Пятое правило дворянина (СИ)

— Я это понимаю, — сказал Ворон. — Вот именно поэтому мои люди и будут рядом.
Верховцев встал и одернул пиджак.
— Яков Дмитриевич и я вас прошу: не затягивайте. В отличие от вас, я Соколову верю целиком и полностью, так что, если молодой человек решит действовать не дождавшись вашего ответа — отговаривать его я не стану. Тем более, что сам считаю — чем раньше будет устранена угроза, тем лучше.
— Справедливо. Наверное, я бы на его месте поступил точно так же. Но у меня будет одна просьба, чтобы не наломать дров — не предпринимайте ничего в ближайшие несколько дней, хорошо?
— Если только за это время не случится ничего экстраординарного, — ответил Верховцев.
— Договорились.
Верховцев кивнул и вышел из кабинета, оставив Игнатьева одного. Тот повернулся в своем кресле и задумчиво посмотрел в окно.
Если он правильно понял намек своего только что ушедшего гостя, то через несколько дней они сами начнут действовать. Значит до этого момента ему обязательно нужно встретиться с Романовым. Как бы не повернулись события, самое главное сейчас не допустить большой войны между дворянами. А это очень даже может произойти.
Жаль, что Император решил посетить этого зарвавшегося япошку именно сейчас, когда он был так нужен здесь. Почему все и всегда происходит так не вовремя?
* * *
— Владимир Михайлович, там к вам пришли, — сообщил мне охранник.
Вообще-то, после того, что сообщил мне лечащий врач, видеть никого особо не хотелось. Надо же, оказывается в этой палате мне нужно будет торчать еще пару дней ­— какие-то осложнения у меня нашли. Дурью маются!
Чувствовал я себя прекрасно, какие могут быть осложнения? Мне иногда кажется, что врачи мучаются бессонницей если у них по какой-то причине пустуют палаты. Хотя, иногда у меня и в самом деле, что-то тянуло в районе правого плеча, но это вообще ерунда.
— Кто там? — спросил я, отвлекаясь от новостей в ноуте.
— Барышня какая-то, — пожал плечами охранник. — Спросить кто такая?
— Сразу спрашивать нужно, чтобы можно было сразу выйти и сказать — спит, виконт. А теперь, чего уж, зови.
В принципе, ко мне не так много барышень прийти могло. Вот только Катю не хотелось бы видеть. Не то, чтобы она мне лично стала вдруг неприятна, но вот глядя на нее вспоминать о ее папаше и братце, точно не хотелось.
Кто бы сомневался, что в палату вошла именно она.
— Салтыкова карамба! ­— бросился к ней Тосик, как только она закрыла за собой дверь.
— Ну хоть кто-то рад меня здесь видеть, — она погладила плюшевого, вручила ему пачку апельсинового сока и усмехнулась. — Меня, кстати, обыскали полностью.
— Здесь всех обыскивают, без исключений. Благодаря кое-кому приходится быть осторожнее.
Затем она поставила бумажный пакет на стол и подошла к моей кровати.
— Вот только не нужно на меня так сочувствующе смотреть, — сказал я и сел на кровати, опершись на спинку. — В постели я лишь потому, что здесь так положено. Типа постельный режим.
— Да я ничего и не говорю, — сказала она и присела на край кровати.
Я сразу же обратил внимание, что она выбрала место подальше. Видимо понимала, что возникшая между нами размолвка никуда не делась.
— Зачем пришла? — я и сам чувствовал, что в моем тоне открыто сквозит злобой, но ничего поделать я с собой не мог. Слишком свежи в памяти воспоминания о ее родственничках.
— Спросить, как у тебя дела, разумеется.
— Врачи говорят, что мое состояние опасений у них не вызывает, так что можешь считать визит состоявшимся.
— Почему ты так со мной разговариваешь? — тихо спросила она. — Между прочим, если бы мой отец узнал, что я поехала сюда, то он бы немедленно приехал меня забрать. Я нахожусь здесь рискуя вызвать его гнев, а ты...
— Надо же как трогательно, — перебил я ее. — Какие страсти! Для начала — если бы твоему папаше хватило ума здесь появиться, то ему отстрелили бы его старую задницу, это я тебе гарантирую.
— Почему ты повышаешь на меня голос? Я этого не заслужила!
— Слушай, Салтыкова, только не делай вид, что ты даже не догадываешься по чьей вине я сейчас нахожусь в этой постели.
 
— Только не говори, что это дело рук моего отца! — сжала она кулаки. — Он мне поклялся, что это не его рук дело!
— Ну, в чем-то он прав, — усмехнулся я. — Стрелял и в самом деле не он.
— Тогда почему ты говоришь, что...
— Это сделал твой родной брат. Как там его зовут, Павел? Кстати, можешь ему передать, что я ему руки выдерну и вставлю в задницу.
Девушка вскочила с кровати. Мне показалось или в ее глазах и в самом деле читалась злость?
— Зачем ты мне это говоришь? Если ты не хочешь видеть меня, то так и скажи!
— Причем здесь ты? Я тебе говорю правду — в меня стрелял твой любимый братец. Ну а верить мне или нет — это твое личное дело. Если честно, мне вообще плевать, что ты думаешь по этому поводу.
После этих слов Екатерина расплакалась и вылетела из моей палаты. Такое себе ощущение. Твою мать. Какого хрена она вообще приходила? Вот не сиделось ей дома.
Хотя, мне почему-то казалось, что у нее в голове немного побольше мозгов. Как можно сомневаться в том, что я говорю правду? Понятное дело, что я ей не отец и не родной брат, но мозги тоже ведь иногда включать нужно.
— Салтыкова карамба! — сообщил мне Тосик, заканчивая со своим апельсиновым соком.
— И не говори, — не стал я спорить с плюшевым. — Каждый раз удивляюсь, как в тебя столько жидкостей всяких помещается?
— Карамба, — ответил он. По-видимому, это должно было мне все объяснить.
В этот момент дверь в палату открылась, и я вновь увидел своего охранника.
— Владимир Михайлович, там к вам опять пришли, —сообщил он.
— Только не говорит, что снова барышня.
— Ну да. Только та черненькая была, а это рыжая, — широко улыбнулся он. — Приглашать?
В ответ я лишь махнул рукой. Вскоре в палату впорхнула Василиса, которая, в отличие от Салтыковой, пребывала в отличном расположении духа.
— Соколов, ну к тебе прямо как в гости к Николаю Александровичу Романову: повсюду охрана, обыскивали два раза, — она подошла к кровати, наклонилась и поцеловала меня. — Неужели все так плохо?
— Хорошего мало, но больше Верховцев перестраховывается, — ответил я.
— Держи, плюшевый, это тебе, — девушка протянула Тосику пакетик карамелек.
— Соловьева карамба! — ответил он, затем разорвал упаковку и засыпал себе в рот сразу половину пакетика.
Кому точно хорошо, так это плюшевому — кто бы ни пришел, все равно хоть что-нибудь вкусненькое, а перепадет.
— Как ты? Я разговаривала с врачом, говорит, что все хорошо. Но пару дней за тобой нужно будет понаблюдать. Что не так?
— Понятия не имею. Чувствую я себя хорошо. Ну, правда, плечо немного тянет, но это не повод в больнице лежать.
— Им виднее, — сказала Василиса, затем села рядом со мной и зачем-то пощупала мой лоб. — Нормально. Мне кажется жить будешь.
— Я в этом даже уверен.
Она некоторое время смотрела на меня с улыбкой, а затем вздохнула:
— Кто стрелял хоть, знаешь?
— Ну ты же читала новости, — сказал я и кивнул в сторону закрытого ноутбука. — Там только ленивый об этом не отписался.
— Что, и в самом деле происки конкурентов?
— Можно сказать и так.
— Володя, ты уверен, что не хочешь мне ничего сказать? — спросила она и посмотрела мне в глаза. — У меня ведь отец на самый простой человек, может быть помощь какая нужна? Кстати, он за тебя тоже переживает.
О том, что представляет из себя род Соловьевых, мне было отлично известно. Связей там и в самом деле было достаточно. Вот только Василису впутывать в свои опасные игры никакого желания у меня не было. Как по мне, то и Салтыкова ничего не знала бы, но тут уж не все от меня зависело.
— Нет, спасибо. Сам справлюсь, — ответил я и погладил ее по руке. — Но за предложение спасибо. И отцу мои благодарности передай — польщен, что он обо мне беспокоится.