Повелитель морей
Корабль уже шёл на восемнадцати узлах. Я рассчитал курс, передал рулевому, куда держать его, и направился в капитанскую каюту, она давно подготовлена для моего проживания. Пока война не началась, я планировал активно эксплуатировать камбуз, заготавливая готовые блюда на будущее. Припасов много, но из них ещё нужно приготовить то, что я хочу. А пока в душ и на камбуз. Отдыхать рано, солнце ещё не село.
* * *Японцы напали, но уже в середине апреля. Похоже, моё влияние всё же сказалось – неприятно, но главное, война началась. Эсминцем я не пользовался, берёг ресурс, жил на необитаемом островке неподалёку от Чемульпо. За это время изрядно прокачал умения: уверенно управляю уже всеми пятью големами, так что готов к бою и обороне.
Я так понимаю, японцы что-то заподозрили и напрягли всю свою агентуру, но с учётом того, что Порт-Артур и Владивосток наводнили жандармы, выявляли таких агентов быстро, где брали под контроль, где арестовывали. Макаров прибыл в Порт-Артур за неделю до моего появления и общения с ротмистром. Но за неделю успел навести шороху, сняв немало капитанов кораблей и назначив своей властью новых. Видимо, дали ему такое право.
Я больше нигде не засветился и тихо жил на этом островке, изредка посещая Чемульпо и скупая там рис в огромных масштабах. Хранилище постепенно пополнялось, при этом я продолжал активно его качать. А те два крейсера, аргентинских, японцы получили и уже вводят их в строй, команды осваивают корабли. Жаль, войны тогда не было, а то я бы их перехватил. Святоши за это время тоже не появлялись, не напакостили, как они это любят, пока всё ровно.
Раз в сутки, в полдень, я запускал дизель-генератор на автомобильном шасси (германская работа) и слушал радиостанцию. В основном общались морзянкой, но сообщений было немного. А тут вдруг множество радиостанций, заманался, пока переводил. Японцы докладывали своим, что напали на Порт-Артур, выход полностью блокирован брандерами, потоплены насколько боевых кораблей русского флота. Работали ночью. Ну, японцы приписками любят заниматься, однако точной информации пока нет.
Я свернул всю работу и готовился вылететь к Порт-Артуру. Тут недалеко, за час доберусь. Големов, бывших на охране, и девчат пока отправлю в Хранилище. Что за девчата? Откуда взялись? Ну, как сказать… Наложницы это мои. Был на торгах в Африке, на восточном базаре, где кочевники хозяйничали, там и женщин продавали, за девственниц больше всего просили, и товар на удивление разнообразный.
А я не скупился. В результате приобрёл француженку шестнадцати лет, по имени Мишель, и двух белобрысых немок-близняшек семнадцати лет, с четвёртым размером груди. Шикарные девчата, хотя и пришлось немало усилий приложить для укрощения: дикие для наложниц. А уж как я за них торговался, аукцион был, с несколькими купцами-арабами за них долго торг шёл, они таких любят. Четвёртая, и пока последняя – это Зульфия, шестнадцать лет. Арабка, но с примесью европейской крови, настоящая восточная красавица.
Через неделю после покупки я предложил девчатам работать на меня. Плачу золотом, год обязательной отработки, а дальше как хотят. Все девчата были мои любимицы, и всех я старался поближе к себе держать. Из-за големов и появляющихся из ниоткуда и исчезающих вдруг вещей они считали меня магом. Жили они как во дворце, я старался, чтобы они ни в чём не нуждались, так что проблем с ними не было.
– Блин! – воскликнул я, вздрогнув всем телом, когда обнаружил, что в соседнем кресле сидит аватар Михаила. – Ты хочешь, чтобы я умер от разрыва сердца?! Не делай так больше.
– Прости, случайно получилось, – повинился он. – Тянуть время не буду. У меня есть для тебя работа. В другом мире. Он умрёт в тысяча девятьсот сорок шестом. Работа такого же Путника.
– Бли-и-ин, опять сорок первый, – простонал я.
– Да, с Путником ты встретишься летом сорок первого. Под Смоленском. Ты его сразу узнаешь, немецкий офицер-лётчик. Сам и собьёшь его.
– Это если соглашусь.
– Какое тело тебе достанется, даже я не знаю, но мы постараемся, чтобы ты возродился именно в нужном нам мире.
– Знаешь, это уже выбешивает. Ситуации, в которых я оказываюсь, повторяются с завидной регулярностью. Только подготовился к империалистической войне, решил поучаствовать, как раз – отправили в этот мир. Облом. Решил тут поучаствовать – и снова в последний момент всё под запретом. Знаете, хоть как-то хочу поучаствовать.
– Эта Русско-японская война благодаря тебе будет Японией проиграна, русские освоят ещё больше территорий. С империалистической в прошлом мире… тут сложно. Россия с Германией заключили союз, они победили, но революция в России всё же была. С опозданием на десять лет. Российская империя перестала существовать.
– Вот зачем ты мне окончание детектива сообщил? – вздохнул я, спуская машину к волнам внизу. – Времени у меня, я так понимаю, нет?
– Нет. В течение двадцати минут тебя нужно отправить, дальше даже мы не сможем спрогнозировать, в какой мир ты попадёшь. Всё же мы этим не управляем, только слегка влиять можем.
– Что я получу за согласие?
– Очередное умение? – с вопросом в голосе уточнил он.
– А вы поумнели. Только в этот раз – два. И предлагайте сами, а я уже выберу.
– Знаешь, я тебе предложу одно умение, но самое шикарное.
– Брать кота в мешке? – с сомнением пробормотал я, совершая в этот момент посадку на воды моря.
Если буду уходить, самолёт прихвачу с собой. На запасном складе постоит, ничего ему не будет.
– Не стоит сомневаться, за это умение ты только поблагодаришь меня.
– Вы разожгли моё любопытство. Хорошо, я согласен. Что мне нужно сделать? Умереть?
– Самоубийство под запретом, это страшный грех. Тебя или должны убить, или должен произойти несчастный случай. Хотя я могу тебя отправить, – сообщил он и коснулся моего плеча.
– А… – только и успел сказать я и… очнулся в новом теле.
Чёрт, самолёт в том мире остался! Ну, святоша, молись.
А вот тело мне попалось ушибленное на всю голову. Очнулся я на нижней полке вагона, мне бинтовали голову две молодые красавицы-блондинки, и у той, что постарше, уже заметно выпирал животик.
Память прошлого хозяина тела ещё не проснулась, и я, изучая себя, купе и девушек, спросил:
– Что случилось?
Тут картинка перед глазами начала вращаться, и я потерял сознание, но успел отметить, что на мне синие галифе командира Красной армии, а на крючке у входа висит зелёный френч из шерстяной ткани со знаками различия техника-интенданта второго ранга. Снова попал в интенданта. Любопытно.
Судорожно вдохнув, я вздрогнул всем телом и чуть не разбудил моих наложниц: сегодня я ночевал с немками-близнецами, которые грели меня по бокам.
– Это сон, это всего лишь чёртов сон, – прошептал я с заметным облегчением.
Сев, я аккуратно покинул постель, стараясь не разбудить девчат, но после нашей бурной ночи они были настолько утомлены, что спали – из пушки не разбудишь. Я покинул комфортабельный шатёр, в котором один из големов сидел у печки, поддерживая тепло, так как ночью температура опускалась до плюс пяти, запахнул халат, спасаясь от прохладного ветра, и посмотрел в ночное звёздное небо.
Сон был такой реалистичный и живой, что сразу становилось ясно: мне навеяли его со стороны. Мои сны, конечно, тоже яркие, но утром от них остаются только фрагменты, которые к вечеру совсем забываются. А тут я всё отлично помню. Во сне меня отправили в следующий мир, и меня реально взбесило, что снова произошёл облом с участием в войне. Ладно, империалистическая пролетела, позлобствовал, но успокоился, а вот то, что и Русско-японская пролетала – вот это было обидно. К счастью, это был сон.
Сейчас середина апреля тысяча девятьсот четвёртого года, и японцы всего три дня как начали войну. Брандерами закупорили выход из бухты, причём использовали два парохода Китайско-Восточной дороги, захваченных за несколько дней до этого, те как раз шли в Порт-Артур, и их ждали. Японцы разгрузили их, загрузили камнями, слили в трюм бетон и, наняв наёмников, знающих русский, провели шикарную операцию. Охрана на входе их пропустила, потом сработали вышибные заряды, и оба судна легли в самой узкой части фарватера. И они были не одни, ещё пять судов рвались к фарватеру, и три из них прорвались.