Наследник (СИ)

Он держал мою руку сильными сухими пальцами и заглядывал прямо в глаза.
— Ну! Говори! Раз ты такой взрослый, чтобы убивать, то скажи мне, зачем ты это делаешь?
На такое мне нечего было сказать, разве что:
— Надо это остановить. Надо найти другой путь, выгодный для всех. Мы восстановим род Колидов, но другим путём.
— Ты хочешь повторения событий древности? Если маги Стокняжья узнают, что Колиды снова объявились, то сделают всё, чтобы нас уничтожить. Теперь уже навсегда!.. Предавший однажды, предаст и потом.
Он отпустил мою руку и шагнул назад.
Я покачал головой.
— Так расскажите всему миру правду о подземных магах, о Колидах, о том, что имсо не заразно и излечимо. Расскажите обо всём.
— Кому нужна правда? — мрачно спросил отец. — Всем нужно другое. Ресурсы, власть, земли.
— И тебе? И маме? И мне?
Он даже опешил от моего вопроса, опустил глаза и задумался.
— Все сложно, Кири. Ты ещё слишком мал, чтобы всё понять. Тебе нужно время подумать.
Отец бросил на меня пронзительный взгляд и направился к двери за моей спиной.
— Папа! — крикнул я отчаянно, опять загремев цепями на руках. — Ты оставишь меня вот так? Папа!! Ты просто уйдёшь и всё? Папа!!!
Шаги позади меня на мгновение замерли.
— Папа! Не уходи! Не...
На мой рот легла клейкая лента, заставив заткнуться. Дверь за спиной закрылась, щёлкнули замки, и я остался один.
* * *
Прошло всего несколько минут, показавшиеся мне вечностью.
И чем дольше я думал об отце, тем больше ненавидел его.
Да, в его словах имелась истина, но я не хотел достигать величия рода Колидов таким путём. В то же время мне не нравились и методы Стокняжья, ведь в их великих Домах тоже сидели далеко не ангелы.
Что же до самих Котлованов, то и там найдутся твари, за которых бы я не стал сражаться. Те же ниуды, не стесняясь, носят «белые пальтишки» из человеческой кожи и не упускают возможности проткнуть любому магу глотку.
Отец ничего не сказал мне про артефакты Колидов, использует ли он второй атлас, а самое главное — меч.
Подняв голову, я заметил, что у отверстий вентиляции под потолком заклубился красный туман. Парализующее облако чаритов. Я задёргал цепями, беспомощно наблюдая, как оно разрастается и наполняет маленькое помещение, как опускается на меня сверху и окутывает тело.
...Очнулся я уже лёжа на кровати.
Меня окружали уже другие стены: не подземелье, а красивая и тёплая комната. Правда, это ничего не меняло — я всё равно оставался пленником. И сколько мне пришлось проваляться без сознания, оставалось лишь догадываться, но я снова ощутил стальные перчатки на руках, кандалы и цепи. Меня привязали к кровати, как буйного психа. Ну хотя бы рот не заклеили, и на том спасибо.
Пока никто не зашёл, я призвал все свои силы, чтобы принять образ Следопыта.
Ничего.
Моё астральное тело только начало пробуждаться от глубокого сна, и как бы я ни старался, всё было бесполезно: молитвы, призыв природных сил, броня Витязя.
Уже через пару минут всё пришлось прекратить — вошёл отец. Он присел рядом на кровать и положил ладонь на мой лоб, опять не замечая на мне цепей.
— Здравствуй, Кири. Как ты себя чувствуешь?
— И долго ты собираешься меня вот так держать? — тихо спросил я.
— Тебе дают лучший уход, какой только может быть. Ты просто его не видишь, потому что спишь. Твои мышцы держат в тонусе, кормят, моют и проводят все процедуры. Тебя даже постригли недавно.
— Постригли?.. — Я с ужасом посмотрел на отца. — Сколько времени уже прошло? Месяц?!
Он не ответил, но я заметил, что седин в его волосах заметно прибавилось.
— Папа! Как давно я здесь? Ты можешь мне сказать? И День Бартла прошёл? Сейчас что, уже весна?
Он будто не услышал меня.
— К тебе гость. Он хочет что-то тебе рассказать.
К кровати подошёл худощавый молодой янамарец, только без жреческого чёрного балахона и шапочки-пиалы я узнал его не сразу.
Это был Оракул Тарэта.
Тот самый человек, который чуть не сделал меня крепостным, когда я только оказался в Янамаре.
 
— Здравствуй, Оками, — кивнул он мне, заговорив, как всегда спокойно и одухотворённо. — Рад, что ты всё-таки оказался здесь, хоть и при неприятных обстоятельствах.
Я нахмурился.
— Зачем вам всё это, Оракул? Вам что, было мало власти над рабами? Вы прекрасно жили в своём Янамаре...
— Прекрасно? — перебил он меня. — Что ты знаешь о моей жизни, Оками. Ничего. Тогда не говори зря. Ты даже не представляешь, что происходит между Духовными Домами, чтобы утверждать, что жилось мне и моей семье прекрасно.
— Жилось вам не хуже, чем людям, из которых вы клепали рабов, — процедил я. — Вы и меня чуть им не сделали.
— Да. И если бы сделал, то для тебя всё было бы проще. Ты бы сразу оказался у отца и сейчас не терзался бы выбором, не сидел в цепях. Я бы снял с тебя действие молитвы по прибытии в Котлованы, но ты выбрал Маямото и произвёл впечатление на всю деревню, и мне пришлось отступить. Опасно было привлекать внимание.
— У вас это отлично получается...
— Не язви мне, мальчик, кем бы ты ни был. Речь совсем о другом. Я полагаю, тебе известен главный Оракул Стокняжья? Господин Хакан. Но известно ли тебе, что он создал тайную молитву, которая повергает Жрецов в безумие? Сколько неугодных было убрано, сколько конкурентов, сколько жреческих семей сгинуло в лечебницах. Я тоже был на очереди, как и родственники учителя Ма. Как и многие другие.
Я посмотрел ему в глаза, выискивая доказательства тому, что он говорит правду. Со Жрецами у меня сложились плохие отношения, если не считать Саргона, и я им не верил. Особенно Оракулу Тарэта.
— И что? За это вы хотите уничтожить всю страну?
Тарэта покачал головой.
— Нет. Мне нужен только Духовный Дом Хакана. А он как раз заведует обработкой Иномирцев в Тафаларе. Выгода всем. Мне и вам.
— Меня в свои дела не впутывайте...
— Ты уже впутан, Оками. Ты ослабил армию ниудов, когда уничтожил Цуо. О твоём подвиге Стокняжье слагает легенды, о тебе теперь знают даже дети, хотя подвиг считается посмертным, увы. Но как бы там ни было, мы смогли отбиться в День Бартла и противостоять армии Стокняжья. Теперь наша очередь. Мы дождёмся Дня Сидха, и тогда враг не выстоит.
Я хотел вскочить, но цепи не дали даже руки поднять.
— Война?.. Война уже идёт?
Тарэта с отцом переглянулись.
— Идёт, Кирилл, — ответил отец. — На восточной границе с Котлованами.
От ужаса меня вжало в кровать. Какого хрена он меня держит? Сколько я тут вообще уже торчу?..
— Ты должен меня отпустить!!! — заорал я на отца. — Ты совсем чокнулся со своим экспериментом?! Папа, отпусти меня!
Тяжёлый вздох отца оповестил о том, что разговор, скорее всего, на этом завершится.
Так и вышло.
Они оба сразу же направились к выходу.
— Дадим ему время, — сказал отец строго. — Мой сын ещё думает.
— Пусть уж лучше думает, чем сражается на стороне Стокняжья...
На этом меня снова накрыл красный парализующий туман.
* * *
Таких пробуждений я насчитал уже пять.
Просыпаюсь, пытаюсь применить силы, понимаю, что бесполезно, затем вижу отца, выслушиваю вопрос «Готов ли ты выступить на стороне Котлованов и возродить величие рода?» и говорю «Отпусти меня, папа, давай обсудим всё как нормальные люди».
А потом отключаюсь.
Он не отпускал меня, но и не мог насильно заставить присягнуть Котлованам. От отчаяния у меня даже возникала мысль обмануть отца, согласиться и сбежать, но начиная разговор, я уже понимал, что отец видит меня насквозь. Он слишком хорошо знал своего сына и чуял враньё на полуслове, а потом сразу вставал и уходил.
Я просыпался то лёжа на кровати, то сидя в кресле, постоянно в разных комнатах, но всегда в цепях. Понятия не имел, кто за мной ухаживает. Просто видел, что у меня аккуратно подстрижены ногти, что на мне очередная новая одежда, чувствовал, что от меня пахнет свежестью и даже каким-то парфюмом, что мышцы не болят и не атрофируются, что я в отличной физической форме.