Когда выбираешь не ты... (СИ)
В отличие от несущихся в полной экипировке с седоками на спинах лошадей на моей белоснежке не то, что седла - даже уздечки не было надето. Сплошная свобода!
- Ну как? Покажешь, на что ты способна? Только сначала потихоньку, не напрягаясь, чтобы с непривычки ничего не повредить. Я здесь пока постою. Ты меня поняла?
Нунсони снова развернула уши в мою сторону и фыркнула, видимо, соглашаясь с моими доводами насчет осторожности. Я легонько хлопнула ее по заду, и она, выскочив на дорожку, сразу перешла на размашистую рысь, а затем в галоп. За небольшой промежуток времени Нунсони влилась в ровно бегущую группу других скакунов, приветствуя их радостным ржанием.
Боковым зрением увидела, как находящаяся до сих пор в шоке компания, переместилась к краю скаковых дорожек, продолжая все также молча наблюдать за бегущими по ним лошадьми. Крадучись, подобралась на безопасное расстояние, чтобы послушать, что эти бравые работники ипподрома думают обо всем случившемся.
- Смотрите, у нее очень качественный бег! Будто никогда и не было хромоты. Действительно, мистика!
- Вы ведь тоже слышали? Вроде бы… она говорила?! Мне же не показалось?!
- Да, она действительно… так и сказала «среди вас нихрена нет порядочных мужиков, способных меня вывести на дорожку»!
- Не трепись, не так было сказано! Более культурно - «…проводить даму к старту»! Ты вечно все перевираешь! Сон Бёль, даже кобыла, приличнее выражается, чем ты!
- Да какая разница, о чем она сказала! Сам факт этого бреда – кобыла разговаривает на человеческом языке! Уму непостижимо!!!
- Чёрте что! У нас не может быть массовой галлюцинации: мы не пили и не ели вместе, ничего не нюхали и не кололись! - один из мужчин, чертыхаясь, обратился к человеку в дорогой форменной одежде: - Господин Мин, нужно позвонить хозяину лошади, господину Киму, сказать, что она здорова. Вы же знаете, Нунсони была любимицей его внучки, которая в позапрошлом году умерла. Когда кобыла заболела, он так расстроился! Столько денег угрохал на ее лечение. Я думаю, он будет рад хорошим новостям!
- А как мы ему объясним, что произошло? – другой возрастной мужчина нервно тер бровь.
- А не нужно ничего объяснять! Главное – лошадь здорова. Интересно, он ее заберет или будет тренировать, чтобы выставить на скачки?
- Думаю, выставит. Она всегда перспективной была. Если врачи после осмотра определят, что со здоровьем все нормально, можно уже на ближайшие соревнования выставлять, пусть втягивается помаленьку.
- И все-таки тут какая-то чертовщина происходит! Не может кобыла за одну ночь стать здоровой, как ни в чем не бывало! Мы с Вичаном только накануне ее возили на лечебные процедуры. Ветеринар еще сетовал, что жалко лошадь, мол, она ни на что теперь не годна. Там и снимками рентгеновскими все подтверждено. – Гёнхи нервно жестикулировал руками. - Вы же помните эту историю с ее растяжением после соревнований, когда она споткнулась чуть ли не на ровном месте? А потом еще будто покалечили ее… Не доказали тогда ничего.
- Смотрите, она уже по третьему кругу бежит вместе со всеми. И похоже, в отрыв уходит… Дорвалась малышка, наконец, до движения.
- Тихо! Не галдите, я хозяина набираю… - господин Мин приложил к уху мобильник. – Господин Ким? Доброе утро! Вас беспокоит Мин Ю Хён, управляющий… А, узнали… Не спите уже?.. Все хорошо, благодарю Вас. А как Вы себя чувствуете?..Замечательно!... Вы правы. Да. Сейчас время утреннего выгула, я около скаковых дорожек… У меня для Вас хорошие новости, главное, очень неожиданные. Вы только не волнуйтесь… Ваша Нунсони чудесным образом исцелилась. Что?... Нет, что Вы, я не пью с утра!.. Нет, мы не курим, лошади не любят... А, Вы в этом смысле… Для нас самих это шок! Я понимаю, Вы мне не верите. Предлагаю, если у Вас есть свободное время, подъехать на ипподром. Вы знаете, где содержится Нунсони… Хорошо, мы Вас будем ждать. Всего доброго, господин Ким!
- Ну что? Не поверил? Небось, нахрен сперва послал, да?
- А ты бы поверил? Господин Ким лично присутствовал, когда озвучивали диагноз, и сам тогда свою кобылу в стойло провожал.
- Да, я вместе с господином Пхён Илем в качестве сопровождающего его лошадки был у директора дорогущей ветклиники. Там аж целый консилиум из столицы собирался по поводу его подопечной. И хорошо помню, как он, молча, выслушал диагноз – те только руками развели, мол, все бесполезно, ничем помочь не могут. Господин Ким так расстроился! Все приговаривал, что не уберег любимицу внучки. А оно – вон как вышло. Может, это внучка с того света деду подсобила, чтобы он так не сокрушался?
- Еще скажи, что ты в потусторонние силы веришь!
- А ты нет? Как тогда всю эту мистику объяснить? Какими научными доводами? Я по телевизору смотрел, вокруг нас столько всего непознанного летает…
- Ага! Приведения в конюшнях живут и лошадям гривы в косы заплетают.
- Идиот что ли? Какие косы? Иди, проспись!
Мин Ю Хён рявкнул, призывая препирающихся мужчин к порядку:
- Так! Замолчали все и по своим делам разошлись! Гёнхи, поймаешь Нунсони и отведешь в конюшню до приезда хозяина.
- А когда он обещал появиться?
Господин Мин взглянул на часы:
- Уже через час. До его появления лошадь надо привести в порядок. Ты меня понял?
- Понял, чего же не понять? - и добавил, недовольно ворча себе под нос: - Как я ее должен вылавливать?
Один за другим жокеи начали выводить своих лошадей с поля. Нунсони тоже сбавила ход, и, пробежав легкой рысью еще круг, остановилась около меня. В этот момент к ней подошел конюх.
- Надо же, какая умная лошадка! Сама пришла! Ну, пойдем, что ли? Скоро твой хозяин прибудет, надо тебя обтереть, вон бока потные какие. Набегалась, красавица? – Гёнхи любовно потрепал лошадь по крупу.
Однако кобыла не спешила идти за мужчиной, она беспокойно поворачивала уши в мою сторону, словно хотела услышать команду идти в стойло именно от меня. Пришлось пугать конюха дальше.
- Пойдем. Скоро приедет хозяин, - Нунсони мотнула мордой и неспешным шагом двинулась к конюшне.
- Да что же такое происходит-то?! Святые духи-угодники! Ты что, всерьез разговариваешь? – Гёнхи бросился вслед за уходящей лошадью.
- А чего тебя так смущает? Может, у меня дар открылся – по-человечески разговаривать, – я шла с другой стороны кобылы и решила объясниться за скалящего «в издевательской ухмылке» зубы животного, – вместе с моим чудесным исцелением.
- А кто тебя исцелил-то? Может и, правда, это госпожа Чонхва, хозяйка твоя, что умерла?
- Чонхва… Может быть. А тебе нравилось, как Чонхва ко мне относилась?
- Откуда мне знать, как она к тебе относилась? Мы же ее редко видели. Она, когда тебя сюда привели, на коляске уже была, больше молчала, чем говорила. Или плакала тихонько. Бедная девочка! А потом вообще перестала появляться. С ума можно сойти! Я с лошадью разговариваю!
Мы почти дошли до конюшни, я решила больше не смущать конюха странными переговорами с кобылой.
Лошадь вошла в здание, подошла к своему месту и остановилась, ожидая пока ей откроют денник. Но Гёнхи не стал загонять кобылу в стойло, зашел туда сам, вынес уздечку, которую надел на Нунсони, потом закрепил ремнями ее положение посреди прохода между денниками, принес ведро с водой, щетку, большую чистую тряпку, больше похожую на махровое полотенце, и начал протирать лошадь от пота, который все еще блестел на ее боках.
Пока конюх, о чем-то сосредоточенно думая, занимался наведением чистоты кобылы после бега, я бесшумно проскользнула в приоткрытые ворота конюшни, и, убедившись, что рядом никого нет, стала видимой. Громко постучав в двери со словами «можно?», не дожидаясь ответа, вошла внутрь конюшни. Гёнхи прервал свое занятие и выглянул с тряпкой в руках из-за кобылы, любопытствуя, кого в такую рань принесла нелегкая. Увидев меня, мужчина радостно заулыбался, жестом приглашая подойти ближе.
- Тэя! Привет! Раненько же ты появилась. Пришла на лошадке покататься? А у нас тут столько всего произошло! Гольная мистика! – видно было, что его просто распирало от желания рассказать о случившемся.