Повелитель морей

Я, когда об этом узнал, уже хотел было тоже в бега уйти, но помощник сказал, что можно решить проблему иначе. Взял у меня три тысячи рублей и решил. Я посетил полицейское управление, следователь взял у меня показания и отправил копию во Францию через посольство. Мол, гражданин их империи тут вины не имеет, это попытка выманить деньги. Так что теперь российская полиция будет бодаться с французской, но это уже не мои проблемы. Документы я получил, и как стемнело, с того же озера поднялся в воздух и полетел в сторону Порт-Артура. За штурвалом уже сидел сам: практический опыт получить можно только так.
До Порт-Артура было чуть больше шести тысяч километров по прямой. Самолёт у меня не самый скоростной, но ночи тут длинные. Сначала одна посадка для дозаправки, потом – вторая. Во время второй выспался в салоне, включив печку. Три вооружённых голема – двое с ручными пулемётами, а один со станковым МГ – охраняли меня снаружи. И не зря, местные китайские бандиты хотели напасть. В итоге на льду озера осталось больше двухсот тел. Големы стреляли мастерски, с рук, сшибая всадников с сёдел, причём ни один конь не пострадал. Потом пробежались, добили раненых и собрали трофеи. Оружие и лошади ушли в Хранилище.
А я дождался темноты и, взлетев, полетел дальше. Так и добрался до Порт-Артура, практически на последних каплях горючего. С посадкой глухо, пришлось сесть у дороги в степи: тут снега мало, сдувает ветрами. Потрясло, конечно, но посадка всё же прошла благополучно. Покинув салон, я дождался, пока големы закончат заправку, после чего убрал самолёт и големов и верхом на отличном рысаке, принадлежавшем раньше майору румынской армии, направился в сторону города, тут до него километров двадцать будет. Ближе не стал садиться: озёра были, но лёд тонкий, не выдержит, потому и садился в степи.
Что плохо, садился я на рассвете (хотя тут ночи и так не тёмные), и один конный разъезд меня точно заметил. Когда я выехал на дорогу и рысью направился к Порт-Артуру, они, как показал мощный бинокль, двинули к месту посадки. Следы там остались, замести позёмкой их не успеет, так что, думаю, найдут.
Одет я был тепло, хороший зимний костюм справил в Омске: полушубок овчинный, шапка из лисьего меха, унты – вполне тепло и не продувается. На коня попону тёплую накинул.
Выдыхая пар, конь нёс меня к Порт-Артуру. Я же мысленно пробегался по сделанному. Например, эсминец и американская подлодка обзавелись одинаковыми именами на русском, големы нанесли на борта название – «Летучий голландец». Флаги Андреевские я тоже приготовил. Буду работать под такого «Летучего». Силуэты у лодки и эсминца местным не знакомы, сейчас так не строят, да и не красят (у обоих камуфляжная раскраска), так что будем наводить тут панику. У эсминца ход – тридцать шесть узлов на максимальном. По сути, сейчас это самый быстрый корабль на планете.
Я прикинул, что вшестером мы вполне справимся с обоими кораблями. На эсминце я, стоя за штурвалом, командовал големами, и у меня получилось распараллеливать сознание на пять потоков. Раньше я так не умел, это, видимо, особенность четвёртого умения. Один голем работает в котельной, ему отдых не нужен и жара не мешает, давление вполне сможет поддерживать. Ещё один – в машинном отсеке, управляет машинами. Три других – в орудийных башнях главного калибра, держать точный и скоростной режим они смогут. По минимуму, но корабль на ходу и боеспособен.
Так же и с субмариной. Я у перископа в центральном отсеке. Два голема – за управлением, по одному – в носовом и кормовом торпедных отсеках для пуска торпед. И ещё один – в машинном отсеке, он же поможет перезаряжать аппараты при нужде. Как видите, тут тоже лодка будет боеспособна.
А свои действия я не планировал, хотя знал, где кто будет. Просто охоту наудачу решил устроить. Те же итальянские броненосные крейсера, которые Япония купила и тайком сейчас перегоняет к себе (я в курсе), решил перехватить при удаче. С воздуха выслежу. Место в Хранилище пока только для одного, но я продолжаю качать и надеюсь, что успею наработать место и для второго.
 
Хм, а вон и окраины Порт-Артура на горизонте. Девять утра, город уже проснулся. Знаете, что я скажу? Всё же жаль, что на империалистическую не попал, вот там в Атлантике я бы развернулся. А тут что? Не война, скорее военный конфликт. Место действия небольшое, не развернёшься. Надеюсь, будет интересно.
– А вот это любопытно, – пробормотал я, приближаясь к окраине города.
На окраине расположился, по сути, блокпост с наспех сбитой хибарой, в которой грелись солдаты, тут же капонир из мешков и станковый пулемёт. А они разве были в начале войны?
Блокпост я проехал спокойно, документы на имя Орехова были в порядке. Узнал у вахмистра, где находится гостиница, и направил коня туда, изучая на ходу порт. И то, что я там увидел, меня заметно озадачило. Мелькнула мысль: бандероль, похоже, дошла до адресата, быстро Макаров развернулся. Или не он тут чудит? Я ведь ничего не писал, внутри бандероли кроме книги ничего не было. Да и написал я просто: в столицу, адмиралу Макарову, в надежде, что найдут, где он живёт, адреса-то я не знал. Сотрудник почтовой службы, принимавший и запечатывавший пакет, подтвердил: найдут.
В общем, сейчас я видел, что флот явно готовился к выходу. Никакого сонного царства и в помине не было. А вот это уже интересно. Буду ждать того дня, когда японцы нападут, хочу увидеть своими глазами, точнее Взором (всё же тёмная ночь будет), к чему это всё приведёт. Макаров, зная, чего ожидать, думаю, достойно приготовится. Я уже в нетерпении.
К гостинице подошёл пешком, коня убрал в Хранилище в одном из пустых проулков, Взор показал, что этого никто не видел. Ну, кроме нескольких прохожих, которые могли видеть, как я верхом заехал в проулок, а вышел вскоре пешком, уверенно удаляясь вниз по улице.
Гостиница полна была, но один свободный номер всё же нашли – самый дорогой был пустым. Не моргнув глазом оплатил за неделю, взял со всеми услугами. После бани я устроился на чистых простынях, постель предварительно согрели металлической грелкой, похожей на сковороду, с углями внутри. Служанка – она явно из кореянок – ушла, а я в тёплом халате улёгся на кровати, достал гитару, обычную шестиструнную, и стал наигрывать.
Вообще, мне медведь наступил на ухо: слушать люблю, а наиграть не могу. Однако для меня стало шоком, что в некоторых телах я приобретал способности к музыке, а в других снова терял. Костя Орехов неплохо музицировал, знал гитару и пианино. Он учился играть с малого возраста – мать настояла – и мог поспорить с профессиональными музыкантами. Да и во Франции играл в ресторанном оркестре по выходным. Голос у него был неплох, но солистом он выступал редко, иногда заменял, а в основном на подпевках был. Однако голос у него хороший, разработанный.
Я попробовал – получилось. Музыкальных инструментов в Хранилище хватало разных, даже несколько роялей было, вот я и скрашивал вечера собственным исполнением песен семидесятых-восьмидесятых годов, а помнил я их на удивление много. Вот и сейчас снова взялся за исполнение песен. На дворе день, так что соседям я не помешаю. А вообще, часовой пояс снова сместился, так что я пораньше лёг спать, чтобы привыкнуть.
Утром следующего дня я завтракал в ресторане на первом этаже. Ресторан принадлежал хозяину гостиницы, и для меня, как постояльца самого дорого номера, всегда тут был забронирован столик.
Я намазывал на тосты масло, свежее, это видно, когда ко мне подошёл жандармский ротмистр (судя по форме, я знаки различия уже изучил) и, учтиво поклонившись, представился:
– Ротмистр Северный, управление Третьего отделения Порт-Артура. Разрешите?
– Прошу, – указал я тостом на стул напротив.
Мне даже интересно стало, что от меня нужно этому высокому чину. Думаю, он начальник всех жандармов в округе, звание вполне соответствует. Офицер сел, заказал чай подскочившему к нему половому и поинтересовался у меня:
– Вы, я так понимаю, Константин Николаевич Орехов?