Колдовской замок. Часть I. Двери
– Но, что это было… ну… на самом деле?
Фиг ответил не сразу. Он походил перед кроватью взад – вперёд, потом взгромоздился обратно на столик, уселся на нём с видом профессора собирающегося прочесть лекцию перед аудиторией, и с важным видом начал:
– Видишь ли, принцесса, как ты, наверное, уже поняла, двери в этой части замка, это не просто двери, это что-то вроде порталов в другие измерения. Но и тут не всё так просто! Когда кто-либо проходит через эти двери, то меняется не только он сам, но и само измерение. И эти изменения непредсказуемы! Например, в самом простом измерении – Галерее пяти чувств, я вижу одни предметы, а ты другие. Для меня зрение символизирует сова с биноклем, а для тебя, если не ошибаюсь – орёл. Слух, для меня – радиоприёмник, а у тебя – арфа. Вкус для меня – тарелка с сосисками, для тебя ваза с фруктами. Обоняние, соответственно, мне – свежая капуста, тебе – розовый куст. Осязание, у меня – Фигушка из розового мрамора, а у тебя…
– Хватит, я поняла! – перебила его Анджелика. – И то, что я была целых сто лет фарфоровой статуэткой, тоже кое-как можно понять. А прозрачные крылышки в Саду цветов мне даже очень понравились, правда, не понравилось, что там так легко можно попасть на обед какому-нибудь чудищу…
– Когда в следующий раз туда пойдёшь, надевай доспехи! Я подскажу, какие тебе будут впору.
– Ладно, возможно я так и сделаю. Я не о том сейчас речь веду! Ты мне лучше скажи, как могло так случиться, что я теперь помню целых две своих жизни? Одну свою, где я, это я, а другую ту, где я – это Ан, необразованная дикарка!
– Зато, какая воительница! Настоящая валькирия!
– Пусть так, но как это может быть? Я что была в чужом теле?
– Нет, это была ты! Каждый раз, в любом измерении и обличии это бываешь только ты сама и никто другой.
– Но как же это возможно? Ведь я на самом деле не воинственная и не кровожадная! И даже дело не в этом, а в том, что там у меня совсем другая жизнь! Я помню себя в той жизни с рождения, но помню себя так же и в этой жизни. Я, здесь и сейчас, знаю, что мои родители и бабушка с дедушкой живы, зато никаких братьев у меня отродясь не было! А там всё не так, и что там дальше будет – загадка!
– И что здесь дальше будет – загадка, а то, что было там, ну это… альтернативная реальность! Проще так её назвать. Эта реальность такая же реальная, как и та которую мы знаем, но где она находится и что там происходит, это нам неизвестно. По крайней мере, у меня сложилось впечатление, что мы побывали в мире, где произошла жуткая катастрофа. Некоторые люди выжили, но не все сохранили человеческое лицо. Правда племя, к которому принадлежала ты, сберегло какие-то остатки культуры, но, по-видимому, прошло уже несколько поколений живущих в этих катакомбах, и прежняя жизнь благополучно забылась. Больше всего меня удивляет наличие в том мире электричества. А твоя "воинственность" не удивляет нисколько. На вот, подержи!
Фиг скрылся на пару мгновений и вернулся с небольшим копьём в руках. Анджелика взяла это копьё, взвесила на руке, примерилась, как бы собираясь метнуть его в цель, и поняла, что это оружие держать легко и приятно! Вдруг появилось чувство уверенности, силы и, как ни странно ей показалось, что она стала ну… добрее что ли?
– Прекрасное копьё, Фи! – сказала она, обращаясь к Фигу, который едва не покатился со смеху.
– Теперь ты веришь, что там была ты сама, Ан?! – воскликнул он, не переставая смеяться.
Анджелика не ответила, но почему-то густо покраснела. Постояв немного в нерешительности, она протянула копьё обратно Фигу, но тот замахал руками и затараторил:
– Если оно тебе нравится, то можешь себе его оставить! Хозяин не будет против, ведь твоё копьё сломалось.
Анджелика смерила его долгим взглядом, потом прислонила копьё к стойке кровати и произнесла, несколько суховато:
– Спасибо. Я конечно очень рада и благодарю… Но не буду же я ходить по замку с копьём наперевес. Так что придётся оставить его здесь, тем более, что, наверное, оно врядли понадобится?
– Как знать, как знать! – философски заметил Фиг.
– Ты бы лучше помог мне одеться поприличнее, а то, как то странно разгуливать нагишом, но вооружённой!
– А ведь ты выглядишь при этом просто замечательно! Ты такая красивая! – повторил Фиг свою мысль, сказанную при их первой встрече. – А что касается одежды, то обещаю что-нибудь придумать в самое ближайшее время.
Анджелика, вспыхнувшая при первых его словах, сразу же остыла и даже улыбнулась. На Фига невозможно было сердиться за такой нескромный комплимент, в его словах звучала искренность, и не было даже намёка на игривое, пошлое ёрничество, присущее некоторым из её знакомых.
– Так что же мы будем делать сейчас? – спросила девушка, направляясь к своей шубке.
– Как, что? Конечно же, завтракать, раз обед и ужин мы пропустили! Собирайся и пошли скорее, а то от воспоминаний о мясе До меня начинает мутить.
Через несколько минут, Анджелика, "одетая" в свой ставший уже привычным наряд, вышла из спальни и оказалась перед знакомым столом, возле которого стоял Фиг с видом шеф-повара, представляющего свои кулинарные произведения утончённой и изысканной публике!
Сервировка стола, между тем, разнообразием не отличалась. Прежде всего, в глаза бросалось большое блюдо, предназначенное, по-видимому, для тортов, на котором возвышалась гора испускающих аппетитный пар сосисок. Другое блюдо, не меньших размеров, содержало в себе салат из свежей капусты с примесью моркови и редиски. Третье место занимал чайник, тоже внушительных размеров, издающий сильный запах кофе. Были тут ещё различные приправы, подобранные, как попало и не к месту, а частью и вовсе неизвестные.
Фиг церемонно поклонился, как будто приглашал королеву, и Анджелика уселась на знакомый стул с высокой спинкой. Она ничего не имела против такого угощения, но её забавлял тот спектакль, который разыгрывал перед ней её новый, (или теперь уже старый?), знакомый.
Расшаркиваниям и поклонам не было числа! Тарелку, на которой чудом поместилась гора салата и десяток сосисок, пришлось спасать от потопа из майонеза, горчицы и кетчупа, а также уксуса, грибного соуса и хрена. Всё это автор сосисочного безумия намеревался опрокинуть в тарелку Анджелики, приговаривая при этом, что, дескать, сосиски хреном не испортишь, и капуста соус любит, а майонез уважает.
Пытаясь отвлечь своего друга от сосисок, которые не убывали на её тарелке, так как Фиг их постоянно подкладывал, девушка попросила его налить ей немного кофе и получила этот напиток в серебряном ведёрке для шампанского.
"Могло быть хуже, – подумала она, – ведь на свете существуют вёдра для того чтобы поить лошадей, а также всевозможные бочки, тазики и ванны!"
Что-то ей подсказывало, что захоти она принять ванну из кофе, то получила бы её незамедлительно, а размеры этой ванны были бы с небольшой бассейн. (Или с большой?) Но долго раздумывать над этим вопросом было опасно. Увидев, что, не на шутку разошедшийся Фиг, снова поворачивается к сосискам, Анджелика сделала большой глоток кофе, поблагодарила его за превосходный завтрак и встала из-за стола. Огорчению Фига не было границ. Он, с несчастным видом, стал уговаривать её съесть ещё чуть-чуть сосисок и салата, но она решительно заявила, что наелась и напомнила, что он обещал ей "придумать что-нибудь" насчёт одежды.
– Так ведь уже всё готово! – завопил Фиг и метнулся в угол, где стояла длинная скамья.
Схватив со скамьи свёрток, он протянул его Анджелике с видом хранителя короны, вручающего этот символ своей властительнице. Девушка взяла этот свёрток, с сомнением оглядела его с разных сторон и удалилась в свою спальню. Вернулась она весьма не скоро, но когда появилась на пороге, Фиг ахнул от неподдельного изумления и восхищения! На ней были котурны с завязками накрест, доходившими почти до колен, короткий белоснежный хитон, перехваченный серебряным пояском, открывающий правое плечо и белый шёлковый плащ с розовой подкладкой, а по верху шитый золотым и серебряным узором.