Преследуя Аделайн (ЛП)

— Во что бы то ни стало, начинай убивать, — говорю я, жестом указывая на Миллера, Джека и Роберта. — Не позволяй мне останавливать убийц демонов.
Воздух свистит, единственный признак того, что какой-то вид оружия находится на пути к тому, чтобы вонзиться мне в голову, как астероиды, которые уничтожили динозавров. Я дергаюсь в сторону, наблюдая, как лезвие проносится мимо моей головы и вонзается в брюхо Марка.
Похоже, это чертовски больно.
И тут она срывается с места, набрасывается на Роберта и бьет его ножом до тех пор, пока он не превращается в кашу. Несмотря на то, что он больше не представляет собой сплошную массу, она продолжает. Когда Марка начинает тошнить, с меня уже достаточно.
Вздохнув, я встаю и подхожу к ней, хватаю ее за руку и останавливаю ее бессмысленные удары. У нее есть силы и энергия, это точно. Нужно много сил, чтобы наносить кому-то постоянные удары. Это более изнурительно, чем люди думают. Если бы она ударила кого-то даже до сотни раз с такой силой, как сейчас, взрослый человек запыхался бы.
И хотя тонкий слой пота покрывает ее загримированное лицо, она выглядит так, будто готова к большему.
— Теперь ты собираешься помешать мне убивать демонов?! — кричит она, ее голос звучит так высоко, что я едва не вздрагиваю. Боже. Чертовы женщины и их визг.
— Девочка, есть много вещей, по которым тебе нужна серьезная помощь, но я бы сказал, что управление гневом стоит на первом месте в списке.
Она смотрит на меня, ее лицо начинает дергаться. Она похожа на неисправного робота, и я бы сказал, что этот опыт теперь занимает первое место среди интересных ситуаций, в которые я попадал.
Она выглядит на грани взрыва, поэтому я сдерживаю свой темперамент и требую:
— Посмотри на меня.
Ее большие карие глаза смотрят на меня, и если бы не безумный блеск в ее глазах и тот факт, что она с ног до головы в крови, она выглядела бы невинной и милой.
Какая же это была бы гребаная ложь.
— Брось нож. — Ее рука мгновенно замирает, позволяя ножу со звоном упасть на залитый кровью пол. — Как тебя зовут? — спрашиваю я.
— Сибель. — Она делает паузу. — Мои друзья зовут меня Сибби.
Меня пронзает жалость. Что-то подсказывает мне, что единственные друзья этой девушки — это люди в ее голове. Эта девушка одинока — совершенно одинока. Судя по ее склонности прятаться в стенах, я готов поставить деньги на то, что никто из работающих на этой ярмарке даже не подозревает о ее присутствии.
Внутренне вздохнув, я решаю помочь ей. Не знаю, потому ли, что мне чертовски жаль ее, или еще что, но, черт возьми, похоже, что да.
— Ты интересный человек, Сибби. Но мне нужно, чтобы ты, блядь, успокоилась. Я не могу спокойно вести допрос, когда ты там режешь кого-то ножом, как взбесившаяся банши, понимаешь меня?
Она физически расслабляется от использования своего прозвища. От того, что я объявил ее своим другом. И, блядь, если это не заставляет меня чувствовать себя немного хуже для нее.
Неохотно она кивает головой, и после заверения, что я не смеюсь, когда называю ее убийцей демонов, и вытирания глазного яблока с кончика ножа, я возвращаю его ей в качестве мирной жертвы. А потом я возвращаюсь к допросу Марка.
На этот раз с чертовым спокойствием.
— Марк, ты собираешься дать мне информацию, которая мне нужна? Я хочу знать, где вы проводите ритуалы, — спрашиваю я, мой голос так же безэмоционален, как и выражение лица.
— Зи, клянусь, я ничего не знаю! — лжет Марк. У него на губе застряла рвота, когда он блевал, наблюдая, как Сибби полностью уничтожает его старого друга.
Дерьмо было жестоким, даже я могу это признать.
Я тянусь вниз, беру руку Марка, проникаю кончиком ножа под ноготь и отрываю его. Марк кричит о кровавом убийстве, но этот жалкий кусок дерьма еще даже не почувствовал настоящей боли.
— Попробуй еще раз, — говорю я ровно. Он снова протестует, лжет сквозь фанеру, и я отрываю еще один ноготь кончиком лезвия. Когда я подвожу нож под третий и поднимаю, он, наконец, сдается.
Я почти смеюсь. Дети, которых он похищает, выдерживают пытки дольше, чем он, что говорит о том, что Марк всегда был слабым.
 
— Так, стоп, стоп! — Я делаю паузу, поднимая бровь и ожидая продолжения. Его дыхание неровное, слезы и сопли стекают по его лицу. Нервно облизывая губы, он признается: — Некоторых детей мы берем с собой, и ведем их в подпольный клуб.
Сибби подходит ближе, ее лицо заморожено, когда Марк признается в своих грязных грехах. Я бросаю на нее предупреждающий взгляд, чтобы она отступила, прежде чем переключить свое внимание на Марка.
— Где это место? — Я спрашиваю спокойно, хотя под кожей кипит жар. Мне требуется контроль, чтобы сохранить ровный голос.
— Туда можно попасть только через частный джентльменский клуб «Спаситель». Тебе нужен специальный доступ, чтобы даже попасть в клуб, не говоря уже о том, чтобы получить доступ к…, — он прерывается, и кажется, что с трудом подбирает слова. Наконец, он выдавливает из себя следующие слова. — Чтобы получить доступ в подземелье.
В моей груди нарастает рык, но я сдерживаю его. Моя рука почти дрожит от желания вонзить этот нож глубоко в его горло, но я воздерживаюсь.
— Да? И что ты делаешь в этом подземелье?
Его глаза нервно смещаются, а рот беззвучно хлопает.
Одним быстрым движением я сбиваю гвоздь, под которым находился мой нож. Ответный крик мало помогает унять ярость, ползущую по моему телу.
Я буду наслаждаться убийством этого человека. Его мучительные крики, когда его тело медленно умирает, будут моей колыбельной, когда я засну сегодня ночью.
Только когда я помещаю нож под очередной ноготь, он наконец-то говорит что-то ценное. Багровые струйки стекают с руки Марка, но я едва начала по-настоящему заставлять его истекать кровью.
— Подождите! Я сказал, подождите, черт возьми! — Я снова поднимаю на него бровь, призывая его продолжать. — Мы… мы проводим над ними ритуалы. — Он поджимает губы, на его красном лице появляется страдальческое выражение. — Так мы принимаем присягу в тайном Обществе. Мы должны провести ритуал и выпить кровь девственницы.
Он подтверждает, что они делают с детьми, причастность правительства, и я убеждаюсь, что он уточнил, что двое мужчин, оставшихся дышать рядом с ним, являются частью этих чертовых ритуалов. Приходится ударить Джека ножом в бедро, прежде чем он признается в своих грехах, но Миллер признается сразу, не желая страдать, как Джек и Марк.
— Теперь я могу играть, Зед? — нетерпеливо спрашивает Сибби, сидя рядом со мной. Она трясётся от потребности убивать, и в этот момент я могу сравниться с маленькой Истребительницей демонов. У нас одна и та же миссия, а именно — убить несколько поганых личностей.
— Иди вперед и повеселись с этими двумя. А мне нужно сначала выведать еще пару вещей у старого доброго Марка, — уступаю я, кивая в сторону Джека и Миллера.
— Если вы меня не отпустите, я вам больше ничего не скажу! Ничего! — кричит Марк, в отчаянии приближаясь к смерти.
— Ты слабый человек, Марк. Ты расскажешь мне все, что я захочу, когда боль станет слишком сильной. Ты либо умрешь медленно, либо быстро.
Сибби радостно подбегает к ним и первой набрасывается на Джека. Она полосует его по лицу, и ему требуется огромное усилие, чтобы не обращать на нее внимания. Особенно когда ее щеки пылают так ярко, что я вижу это сквозь макияж.
Клянусь Богом, если она кончит прямо передо мной, я уйду.
Я наклоняюсь, становясь на уровне глаз Марка, и прижимаю нож к его члену. Инструмент, который он использует для пыток маленьких детей, определенно получит нож, вонзившийся в него сегодня вечером, пока он еще дышит.
— С кем ты говорил об Адди? — спрашиваю я.
Марк запинается, его взгляд постоянно устремлен на мучения его друга. Трещит кость, за этим следует громкий крик боли Джека.
Я еще глубже погружаю нож. Глаза Марка возвращаются к моим при явной угрозе.
— Сосредоточься на мне, Марк, — мрачно говорю я. — С кем ты говорил об Адди?