Трогать запрещено (СИ)

Черт!
Хотя, чему я удивляюсь? В отличие от меня Вероника затворницей и монашкой не живет. Это у меня сплошной балет. Подруга же берет от жизни все и даже больше. Если мне не изменяет память, к девятнадцати годам у нее уже дважды были серьезные отношения с парнями. Не то, что у меня. Святой невинности.
Уф! А через пару часов мне предстоит остаться наедине с мужчиной на три дня. Нервно. У меня же совсем никакого опыта. Мы же явно не в карты играть будем. Только если на раздевание? Хм, а я бы поиграла с Титовым…
– Так, – хлопок, видимо, Ника ушла на кухню. – Я на связи. Выкладывай.
– Скажи, что я вам не помешала?
– Вам?
– Не придуривайся, я слышала, что ты не одна. Прости-прости-прости!
– А, это? Не бери в голову. Мы просто развлекаемся.
– Эм… ты серьезно?
– Серьезно ничего серьезного, – фыркает Ника, – познакомились неделю назад в “Тиндере”. Пару раз встретились, выпили кофе. А вчера случайно пересеклись на елке. Он со своей компанией. Я со своей. Ну и… трали-вали, кхм.
– Обалдеть. Нет, не так, ОБАЛДЕТЬ! Погоди, а что тот парень, для которого ты платье покупала? Он разве не с тобой был вчера?
– Пф-ф, не-а, он оказался редкостный козел. Короче, не суть. Что у тебя там за дело “особой важности”? Колись.
– Ох, ты лучше сядь, – говорю, кусая губы в попытке удержать улыбку, – новость, м-м, неожиданная.
– Если ты позвонила меня интриговать – я приеду и поколочу тебя! Но окей, я села. А нет, погоди, воды налью…
– Ага…
– Вот, теперь точно села.
– В общем, – делаю глубокий вдох и на выдохе признаюсь, – вчера в полночь ко мне приехал Богдан.
– Да ты гонишь?! – охает Ника.
– Не-а! Слушай… – вкратце рассказываю подруге о Титове и его неожиданном появлении около нашего с папой дома. О поцелуе и ужине, на который почти силой его затащила. Зафиналив рассказ приглашением провести вместе уик-энд и просьбой мне в этом помочь. На что Вероника охает и ахает, под конец выпалив:
– Офигеть! – пародируя меня. – Нет, не так, ОФИГЕТЬ, ЮЛЯ! Теперь понятно, конечно, какой тут диджей Сева, когда там такой дядь на горизонте маячит! Бицепсы, трицепсы, кубики, хренубики.
– Мхм, – посмеиваюсь, теребя уголок покрывала, – вот такие дела. Но, справедливости ради, когда ты написала мне приезжать, я еще не знала о скором появлении Богдана. Так что… ну так как, ты мне поможешь, Ник?
– Естественно, я в деле! И да, я огурцом и могу сесть за руль. Только, Данилова, я должна знать: куда вы едете, когда вернетесь, полное имя и фамилию твоего чувака и, на всякий случай, номер его телефона и машины.
– А серию и номер паспорта не надо? – хохочу я.
– Вот вообще не смешно! Вдруг он маньяк престарелый и это его метод совращения малолетних дурочек, а? Синяя борода-а-а!
– Фу! – морщу нос. – Ника, фу!
– Не фукай. Жду смс-кой его номер телефона! И да, во сколько быть и что говорить папе Степе тоже кидани смс-кой. А я пошла.
– Куда?
– Приведу свое неотразимое, но помятое лицо в сносный вид. До встречи!
– Пока-пока, – киваю и отключаюсь.
Урась!
Подпрыгиваю на ноги и радостно отплясываю, виляя бедрами. Е-е-ес! Все складывается и-де-аль-но! Чувствую, это будут самые крутые новогодние каникулы в моей жизни!
Высушив волосы, на тренировку сегодня благополучно забиваю. Так же, как и на правильно питание. Спускаюсь на кухню, засовывая свой нос в холодильник раздобыть остатки «прошлогодней еды». Папы еще нет, и появляется он на кухне только полчаса спустя, когда я уже успеваю заточить курочку в сырной корочке.
– Утро доброе, па.
Немного помятый со сна, родитель ерошит пятерней мою макушку, наливая себе кофе:
– Привет, Юляш. Выспалась?
– Угу. Кстати, спасибо, что унес меня вчера в спальню, хотя я девочка большая и тяжеленькая, мог бы не надрываться, а отправить на своих двоих.
– Тяжеленькая? – фыркает папа. – У меня рабочее кресло и то больше весит, – берет тарелку, падая за стол напротив меня. – Что у нас тут? Цезарь, обожаю. Вчера до него ход так и не дошел.
– М-м, долго сидели с Богданом? – включаю дурочку, подвигая к папе салатник.
 
– Уже в четыре почти разошлись. Не думал, что он приедет. Так упрямо сопротивлялся! Но я рад. Редко удается так душевно посидеть, тем более с Титовым, который раз в пятилетку в Москве бывает, – улыбается папа.
Меня же по живому царапают его слова, пробуждая иррациональный и неуместный страх… чего? Быть кинутой, вероятно? Вот это папино “раз в пятилетку” – пугает.
– Думаешь, он опять скоро улетит в Германию?
– Скорей всего. У него же там головной офис.
– М-м, – вяло ковыряю в тарелке вилкой, аппетит пропал. – Чисто теоретически, а возможно этот “головной офис” перенести, ну, скажем, в Москву?
– Возможно все, если захотеть, Юль. А почему ты спрашиваешь?
– Да так, – отмахиваюсь, – чистое любопытство, – улыбаюсь, немного успокаиваясь.
И чего вообще разнервничалась? Не исчезнет же он молчком, правда? Ну да, мы пока ничего не обсудили. Да, никакой конкретики вчера не было. Но разве не для этого у нас будет целых три дня наедине? Да и Богдан не из тех мужчин, которые «попользовался и бросил». Тем более, в нашем случае: Титов ни за что себе такое не позволит.
– Ну что, принцесса, какие планы на день?
– О, хорошо, что ты спросил, – закидываю пустую тарелку в посудомойку, – я как раз хотела с тобой поговорить на эту тему, – возвращаюсь к столу с кружкой горячего чая, откусывая краешек имбирной елочки.
– Та-а-ак. Весь во внимании.
– Ника пригласила меня на выходные на базу. Она поедет туда со своими родителями и очень просила меня составить ей компанию.
– Что за база?
– Горнолыжная.
– А название у этой горнолыжной базы есть?
– Э-э… – думай, Юля, думай, – “Снежинка”, кажется, – выдаю первое, что пришло на ум.
– “Снежинка”? Не слышал про такую. Родители Вероники не против?
– Нет, – отвечаю поспешно, – они только за. Чем больше народу, тем веселее и все в таком духе, – старательно изображаю веселую дурочку, хотя у самой поджилки трясутся так, что приходится стиснуть колени, чтобы ноги не дрожали. – Покатаемся на лыжах, на бордах, поваляемся в снегу. Обещаю, что буду вести себя прилично, па. Не пить, не курить, не дебоширить!
– Ты и дебоширить? Я бы на это посмотрел, – смеется папа. – Хорошо, конечно, – делает глоток кофе. – Ты уже взрослая, запретить и запереть тебя дома я не могу. Когда уезжаете?
– Часа через полтора.
– Вернетесь?
– Дня через три или четыре.
– Идет, – кивает, – но при условии, что ты мне два раза в день отзваниваешься. Я буду переживать.
– Я тебя обожаю! – подскакиваю со стула, обнимая папу за шею. – Ты самый-самый лучший!
– Беги давай, – смеется родитель, – собирай вещи.
– Мхм, – чмокаю в щетинистую щеку. – Ты тут тоже не скучай, ладушки?
– Ладушки-ладушки. Костюм горнолыжный не забудь! – кричит вдогонку, пока я, перелетая через ступеньку, несусь в свою спальню.
– Ага! Не забуду!
Ворота открываются ровно в половину двенадцатого.
Я нетерпеливо топчусь на месте, поглядывая на часы, когда желтый жизнерадостный “жук” подруги заруливает на заснеженную территорию дома. Кидаю Богдану сообщение.
Юла: “Ника тут, скоро будем!”.
В ответ прилетает лаконичное “жду”.
Он уже на месте. Чувствую себя участницей ОПГ! Если вдруг наш коварный замысел вскроется – папа меня убьет. Нет, поправочка! Сначала он убьет Титова, а уже потом доберется и до меня. Ух.
Нервно отдергиваю шапку.
– Приветики! – бодро выпрыгивает из машины Вероника, припарковавшись у крыльца.
– Привет, красотка!
Обнимаемся, чмокая друг друга в щечки. Для той, кто тусила и “развлекалась” до утра – Ника выглядит потрясающе.
– Собралась?
– Спрашиваешь!
Мы переглядываемся, посмеиваясь. Резко замолкаем, когда дверь в дом за моей спиной открывается и на пороге появляется папа с моей дорожной сумкой наперевес.