Преследуя Аделайн (ЛП)

Как только наступает моя очередь, я отрываю наушник от уха и засовываю его глубоко во внутренний карман со свинцовой подкладкой. Передав ключи парню с каменным лицом, я огибаю машину и останавливаюсь перед «Спасителем».
Застегивая пиджак, я воздерживаюсь от того, чтобы снова размять шею. Сегодняшний вечер должен произвести впечатление. Другие будут знать, что я дружил с Марком, и после его печальной смерти они будут смотреть на меня.
Марк уже разболтал мое имя многим своим коллегам.
Может, я и новичок в «Спасителе», но они меня ждали.
«Спаситель» выглядит как клуб, в котором, как я ожидаю, находится элитная секс-темница и проводятся ритуалы.
Главный зал огромен. Сцена находится прямо посреди комнаты, большой шест впереди и в центре, вокруг него раскачивается девушка — абсолютно голая. Ее сиськи подпрыгивают, когда она приподнимается, обхватывая шест длинными ногами и отклоняясь назад, ее груди выставлены напоказ, когда она крутит бедрами.
Я не стараюсь смотреть на ее тело. Я смотрю на ее глаза. И мне приходится контролировать себя, чтобы не сжать челюсти, когда я вижу в них заметную глазу пленку. Черные круги украшают плоть под ее мертвым взглядом, и я хочу только одного — вынести ее отсюда и доставить в безопасное место.
Сдерживая гнев, я мысленно повторяю про себя, что все эти девушки будут спасены. Как и в других клубах, я выведу их всех. Когда я закончу, от этих гребаных джентльменских клубов ничего не останется.
А потом я перейду в следующий город, следующий штат, следующую страну, если понадобится.
Я переориентируюсь на остальную часть клуба, стараясь сохранить лицо чистым, а дыхание ровным.
Очевидно, я зашел в место, где люди наслаждаются вкусом и видом крови.
Атмосфера темная и угрюмая, с явными признаками садизма. Освещение тусклое, тени поглощены черными стенами и мебелью.
По всему помещению расставлены акценты глубокого красного цвета, цвета крови. Красные рамки вокруг старинных картин, свидетельствующих о поклонении дьяволу и жертвоприношениях. Красные абажуры вокруг мини-ламп, украшающих каждую стену. Красные бокалы, пепельницы и рюмки… А еще красные каблуки и наряды, усыпанные настоящими бриллиантами и кристаллами.
Хотя я бы не совсем считал их одежду нарядами. Скорее, как нити из ткани и драгоценностей.
Тем не менее, они умудрились сделать это место капающим элегантностью и деньгами.
— Зак! Так приятно видеть тебя здесь, — раздается голос сзади меня. Придав лицу спокойное, но приятное выражение, я поворачиваюсь и вижу человека, которого очень хорошо узнаю. Дэниел Бовери.
Он адвокат президента, и Марк часто с ним общался. Он обаятельный мужчина — высокий, смуглый и красивый. С густыми черными бровями, низко посаженными над темными глазами, придающими ему грозный вид, черными волосами и змеиной улыбкой. Ему далеко за пятьдесят, но он не испытывает недостатка в женщинах.
Дэн излучает уверенность, и после нескольких наших бесед я понял, почему он работает адвокатом президента. Он невероятно манипулятивен.
— Дэн, рад тебя видеть, — отвечаю я, крепко пожимая его руку, когда он протягивает мне свою.
— Мне было интересно, когда я увижу тебя здесь. Марк несколько раз говорил о том, чтобы привести тебя.
— Я уверена, что он говорил, — пробормотала я. Для меня это новость.
— Очень жаль, что с ним случилось. Не могу поверить, что какая-то психованная девчонка смогла сделать все это с теми четырьмя. Их тела так и не нашли, не так ли?
Я сочувственно качаю головой, похоже, что смерть Марка потрясла меня не меньше.
— Насколько я знаю, нет. Разве она не говорит о прихвостнях или еще каком-то дерьме? — спрашиваю я с издевательской ухмылкой на лице. Я ненавижу использовать психическое расстройство Сибби в своих интересах, но в данном случае, если это означает спасение сотен детей и женщин, я использую все, что мне нужно, чтобы убедиться, что я выполнил свою миссию.
Боже, я даже немного похож на нее. Сибби считает, что убивать злых людей — это ее миссия в жизни, то, для чего она была рождена.
 
И я не могу не согласиться с этой мыслью, когда ты постоянно рискуешь жизнью, чтобы сделать что-то, что ты считаешь правильным. Даже если другие люди считают это неправильным.
Дэн смеется, тон жестокий и осуждающий.
— Да, кажется, я слышал, как кто-то об этом говорил.
Я насмехаюсь с отвращением.
— Девушка говорит, что у нее было пять приспешников. Если они видели только одного, то не могу представить, есть ли еще кто-то на свободе.
Это маленькое замечание распространится и запятнает умы Общества. Если они поверят, что приспешники Сибби реальны, то это ослабит подозрения. По крайней мере, до тех пор, пока терапевты не доберутся до Сибби и не поймут, что ее приспешники — это все ее воображение.
К тому времени у всех этих ублюдков будут пули в голове, а детей, которых они эксплуатируют, уже не будет.
Следующие несколько часов мы с Дэном общаемся. Женщины здесь подвергаются насилию, все они выходят из себя и соглашаются с наказаниями за то, что не делают ничего плохого.
Уголком глаза я замечаю металлическую чашу. Она стоит на столе, и пожилой мужчина уверенно пьет из нее. Незаметно оглянувшись вокруг, я замечаю еще несколько. Они выглядят точно так же, как кубки, которые использовались в утечке видео.
Мое сердце замирает, но пока я не вижу никаких признаков того, что в них есть кровь.
— Ты хочешь пройти инициацию в клубе? — Дэн спрашивает непринужденно, привлекая мое внимание к себе, потягивая виски и разглядывая меня через край своего бокала.
Его взгляд испытующий и изучающий, но я ничего не даю ему в ответ. Мышцы моего лица остаются на месте, когда я отвечаю:
— Разве я уже не в деле?
Ухмылка пересекает лицо Дэна, а при тусклом освещении и пляшущих тенях она кажется зловещей. Я даже не моргаю от этого зрелища.
Я, блядь, гораздо страшнее.
— Даже близко нет, брат.
Я вздергиваю бровь, потягивая свой виски. Когда я бросаю на него ожидающий взгляд, он усмехается.
— Если ты действительно хочешь этого, тебе нужно приобрести фетиш.
— У меня много приобретенных фетишов, — говорю я, добавляя в свой тон немного темноты. Это нетрудно сделать, когда я не лгу. Их фетиш — проливать кровь невинных, а мой — убивать всех, кто это делает.
— Скажи на милость, что это? — спрашивает Дэн, его тон капризен и почти забавен.
Я бесстрастно пожимаю плечами и делаю глоток виски, а другой рукой достаю свой телефон. На экране появляется фотография Даниэллы, девушки, которую я спас пять лет назад.
Она находится в безопасном месте, поскольку, когда я ее спас, она была сиротой, у которой не было дома. Это невинная фотография, на которой она одета в пижаму Барби. Иллюзию создает затравленный взгляд ее глаз и синяки на коже. Фотография была сделана после того, как мы впервые спасли ее. Тогда ей было десять лет, и я обязательно спросил у нее разрешения, прежде чем показать ее кому-либо.
Это первый раз, когда мне пришлось подружиться с педофилами, прежде чем убить их, но я знал, что если я когда-нибудь смогу убедить их, что я такой же, как они, мне нужно будет предъявить доказательства.
И будь я проклят, если покажу случайной девушке из интернета и буду рисковать их безопасностью. По крайней мере, в случае с Даниэллой, это старая фотография, и я могу быть уверен, что с ней ничего не случится.
Передавая ему телефон, я негромко говорю:
— Моя последняя игрушка.
Слова на вкус как чертова смола на моем языке, но я все равно выдавливаю их из себя.
Брови Дэна взлетают на лоб, но на его лице появляется лукавая, счастливая улыбка.
— Ты поделишься?
Я чуть не ломаю ему руку, когда он возвращает мне телефон, его взгляд задерживается на фотографии. Вместо этого я убираю телефон обратно в карман и обнажаю зубы.
— Я ревную.
Он откидывает голову назад, и по помещению эхом разносится громкий смех. Шум комнаты заглушает звук, но в моих ушах он звучит как динамит.