Наследник (СИ)

Через час он привёл ко мне в кабинет Шамана Ю, но, видимо, так и не сказал ему, кто его ждёт. Поэтому когда пацан вошёл, то так оторопел, что резко попятился назад и чуть не сбил Мичи с ног.
— Эй! — Тот подхватил брата подмышки и толкнул вперёд. — Это же наш Оками! Иди, поздоровайся. Он вообще-то живой, просто слишком бледный, выглядит хреново и, возможно, воняет, как труп.
Насчет «воняет» я бы поспорил.
После Котлованов я еще полдня в ванной отмокал.
Шутейку Мичи мальчишка не оценил. Его бубен упал на пол, глухо загремев колокольчиками, но Шаман Ю этого не заметил. Он со слезами бросился ко мне.
Я крепко обнял его, приподняв над полом.
— Привет, Шаман. Ты уж прости, что так получилось.
Он замотал головой, а когда я опустил его на пол, то ударил кулаком мне в живот, не сильно, зато с таким выражением лица, будто я виновен во всех грехах.
Когда мальчик наконец успокоился, я попросил его научить меня чувствовать связь с тёмными духами. Он удивился моей просьбе, но был явно горд.
— Все Шаманы умеют петь, это их основной навык, но ты немой, и при этом сильный Жрец, — сказал я ему прямо и честно. — Ты ведь всё делаешь через связь с духами и звуки бубна, верно?
Шаман кивнул, снова приняв не по-детски серьёзный вид.
— Ну вот. Научи меня.
Не знаю, как я вообще до такого додумался: тренировать навык Оракула с десятилетним пацаном, но я всегда считал Шамана Ю талантливым и сильным магом.
Чутьё не подвело.
Мы тренировались с мальчишкой ежедневно по три часа и уже на четвёртую тренировку у меня кое-что начало получаться. Шаман учил меня плавным жестам рук, частенько тряс бубном, сопровождая мои жесты музыкой, а порой и топал ногой в такт.
Ему нравилось мне помогать — каждый вечер он нёсся в мой кабинет со всех ног, счастливый, как никогда (я видел это из окна), но когда заходил в кабинет, то становился серьёзным и деловитым.
Никому из своей семьи Шаман не сообщил, что я жив, но однажды вместе с ним явился кое-кто ещё.
Сначала в кабинет вошёл Шаман, всё, как обычно, но потом влетела Юмико, а за ней — Мичи.
— Стой, негодяйка! — орал он на бегу. — Сто-о-о-ой! Туда нельзя!
Но девчонка уже стояла, тяжело дыша, и во все глаза смотрела на меня.
— Я так и знала! У Шамана такая физиономия счастливая, что трудно не заметить!
— Прости, Кирилл... — замялся Мичи позади неё. — Это пигалица меня перехитрила.
Я улыбнулся.
— Привет, Боевая Бабочка с Лазурными Крыльями, Затаившаяся на Трепещущем Цветке Сакуры.
Юмико вскрикнула, задыхаясь от восторга, и кинулась мне на шею.
— Оками! Ты живой! Живо-о-ой!..
Она разревелась в голос и повисла на мне, а потом ещё пару минут никак не хотела отцепляться, пока Мичи сам её с меня не снял. Он сто раз извинился, что не углядел за сестрой.
Сама же Юмико сразу разглядела мои красные зрачки.
— Ты что, теперь чароит?.. — Сначала она с ужасом замерла, но потом сощурилась и заявила: — Я Божественный Врач и найду способ, как тебе вылечиться. Вот увидишь. Все книги по Целительству перерою.
Я, конечно, поблагодарил её за рвение, хотя и сомневался, что Юмико мне поможет. Пока даже Джанко не решалась выводить из меня фагнум.
Мичи еле увёл свою шуструю сестру, но перед этим Юмико поцеловала меня в щёку и загадочно произнесла:
— А помнишь, как в Янамаре я давала прозвища твоим ребятам из команды? Помнишь?
— Ну конечно. Каменная Гора, Держащая Небо на Макушке — это Егор. А Исидора — Стальной Мотылёк, Порхающий у Древа Истины. Был там и какой-то Козёл. Возможно, даже не я.
— Резвый Горный Козёл, Бесстрашно Карабкающийся по Отвесному Склону! — быстро напомнила Юмико, а потом сделала вескую паузу и добавила: — Но ведь я тогда не сказала, какое прозвище у тебя. А, между прочим, оно есть. Правда, я долго думала какое выбрать.
— И какое? — Я не сдержал усмешки. — Раз Козёл уже занят, то должно быть что-то, связанное с Бараном, да?
— Бери выше! — Юмико вскинула руки и на одном дыхании выпалила: — Ты Могучий Волк, Не Знающий Страха и Ведущий Свою Стаю за Добычей.
 
Я вскинул брови.
— Не слишком длинно?
— В самый раз. Живи теперь с этим.
Улыбаясь во все зубы, Юмико наконец позволила старшему брату вывести её из кабинета.
Я и Шаман переглянулись. Мальчишка пожал плечом и со знающим видом оценил моё прозвище, многозначительно кивнув.
Кроме занятий с ним, у меня была ещё куча дел.
Я управлял Кланом из своего рабочего кабинета и лишь поздними вечерами выбирался на полигон для тренировок или чтобы навестить Демона. В такие моменты волк уже не смущался, что виляет хвостом.
Раз в два дня основные члены Клана собирались в зале для совещаний и докладывали о том, что сделано, какие поручения выполнены, где возникли проблемы, и какие есть ещё идеи по усилению наших позиций.
Каждый раз это были уже не просто разговоры, а бурное обсуждение. Мне не перечили, но порой возражали, и каждый вопрос проходил обкатку мнением сразу у всех. И в который раз я поражался, как же изменились вчерашние первокурсники.
Теперь никто бы и не вспомнил, что когда-то все они считались слабаками.
Платон Саблин предложил наладить связи с Военным Домом своего отца из Таванского княжества, которое находилось на границе с Валафемом. Военный Дом Саблиных потерял статус Почтенного Дома, но всё равно оставался сильным и одним из самых крупных на востоке империи.
Я отлично помнил о проблемах Платона с отцом, но ради усиления нашего Клана Саблин был готов отодвинуть свою гордость. К тому же, сейчас там служил его младший брат Тарас вместе со своим другом Яковом Вьюгиным, и они могли поспособствовать переговорам отца и сына Саблиных.
Глядя на Саблина, Исидора тоже предложила:
— Я могу привлечь своего отца, Илью Гран. Он хороший Витязь и раньше работал на Военный Дом Орловых. У него есть свои проверенные бойцы.
Я смотрел на Исидору, а в голове тем временем вспоминались слова Галея:
«Эта девочка — внебрачная дочь Бажена Орлова... Она считает, что её кровный отец — Витязь Илья Гран, когда-то служивший на Военный Дом Орловых, а сейчас прозябающий где-то на окраине восточного княжества Бригантия. Но позже ты расскажешь подруге правду. Сам поймёшь, когда наступит момент».
Неужели этот самый момент приближался?
Исидора говорила об отце, а я всё время представлял на его месте ненавистного Бажена Григорьевича. Не мешало бы выяснить, вышел ли он из тюрьмы.
Когда слово взял Мичи Хегевара, то сразу стало понятно, что сейчас он скажет что-то грандиозное.
— В партнёры можно заиметь Военный Дом Паули из западного Рийского княжества. У них сейчас серьёзные проблемы с ниудами на границе и от переговоров они не откажутся.
Все посмотрели на него с удивлением.
— Ну и чего вы пялитесь, господа? — ухмыльнулся он. — Думаете, не заимею Дом Паули? Заимею! У меня свой подход.
Он многозначительно переглянулся со мной, а потом покосился на свой щит, которым когда-то заинтересовал свою богиню Улью Паули.
После него заговорил Лёва Зверев.
— У нас в Клане есть такой парень, Назар Хобин. Жрец в пятом поколении. Мой брат Игнат с ним часто общается. Так вот Хобин говорил, что его жреческая династия приближена к Духовному Дому восточного княжества Бригантия, а его отец лично знаком с Оракулом Модестом Луцким. Предлагаю познакомиться и нам.
Все предлагали что-то своё, и порой это были дельные идеи.
От имени главы Клана выступал учитель Галей, а он имел авторитет в обществе, особенно сейчас, когда вернул себе статус Сановного Наставника Академии.
Но влияло и ещё кое-что.
— Твой герб, Кирилл, знают все, — сказал Галей. — Ты национальный герой Стокняжья, и союз с твоим Кланом даже без тебя самого воспринимают за честь. Народ любит тебя, а почтенные фамилии не упускают возможности поставить свой герб с гербом героя, пусть и погибшего. Так они пытаются быть ближе к народу, хотя бы внешне.