Две столицы (СИ)
— Пружело? — Вытянул к нему ухо Каспер. А хвастал, что в совершенстве владеет великим и могучим. Или сейчас ещё такого слова не существует. Да, нет. Есть же в часах пружинки и в замке на ружьях. Стоп. Надо будет им учителя нанять. Пусть русский письменный и устный обоим подтянет.
— Как хорошая шпага нужно чтобы железо сгибалось, а потом принимала прежний вид. Будем, как и шпаги, специальными методами термообработки делать наши перья вот такими пружинными. Я знаю как. Это как рессора на карете.
— Понятно. — Кивнули оба синхронно. А вот Брехту не очень понятно. Как, например, такой тонкий лист железа без вальцов изготовить? А вальцы как без специальных жаропрочных сталей?
— Сейчас уже делают матрицу и пуансон. В Англию я заказал паровик. Ваша задача изготовить пресс или молот, а лучше и молот, и пресс. Нужно и медленно давить и быстро бить. Привод будет от паровика. Посмотрите помещения, прикиньте, что нужно купить. Да, в этом же здание будет работать и часовой завод. Скоро приедут часовщики из Европы и чеканщики и ювелиры из Дербента. Я не знаю, как делают шестерёнки для часов. Можно ли и их штамповать? Но когда будете прикидывать, какое нужно оборудование, то часовщиков имейте в виду.
Проводив, а, выпроводив, пацанов, Пётр Христианович глянул в окно, посмотреть, как ребята ловят извозчика. Чуть волновался за них, выдал им на всё про всё по сто пятьдесят рублей ассигнациями, а один — беглый холоп, второй иностранец. Загребут в кутузку ещё. Кутузка — это от фамилии Кутузов. Будет тут один деятель в будущем улучшать содержание заключённых. Не этот Кутузов, другой. Обер-полицмейстер Санкт-Петербурга Павел Васильевич Голенищев-Кутузов. Но это лет через тридцать.
Из окна глянул и понял, что до пяти вечера ещё куча времени, а дождь прекратился, вполне можно пройтись по оружейным магазинам. И шведское железо посмотреть и вообще штуцера прикупить.
«В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть». Правы классики. Шёл Пётр Христианович по улице Галерной и смотрел на вывески. Парикмахерская, Похоронная контора. Рядом, всего в двадцати метрах, ещё одна похоронная контора. Гроб новенький, жёлтым деревом сияющий, прислонён к стене дома прямо под вывеской. Магазин с вежетелем этим из самого Парижу. Ага, вот и оружейный магазин. Оказывается, Петербург ушёл дальше уездного города N, здесь ещё и пистолеты с ружьями продавались, чтобы побрившегося господина быстрее пристрелили. Нефиг. Зажился. Так на вывеске и написано на французском. «Лучшие дуэльные пары». А ведь дуэли запрещены.
В магазине было шумно и многолюдно. Два молодых человека это всё создавали. Ругались, кричали, руками махали, бегали по магазину. Создавалось ощущение, что в нём толпа студентов, а не два хлюпика.
-Господа, можно вас попросить пойти вон, — вежливо обратился к ним Пётр Христианович.
— Милостивый государь! — Ну что за век, вежливо же попросил. Погрозил пальцем «государю» этому Брехт.
— Господа! — вступился за Брехта продавец.
Пошумели, французов проклиная и ушли. Патриоты.
— Чего изволит, господин …? — оторвал Пётра Христиановича от созерцания вывешенных на стену ружей хозяин этого богатства.
— Князь фон Витгенштейн. — Представился Брехт, — Мне нужны нарезные ружья. Есть такие в продаже?
— Какие именно штуцера интересуют Вашу Светлость? Австрийские, золингеновские, французские, английские. Есть отличные из Дании.
— А есть карамультуки? Ну, длинноствольные индийские, афганские или турецкие винтовальные ружья с маленьким калибром? — Жалко было своего ружья, что князю черкесскому подарил. Хотелось такое вновь заполучить. Замечательная была винтовка.
— Как не быть, вот индийское малокалиберное ружьё, — Продавец ткнул пальцем в девайс на стене.
Почти такое же. Тоже приклад чёрте как изогнут. Дешевле раз в десять. Ни золота, ни серебра.
— Замечательно всё, что вы перечислили, заверните.
— Заверните?
— А … Стоп. Тут в соседнем магазине гробы продают. Соберите все, какие у вас есть, винтовальные пищали и в гробы упакуйте, чтобы не намочить по дороге. С этим покончено. Мне нужно шведское ружьё. Гладкоствольное, или пистолеты. В общем, не важно, что это, потом всё одно перековывать в пластину. Мне нужна пластина из шведского железа. — Брехт решил продавцу объяснить хотелку, вдруг, что интересное подскажет. И не ошибся.
— Так может вам лучше Ваша Светлость купить шведский арбалет. Есть у меня такой. Там плечи как раз из пластин набраны.
— Покажи. — Показал. То, что надо. Конечно, всё одно ковать. Но там уже точно пружинная сталь. При ковке свойства уйдут частично, но кто мешает потом снова закалить и отпустить, если потребуется.
— Вам один арбалет, Ваша Светлость? — Продавец сиял, только что половину товара продал.
— А их несколько?
— Да, у меня три штуки. Давно лежат, никто не покупает, я вам скидку хорошую сделаю. Ещё шведская хорошая сталь есть в ножах и штыках.
— А ведь, правда. Их тоже все куплю.
Торговаться Брехт не стал, сказал продавец шестьсот десять рублей. Столько и отдал. Половину магазина у товарища забрал. Тульскому штуцеру цена всего двадцать восемь рублей на серебро, золингеновскому длинноствольному тридцать восемь. Вообще не деньги. И спрашивается, какого чёрта егерей не вооружить всех. Скорострельность? Ну, если двести человек одновременно с расстояния двести метров выстрелят прицельно и поразят двести человек, да даже сто пятьдесят, то неприятель может и в другую сторону побежать.
В следующем оружейном магазине ситуация почти полностью повторилась. У хозяина имелось восемнадцать винтовальных пищалей и три пары нарезных пистолетов. И тоже были шведские штыки. А ещё во втором магазине был слонобой со стволом даже длиннее, чем у того, что ему Демидов подарил. И калибр больше. Пушка ручная настоящая, калибром миллиметров двадцать семь. Если к ней дульный тормоз присобачить, то по артиллерии противника с тысячи шагов бабахать можно.
Перед уходом из обоих магазинов Брехт хозяевам закал, чтобы срочно везли со всей Европу штуцера. Он все купит. Восемь гробов еле-еле на нанятую телегу влезли. Народ шёл, косился и крестился. Мор настал?
Настанет скоро.
Событие шестьдесят третье
И хитрили они, и хитрил Аллах, а Аллах — лучший из хитрецов.
Цитата из книги «Коран»
Директор Департамента водных коммуникаций граф Николай Петрович Румянцев был в благодушном настроении. Похвалил, стало быть, Государь его за радение. Гостя пригласили в кабинет и налили фужер португальского портвейна. А чего, совсем не плохо. Умеют проклятые.
— Пётр Христианович, я обмолвился Государю, что вы ко мне утром приходили, так он велел попенять вам, что исчезли и не появляетесь. Завтра вас на семейный ужин ждут. Ну, да Александр Павлович сказал, что приглашение вам отправит.
— Премного благодарен, Николай Петрович, у меня к вам дело государственной важности.
— Слушаю вас, князь, — отставил фужер Воронцов.
— Я у адмирала Чичагова встретился на днях с неким капитаном Крузенштерном …
— Это вокруг света путешествие?!!! — замахал на Брехта руками обоими сразу граф.
— Про него. Про путешествие.
— Я не моряк, но скажите мне, Пётр Христианович, что кроме удовлетворения амбиций этого нем… этого капитана, принесёт сие плавание державе нашей.
Пётр и сам толком не знал. Курилы потом профукают. Просто подарят Японии, не в 1905, раньше гораздо в семидесятых, кажется, годах, после проигранной войны ещё и половину Сахалина отдадут. Остров на Гавайях, который вскоре добровольно войдёт в состав империи тоже потеряют из-за глупости Александра, не захотевшего это вхождение ратифицировать. Аляску продадут за копейки, и там какая-то ещё мутная история будет и деньги исчезнут. Форт Росс вообще почти подарят.