Наследник (СИ)

На столе загремели чашки и блюдца. Недопитый чай запенился в посуде, та приподнялась над столом, а затем с кресла встала и мать.
От её взгляда по спине пробежал холодок.
— Не спрашивай про своего отца!! Пока он не придёт и не посмотрит мне в глаза, ничего не спрашивай у меня! Но я и сама хочу влиять на судьбу нашего народа. Я помогу тебе преодолеть всё! Не будь я твоей матерью!
Посуда перестала дрожать, озеро успокоилось, и она с любовью посмотрела на меня.
— Вместе мы справимся. Но прошу тебя, не поступай, как твой отец. Не жертвуй всем, что у тебя есть.
— Постараюсь. — Я крепко обнял её.
Моя мать была стойкой, таким же воином, как и отец, но всё-таки она была ещё и женщиной, поэтому после того, как успокоилась, начала расспрашивать меня про свадьбу.
— Ты уверен, сынок?
— Уверен. Я доверяю Акулине, мы с ней вместе через многое прошли, а её отец — это уже другая история.
— Акулина тобой дорожит, я вижу это. Она любит тебя. Но как ты сам к ней относишься?
Я нахмурился.
Мне не хотелось это обсуждать, потому что с Акулиной всё было совсем непросто. Видя это, мать не стала давить, лишь добавила, что всё равно рада, что именно Акулина Снегова станет моей женой.
Мать попросила, чтобы я оставил её в чайном домике.
— Не хочу никому мешать, а здесь мне спокойно, — сказала она. — Тут есть озеро, я могу тренировать навыки, сюда часто прилетает Акулина. И передай своему учителю, что я буду рада видеть его у себя в гостях за чашечкой чая.
Я не стал спорить, но приставил к домику охрану.
На следующее утро, сразу после завтрака, ко мне в кабинет пришла Акулина. Она сильно нервничала, хотя ничего не выдавало её волнения, но я всё чаще замечал, что отлично чувствую её телесные реакции на расстоянии: когда она волнуется, когда радуется, когда расслаблена или испугана.
— Я видела кубок, — сообщила она, плотно закрыв за собой дверь. — Янтарный, с узором. Похожий на тот, из которого я пила во время встречи с Гедеоном. Только на этом были ещё красные кристаллы. Ты оказался прав, Кирилл. Спасибо. Николай Ланне собирался повлиять на моего отца своим кубком.
Я поднялся с кресла.
— Что с твоим отцом?
Она с облегчением выдохнула.
— Всё в порядке. Я успела. Пришла в ресторан как раз в тот момент, когда папа и Ланне садились за стол. Я попросила отца, чтобы он прервал встречу, что у меня есть важная информация, которая требует срочных решений, и он покинул ресторан. Отец привык доверять моему чутью. Сам Ланне остался очень зол и, кажется, возненавидел меня ещё сильнее. Там, кстати, я столкнулась и с Гедеоном.
Она не сдержала эмоций и с омерзением поморщилась.
— Кубок на столе был только один? — уточнил я.
— Да. — Акулина нахмурилась. — Но отец, конечно, был недоволен моим поведением, ведь я отвлекла его от важного дела из-за какой-то мелкой неурядицы на фронте, о которой он и так знал. Вчера он планировал получить от Ланне подтверждение с печатью о том, что Дом Ланне более не участвует во внутренних делах Тафалара. Из-за моего появления этого не произошло.
— Без твоего появления этого бы тоже не произошло, — ответил я.
— Попробуй объясни это моему отцу. Только из-за свадьбы он смягчился. Возможно, подумал, что я волнуюсь перед столь важным событием и веду себя нервно.
— Нужно забрать эти кубки у Ланне, все три. Они могут повлиять на любого человека, в том числе, на императора. Правда, с ним сложнее. Нужно ещё заставить его пить из этих кубков.
Акулина насторожилась.
— А ведь ты тоже можешь влиять на людей через эти кубки, раз являешься Колидом. И твоё влияние должно быть намного сильнее. К тому же, у тебя есть один из кубков.
— Это крайний вариант. Не думаю, что твоему отцу нужно об этом знать. Можешь не беспокоиться, на него я влиять не собираюсь, пока он сам не перейдёт черту.
Девушка покачала головой.
— А тебя следует бояться, Кирилл Миронович. Колиды, и правда, крайне сильны, опасны и неуправляемы. Особенно ты.
— Боишься выходить за меня замуж?
Она посмотрела мне в глаза.
 
— После того, что мы вместе пережили, я ничего не боюсь. — Акулина одарила меня опасной улыбкой. — К тому же, в моей маленькой сумочке всегда лежит кнут, и ты об этом знаешь.
Эти странные отношения в очередной раз выбили меня из колеи.
А может, дело было в другом. Именно сегодня Джанко должна была “умереть”. К этому событию всё было готово, и я старался держать себя в руках, не выдавать тревоги и вести дела, как обычно.
Эту смерть должны были увидеть свидетели.
Я знал, что за Джанко давно наблюдают и ведут тайную слежку вне моих земель, это были люди Снеговых. Именно для них представление и готовилось.
Это было трудное и скрупулёзное дело.
Помня о том, что чокнутый Герасим из Тафалара устраивал ложные смерти десяткам людей, я принялся копать в том направлении. Расспросил мать, как выглядело тело отца во время похорон, заставил её вспомнить все детали до самой последней мелочи: цвет кожи, запах, повреждения и прочее.
Сам я помнил всё не так детально, потому что почти не смотрел на отца в те дни, закрывшись в себе. Мне было пятнадцать, и я мечтал отправиться в Тафалар, чтобы отомстить за смерть родного человека. Как он выглядел мёртвым, знать я не хотел — хотел оставить память о живом отце.
Зато мать всё хорошо запомнила.
— Я обратила внимание, что кожа на теле порой отливала еле видимым розоватым оттенком, — сказала она мне.
А ещё я вспомнил свои разговоры с отцом в плену, когда он выводил меня из сна, чтобы снова и снова заставить встать на его сторону. Я спрашивал тогда, как так вышло, что то мёртвое тело было точь-в-точь похоже на него. Ну не двойник же это был, в конце концов.
— Алхимия и фагнум делают чудеса, — ответил он коротко и больше ничего не пояснил.
«Алхимия и фагнум».
У меня был доступ и к одному, и к другому.
Алхимик в Клане имелся не просто отличный, а очень дотошный любитель экспериментов Грич Гамзо из княжества Сатория. Его золотые руки когда-то спасли нас при крушении верхолёта в Котлованах: в полевых условиях и в смертельной опасности он умудрился переделать стержневое заклинание в патрон для моего револьвера.
Пришлось раскрыть ему свои планы с ложной смертью Джанко.
Он долго слушал мои мысли насчёт того, что именно делал Алхимик Герасим с чужими телами, чтобы они были похожи на определённого человека, а потом задал самый ожидаемый и морально сложный вопрос:
— А где мы тело возьмём?
— Мичи нашёл одну погибшую девушку в Янамаре, она утонула, — ответил я с тяжёлым вздохом. — За ней так никто и не пришёл, и местные целители хотели похоронить её в безымянной могиле.
Грич кивнул и тоже печально вздохнул.
— Ясно. А фагнум мы где возьмём, Кирилл? Он на дороге не валяется.
Тут он был прав.
На дороге фагнум не валялся — он хранился в тайнике у Галея и ждал своего часа. Все двадцать четыре стальных флакона в ящике, который я забрал у Жреца Ючи Хамады ещё в Академии.
— Всё есть, — кратко ответил я Гричу.
Он улыбнулся и потёр руки. Его синие волосы будто посинели ещё больше — парень любил сложные задачи.
— В лабораторию никому не заходить! Где там мой многоцелевой паяльник?
Он так заторопился, что даже забыл спросить, зачем мне вообще нужна ложная смерть Джанко. Всё же учёные — реально фанатики, порой им плевать на жизни людей, лишь бы провести эксперимент.
На исследования Гричу понадобилась неделя и десять флаконов фагнума.
Я напряжённо ждал результатов и уже собирался обращаться к Йоне, но вчера утром Грич явился ко мне, весь в разноцветной пыли и ожогах от фагнума по всему лицу.
— Готово, командир! Это шедевр! Когда Кика узнает, она сойдёт с ума от зависти!
— Она узнает, но потом, — сразу урезонил я его. — От этой тайны зависит реальная жизнь Джанко.
Он закивал.
— Ну конечно!
Знали об этой тайне в Клане всего несколько человек. Кроме Грича и меня, это были Галей и Мичи.