё так же угрожающе висели в ножнах на поясе.
Закончив свой доклад насчёт последней своей вылазки в Котлованы, Джанко по-янамарски поклонилась мне, с большим почтением. При этом ни одна её эмоция не выдавала того, что между нами этой ночью хоть что-то было.
Последним слово взял Галей.
— Иномирцами заправляет генерал Влас Демьянов, дальновидный и непревзойдённый полководец. Нашим военным стоило бы у него поучиться. Подземные маги тоже вступили в бой, их немного, но они сильные и практически неуязвимые. Главный у них — волшебник Кэйнич, потомок царицы Заварры. Ниуды подчиняются воеводе Тамхасу. Кувалда — так его именуют среди своих. Чароиты появляются и исчезают по всей линии фронта, будто ими никто не управляет, но это, конечно, не так.
— Судя по всему, чароитами руководит Филлин, старший брат Джад, — тут же сообщил я.
Услышав про Джад, Галей помрачнел ещё больше.
— И не забывайте про Оракула Ма, — добавил я. — Ничего не могу сказать насчёт его силы, но то, что он участвует и может влиять на войско без Знамения, в этом сомнений нет.
Эта информация оказалась неожиданной.
О том, что учитель Ма поднял уровень и стал Оракулом, Галей не знал. Зато от него я сам узнал много чего важного.
О том, что происходит сейчас в стане Жрецов, какие силы задействованы в Янамаре, и какие усилия предпринимает Академия в помощи армии Стокняжья.
Сам Галей, как Сановный Наставник Академии, был в курсе военных дел учебного заведения, но при этом успевал тренировать отряды Витязей Клана Волкова, посвящал ему много времени и не собирался отходить от дел после моего возвращения.
Он, как и другие, ждал от меня великих свершений, но, судя по выражению его хмурого лица, догадывался, что у меня не столь однозначные планы.