Трогать запрещено (СИ)

Первые пару месяцев были сложными. Несмотря на всю любовь, которую мы были готовы дарить. Мы были нулевыми! Никаких знаний, никакого опыта, никакой сноровки, никакой поддержки рядом. Только я, Дан и малышка, которая плакала, капризничала и требовала много внимания. У нас опускались от бессилия руки. Дан существовал и умудрялся работать на чистой силе воли. Я про то, чтобы выйти на работу в школу балета, даже не заикалась. Благо, там есть кому меня подменить.
Без сна, без покоя – мы сполна хапнули впечатлений как молодые родители.
Положение спас папа Степа. На те два месяца он практически переехал жить к нам, в Германию. Учил, как надо укачивать, пеленать, купать и успокаивать раскапризничевшегося ребенка. Втроем – в шесть рук – потихоньку мы привыкли и научились обращаться с новым членом нашей семьи. Паника отступила. И Маришка, словно почувствовав это, стала спокойней.
– Пройдемся? – предлагает Дан.
– Идем, – поднимаюсь я со скамейки.
Папочка катит коляску, я беру его под руку, неторопливо семеня следом.
– Ты уже все? Совсем освободился?
– Раскидал все срочные вопросы и на ближайшие три дня в офис ни ногой.
– Ох, – выдыхаю я, улыбаясь, – ура! – клюю мужа в щеку.
Дан улыбается. Притормаживает, обнимает меня за талию и ловит губами мои губы. Целует жадно и тут же нежно. Один уголок губ. Второй уголок. Трется носом о мой нос и шепчет:
– Я ужасно соскучился по тебе, Юль…
Я знаю, что он имеет в виду. У нас совсем не остается времени побыть друг с другом. Наедине. Любить друг друга, отдаваться друг другу, потеряться друг в друге.
Но это пока. Я точно знаю, что это временно…
– И я, – шепчу, – соскучилась.
– Давай вечером что-нибудь придумаем? – звучит хриплый шепот мне на ушко.
– Ты же знаешь, что с нашей принцессой сложно загадывать… – виновато улыбаюсь я, поглаживая пальчиками короткий ежик на затылке мужа.
– Я скоро сойду с ума без секса и без тебя.
Я улыбаюсь. Как я его понимаю!
Мы идем дальше, неторопливо прогуливаясь.
Я все душой обожаю такие дни, когда Титову удается вырваться с работы и быть с нами рядом. На прогулке, дома, в больнице, в магазине – не важно. С появлением ребенка большая часть внимания ушла Маришке и от меня, и от Дана, так что временами я начинаю отчаянно скучать по “нам”. Двоим. А такие моменты очень сильно сближают.
Нет, я по-прежнему чувствую безумную любовь и заботу от Дана. Я знаю, что я для него все и даже больше. Он говорит это постоянно. Постоянно дарит цветы. Шепчет какие-то милые пошлости и нежности. Обнимает, целует, касается. Но когда в семье есть ребенок, что-то незримо меняется. Ты перестаешь быть исключительным центром Вселенной своей второй половинки. Появляется новая маленькая Галактика – дочь. И с этим ничего не поделать. Это нормально. Это можно только принять.
– Давно гуляете, Котенок?
– Часик, примерно. Дома никак не могла ее уложить.
– Правда?
– Ага, а на улицу только вышли, Маришка сразу засопела. Похоже, ей тоже надоело сидеть в четырех стенах в эти бесконечные дожди.
Несмотря на то, что у нас большой дом с просторной террасой, которая под крытым навесом, и даже в дождь Маришка спит на свежем воздухе в коляске, прогулок ребенку не хватает явно. Долго находясь без движения, малышка становится капризной и неспокойной. Поэтому сегодняшний солнечный день стал благословением.
– Надо немного потерпеть. Скоро будет лето и погода будет поприятней.
– Знаю. Верю…
Домой мы возвращаемся, только когда Марианна просыпается. А там снова начинается суета. Переодеть, покормить, поиграть, накупать, уложить. Пока Дан сюсюкается с дочуркой, я готовлю ужин. Слушаю заливистый хохот малышки из гостиной и улыбаюсь. Семейная идиллия!
Вечером Титов сам вызывается уложить Маришку спать. Я спокойно, не торопясь и не прислушиваясь, могу наконец-то принять ванну и расслабиться после длинного дня.
Погружаюсь в воду с головой – мурашки маршируют по телу, как хорошо! Разомлев в горячей ванне, совсем теряю счет времени. Намазавшись вкуснейшими скрабиками и кремами, выхожу…
 
Марианна и Дан уже сладко спят. Первая сопит в своей кроватке, второй, подмяв под себя мою подушку, развалившись на нашей кровати. Умаялся. Наша непоседа за целый день и не таких крепышей ушатает!
Я прикусываю губу. Ну вот, снова не вышло…
Скидываю халат и смотрю на повисшую на крючке шелковую сорочку. Мое тело уже настроилась на пошалить. Интересно, как Дан отнесется к тому, что я варварски его разбужу?
Игнорирую сорочку, выключаю везде свет и тихонько заползаю к мужу под бочок. На лице такая безмятежность, что даже жалко нарушать его покой. Но мое тело ужасно по нему соскучилось. По его рукам, объятиям, ласкам и поцелуям.
Оглядываюсь на кроватку и бросаю взгляд на время. Маришка будет спать часов до трех, пока не захочет кушать. Времени более чем достаточно…
Осторожно заползаю в кольцо рук любимого мужа и касаюсь пальчиками его бородатых щек, шеи, плеч. Сжимаю, царапая ноготками. Перемещаю ладони на грудь, обвожу каждую впадинку. Дыхание его учащается. Тянусь губами к его губам и шепчу:
– Дан…
– М-м? – слышу мычание сквозь сон.
Я улыбаюсь:
– Титов, хватит дрыхнуть! – щиплю мужа за ягодицу.
Дан распахивает глаза.
– Что случилось, Юль? – буквально подскакивает на постели мой милый и взъерошенный медведь. – Проспал?!
Я затихаю. Титов оглядывается. Растерянно трет ладонью лицо. Его взгляд фокусируется на мне. Медленно-медленно до него доходит, что на дворе ночь, в спальне темнота, Маришка спит, а я голая. Совсем. И очень-очень сильно его… хочу. Каждой клеточкой, каждым сантиметром, каждым вздохом!
По любимым губам расплывается шальная улыбка:
– И что это значит? – сексуально хрипит голос мужа. – Зачем ты разбудила меня посреди ночи? – целует в плечо Дан, зависая взглядом на моей груди. Касается возбужденной вершинки, поглаживая подушечкой большого пальца. Надавливает, у меня дыхание перехватывает…
Я тяну его за плечи, заставляя улечься сверху. Тихонько стону от наслаждения. Так приятно ощущать на себе вес его могучего тела! И… желания, которое красноречиво упирается мне в живот. Шепчу:
– Ты же просил… и я кое-что придумала…
– И что же, мой развратный Котенок?
– Возьми меня, Дан…
Дважды просить его не надо. Взгляд моментально темнеет и стекленеет. Все оковы и цепи рвутся. Титов зажимает меня между собой и матрасом, впиваясь губами в поцелуе.
Целует много, часто и везде. Быстро, жадно, лихорадочно оставляя поцелуи на шее, плечах. Накрывает ртом грудь, играя языком с вершинкой. Его руки обнимают, ласкают, путешествуют по моему голому телу, пробираясь между ног. Одно прикосновение там, и я кусаю губы, сдерживая крик…
Как это приятно!
Время перестает существовать. Все сложности улетучиваются. Остаемся только мы. Вдвоем. Я, он, ночь и наша бесконечная друг для друга любовь…
Утро наступает удивительно поздно.
Маришка словно знает, что родителям после всех ночных безумий нужно выспаться, не плачет и не кричит. Открывая в семь утра глаза, я вижу, как маленькая егоза ворочается в кроватке, дрыгает руками и что-то тихонько тарахтит “на своем”. Удивительно…
– Фантастическое совпадение, – сонно тихо смеется мне в висок Дан, обнимая крепче. – Это была самая бессонная ночь за последние полгода, но я наконец-то выспался.
– Наш чуткий ребенок знает, когда надо дать родителям поспать подольше.
Оборачиваюсь и ловлю поцелуем губы мужа.
– Пора вставать, Дан. Кормить, гулять, ну, и все по кругу.
– Пора. Может, еще пять минут?
– Мы, как белочки в колесе, которые все бегают, бегают, бегают…
– Главное – бегают вместе, остальное ерунда, Котенок.
Марианна начинает кряхтеть требовательней. Я, завозившись, выпутываюсь из объятий Титова, и поднимаюсь с кровати. Накидываю футболку Дана и топаю к кроватке.
Очаровательное розовощекое чудо улыбается, завидев меня: