Наследник (СИ)

Янамарская Кобра!
Так могла делать только она — скрывалась в тенях и била настолько молниеносно, что даже Следопыт мог не успеть увернуться.
Это был её знаменитый Змеиный удар.
Неужели она жива?..
Акулина снова кинулась в сторону, подпрыгнула и, уцепившись за ветку, резко развернулась и набросилась сверху на мелькнувшую тень Джанко. Когти Следопыта впились в спину сопернице, и та вместе с Акулиной покатилась с горы.
— Это я… — пыталась сказать Акулина или хотя бы стянуть маску с лица.
Бесполезно.
Пока они кубарем неслись с пригорка в кусты, Джанко обхватила шею Акулины и пробила её кожу целительским огнём. Та начала задыхаться и сипеть, из её рта потекла кровь.
Хворь.
Эта янамарская змея наслала удушье!
Они обе рухнули в кусты, с шумом и треском переломали ветки, но не отпустили друг друга. Акулина врезала Джанко кулаком точно в живот.
Удар.
Удар.
А кулак у Следопыта был что надо. Не такой мощный, как у Кирилла, но всё же. Затем в ход пошли когти: они разорвали на сопернице рубашку, полоснули по руке и вонзились в плечо.
Джанко вскрикнула, а потом неожиданно рванула вверх, подпрыгнула и ударила Акулину ногами в лицо. Ноги у этой гибкой заразы оказались сильными. Акулину отбросило на спину, на переломанные кусты, но она тут же вскочила.
Вся в крови, Кобра не дала ей даже опомниться, а из-за удушья Акулина никак не могла выкрикнуть своё имя, у неё не было даже мгновения, чтобы сдёрнуть маску.
Белые кинжалы, сочащиеся ядом, знали своё дело.
Такого жестокого боя Акулина вообще не припомнила, Джанко не уступала ей по силе, а её ядовитое оружие то и дело норовило пробить толстую кожу Следопыта. Едкое зелёное марево жгло глаза и вызывало кашель.
Они дрались как в последний раз.
Листва летела в разные стороны, хрустели ветки, кинжалы били по стволам деревьев и земле, брызгал яд. Белые острия проносились у самого лица — Джанко целилась в глаза и шею, всё настырнее, всё яростнее.
Акулину такое не удивляло.
За прошлые месяцы она успела насмотреться, как Кобра режет целые отряды ниудов в одиночку, но никогда бы не подумала, что им самим предстоит смертельная схватка.
Извернувшись, Акулина приложила Джанко кулаком по лицу, а потом добавила ногой. Та отлетела в дерево, ударилась спиной и упала на землю. Акулина тут же подскочила и замахнулась, чтобы вырубить её, но соперница вдруг скрылась в тенях.
Акулина успела ухватить вёрткую змею за раненную руку и снова вонзила в неё когти, а потом ударила коленом в лицо. Этого ей показалось мало, и она хлестанула Кобру о ствол дерева… ещё раз… и ещё… пока та не начала обмякать.
И в этот момент их взгляды встретились.
Акулина начала стягивать маску с лица, но тут Джанко сощурилась, а затем молниеносным движением рук вбила оба кинжала в живот Акулины.
Лекарша вложила все силы в этот удар.
Брызнул яд.
От слепящей боли потемнело в глазах. Акулина сделала короткий отчаянный вдох и шагнула назад, руки сами собой отпустили Кобру, и образ Следопыта начал исчезать — отрава попала в организм.
Джанко, окровавленная от ран, в порванной рубашке, стояла и смотрела, как на её глазах соперница слабеет и теряет защиту, как яд от кинжалов распространяется от живота во все стороны и зеленью покрывает тело.
Смерть…
Акулина пошатнулась и медленно начала оседать на землю, на перемолотые в схватке кусты. У неё не хватило сил устоять.
О, великие боги, она бы всё отдала, чтобы умереть стоя, глядя Кобре в глаза!..
Но увы, она опустилась сначала на колени, а потом и вовсе легла на бок, тяжело выдохнула и помутившимся взглядом посмотрела на Джанко. Хромая на одну ногу, та подошла к Акулине и посмотрела на неё сверху вниз, затем осторожно опустилась рядом и сдёрнула маску сама.
В лесу пропали все звуки.
Не шумел ветер, не трепетала листва в кронах над головой, запахи исчезли.
— Акула?.. — От ужаса и шока Джанко отпрянула.
Акулина закрыла глаза, сделала последний мучительный вдох, а на выдохе прошептала:
— Я ведь люблю его… ты знаешь?
 
Больше она ничего не смогла произнести, да и не хотела: всё, что нужно, было сказано. Пусть с большим опозданием даже для самой себя, но стало легче.
Сознание погрузилось в темноту, яд сожрал её тело… а потом Акулина ощутила прикосновение прохладных целительных рук к своему животу.
— Терпи, — прошептали рядом.
Джанко принялась её лечить.
Она долго водила ладонями по телу Акулины, по всем её ранам, после чего начала вытягивать яд из организма. Сколько это продолжалось, неизвестно, но с каждой минутой становилось легче. Янамарская Кобра была могущественной Целительницей, этого не отнять.
— Терпи… ещё немного… — порой говорила она тихо и продолжала исцелять.
Акулина смотрела на её избитое бледное лицо и не могла поверить в то, что сейчас происходит.
Во-первых, Джанко жива.
Во-вторых, лечит её.
— Зачем… ты это делаешь?
— Если бы ты хотела, ты бы давно меня убила, — ответила Джанко.
Акулина опустила глаза.
Да, так и было. Она могла бы убить любовницу своего будущего мужа, но не сделала этого.
— Мы должны объединить силы, если хотим, чтобы Кирилл выжил в этой войне, — продолжила Джанко, всё так же уверенно. — Ты жестокая стерва, но никогда не причинишь ему вреда, я знаю это. Ты выйдешь за него замуж всё равно и сделаешь так, чтобы он добился своего.
— А ты?
— А я помогу с тыла. Для остальных меня не должно существовать, лишь немногие знают, что я жива. Твоя задача убедить в этом своего отца, чтобы у него не осталось сомнений.
— Твоя смерть — идея Кирилла? — Акулина кашлянула и сразу же ответила сама себе: — Ну конечно… кто бы ещё мог на такое решиться.
Джанко приложила ладонь к её лбу, забирая головную боль.
— Ты намеренно привязала его к себе? — спросила Акулина.
Этот вопрос она хотела задать ей давно, очень давно.
— Нет, не намеренно. Так получилось. Я даже испугалась сначала, очень испугалась, но он мне так нравился, что я надеялась на будущее с ним. И сейчас надеюсь. 
Джанко убрала руку и посмотрела Акулине в глаза.
— Я спасла тебе жизнь, и теперь мы квиты. Между нами будет только равноправное сотрудничество. Война не оставляет нам выбора. Стокняжье проигрывает, и ты лучше меня знаешь, что происходит на фронте. Мой родной Янамар может исчезнуть и твой Западный Нартон. Эти княжества находятся на границе, и на их землях уже бушует война. Если и Тафалар не устоит, то всё рухнет.
Акулина приподнялась и села.
Боль в животе ушла, хотя рана затянулась не до конца, зато от яда больше не кружило голову и не жгло по всему телу.
— Я расскажу Кириллу, что переговорила с тобой. Будем встречаться здесь же, на этом месте, у этого дерева. Только ты и я.
Она протянула Янамарской Кобре руку, и та крепко пожала её.
Джанко не только говорила дельные мысли, без истерики и слез, но и была сильным бойцом, а Акулина такое уважала.
— Он не собирается тебе изменять, — добавила она. — Можешь в нём не сомневаться.
— Я не сомневаюсь. — Джанко помогла Акулине подняться на ноги. — Но мы это ещё обсудим. Позже. А теперь иди.
Акулина уважительным кивком попрощалась с Коброй, а та склонила голову в янамарском поклоне.
Они договорились о следующей встрече и, не оглядываясь, разошлись в разные стороны.
* * *
Это было тяжело.
Очень.
Почти невыносимо.
Новость о гибели Джанко облетела всех за считанный час, и Клан погрузился в скорбь.
Я принимал соболезнования беспрестанно, а потом из окна своего кабинета наблюдал, как кто-то из ребят плачет на улице. Трагедия, боль, горе. Мидори ревела навзрыд у меня на груди, когда привезли тело — она за это время сильно привязалась к Джанко. Сейчас никто бы и не вспомнил, что они когда-то враждовали.