Я из ДМ (СИ) 8

— Босс, а может не надо? — подал голос Мрамор. — Мы уже поняли, что у тебя стальные яйца, уважаем и поддерживаем. Но… может не надо дергать смерть за усы?
— Мрамор, надо, — покачал я головой. — Пусть Киоси стреляет, а остальные… Ребята! Вы должны быть такими же невозмутимыми и наполненными решимостью! Ваше дело правое — победа будет за нами!
Растерянные мототаксисты переглядывались. Похоже, что моя маленькая демонстрация запала им в душу. Спорящие со смертью на дороге, они должны видеть, что их лидер не боится ничего. И то, что творится сейчас, будет отличной мотивацией к сохранению спокойствия в грядущих стычках с подставными клиентами.
— Киоси, стреляй! — снова скомандовал я.
Бах! Бах! Бах!
Три выстрела прозвучали с небольшой паузой. На этот раз Киоси начал прицеливаться. Что же, это хорошо. Потом у меня будет повод подколоть его с жопорукостью, но пока что я должен держать лицо.
— Отлично! — хмыкнул я. — Но всё-таки нужно снизить прицел. Так не очень хорошо получается! Ребята, мототаксисты! Когда вас будут драконить — доставайте телефоны и начинайте снимать дебошира. Так у нас появится видеоконтент, играющий нам на руку. У кого есть экшн-камеры на шлемах — не забывайте ими пользоваться. Ребята, спокойствие и уверенность в собственной правоте сыграет на руку нашей фирме! Киоси, стреляй!
Бах! Бах! Бах!
Ещё три выстрела. Остался последний патрон. Я снова улыбнулся. Похоже, что демонстрация проходит успешно. Пусть лайм не сбит, но зато моя уверенность передалась бывшим босодзоку.
— Если противники хотят принизить нас, то перевернем это в свою пользу. Отснятый видеоматериал мы подвергнем обработке, наложим эффекты, веселую музыку — пусть подставные утки усираются, в конечном итоге они выставят нас в хорошем свете. А эмоциональная реклама — самая лучшая реклама. Тем более, что для нас она будет бесплатной. Уверенность, спокойствие, вежливость — вот три слона, на которых будет строиться будущее развитие нашей фирмы. Киоси, остался последний выстрел…
— А можно я? — неожиданно спросил Мрамор. — Я поражаю мишень девять раз из десяти!
Я запнулся на миг, но потом кивнул:
— Конечно можно. Я поработаю ещё немного в этом тире мишенью. Мне не сложно.
Я-то был уверен, что патроны холостые.
Мрамор подошел к Киоси, забрал револьвер и прицелился. Многие замерли. Я же был спокоен, как удав.
Бах!
Лайм на моей макушке разлетелся на мелкие кусочки, брызнув соком в разные стороны.
— О-о-ох! — раздался вздох со стороны бывших босодзоку.
— Неплохой выстрел! — я через силу заставил себя улыбнуться.
Как так получилось? Ведь в револьвере были холостые и… Киоси остановился возле охранника на входе в базу. Неужели…
Мрамор кивнул и отдал револьвер обратно тануки. Тот со знанием дела откинул барабан и показал остальным пустоты. После этого он подошел и протянул револьвер мне.
— Ты где взял патроны? — едва слышно проговорил я.
— У охранника, — виновато произнес Киоси. — Я очень торопился, нечаянно задел их и они разлетелись по всему кабинету. Собирать их времени не было, а у охранника оказался такой же револьвер. Вот я и попросил его дать их мне. Босс, чего ты так смотришь?
— Да нет, ничего… Тебе надо больше практиковаться в стрельбе, — сказал я, проталкивая слова сквозь появившийся в горле ком.
— Да, буду тренироваться. С двадцати шагов не попасть по лайму… Ну надо же, — покачал головой Киоси. 
Я же убрал револьвер за пояс и обратился к мототаксистам:
— Ребята, мы победим! Вы уверены в своей победе над противником?
— Да!!! — взорвалась криком территория перед базой.
— Тогда я сейчас должен буду провести небольшой тест на вашу невозмутимость, — сказал я и вытащил из кармана резиновую курицу. — Я сейчас буду ходить и проверять вас на спокойствие и уверенность. Кто улыбнется — тот будет отжиматься. А также, это нужно для того, чтобы понять — кого меньше ставить на маршруты, а кто сможет больше заработать денег за заказы. Начнем же…
В итоге получасовых расхаживаний только трое из сорока человек улыбнулись. Остальные стойко сохраняли каменные выражения лиц. 
 
Шакко проиграла, а на роже Малыша расцвела такая довольная улыбка, что ей позавидовал бы даже Чеширский кот…
Я выиграл в споре и максимально смотивировал мототаксистов к дальнейшим действиям. Только почему-то всё это время меня не покидала мысль — как бы глупо я смотрелся с продырявленной башкой и резиновой курицей в кармане…
  
Глава 6
 
Конечно же госпожа Мегуми Утида удивилась тому, что молодой человек выказал желание приготовить еду наравне с женщинами. Обычно я приходил в гости, приносил какой-нибудь хороший подарок и общался с её мужем, Кенджи Утида. Общался до тех пор, пока не будет накрыт стол. А уже там надо было показать все свои манеры и вести учтивую беседу. 
Да-да, именно за столом, но никак не прежде. Мегуми была твердо убеждена, что мужчинам нечего делать на женской территории, как и женщинам нечего совать свой нос в дела мужчин.
Однако… там готовились пельмешки…
Нет, я не та панда из мультика, которая сходила с ума по еде, но… Ребята, это же пельмени!!! 
И если их правильно приготовить, то удовольствие от ужина, беседы и лицезрения милого личика Кацуми окажет такой благоприятный эффект, что я укреплю чуть пошатнувшиеся нервы и наберусь сил для дальнейшего противостояния. Именно поэтому я по пути к поместью Утида захватил с собой полкило замороженных грибов-лисичек в магазине. Они должны стать той самой изюминкой, которой я хочу выиграть спор у Кацуми.
На большой кухне так много ящиков, что если бы не плита и прочие принадлежности, то можно кухню запросто принять за камеру хранения вокзала с её большими закрытыми ячейками. В самом помещении суетились две служанки, готовые принести-унести-подать-идти-нафиг-не мешать. 
Мегуми посматривала на меня с усмешкой. Похоже, что Кацуми успела рассказать про наш спор.
Я со спокойствием сфинкса разглядываю, как служанки раскладывают передо мной и перед Кацуми заказанные продукты. Сейчас начнется наша дуэль, где мы схлестнемся не на жизнь, а на пельмени.
В дополнение к мясу, луку, муке, яйцам и прочим заказанным мной ингредиентам, я кладу килограмм замороженных лисичек. Кацуми кидает на меня непонимающий взгляд, я же пафосно вздергиваю нос, мол, так надо. Кацуми в ответ морщит нос и фыркает. 
Мегуми поглядывает на нас с усмешкой, как может взрослая собака смотреть на двух игривых щенков. И взгляд её словно говорит: какие же вы всё-таки ещё дети, если собираетесь соревноваться в мелочах.
— Изаму-кун, а ты точно всё предусмотрел? — спросила Кацуми.
— Да, Кацуми-тян, точно всё. Приготовлю так, что пальчики оближете!
— Неужели? Ты собираешься отрезать пальцы и завернуть их в тесто? — хмыкнула Кацуми.
— Фу, как некрасиво, Кацуми-тян. Неужели я посмею тебя кормить такими деликатесами? Какого же хорошего мнения ты обо мне, — покачал я головой. — Не дело дочери достойных родителей произносить такие речи…
— Да, Кацуми, это действительно некрасиво. Нельзя так говорить, — в тон мне произнесла Мегуми.
— Спасибо, Мегуми-сама, — поклонился я в ответ.
— Мама, ну неужели ты не видишь, что он тобой манипулирует? — проныла Кацуми.
— Ну вот, перешли от подколов к оскорблениям, — вздохнул я с видом праведника, оболганного еретиками. — Неужели я посмел бы прибегать к подобным вещам? Неужели у Мегуми-сама нет ушей, чтобы услышать неискренность и нет глаз, чтобы увидеть неправоту в моих глазах? Ведь я искренне негодую, а также разделяю негодование госпожи Утида, чья мудрость может сравниться только с её красотой…
— Мама! Он опять! — завопила Кацуми.
Я поймал улыбки на лицах служанок. Всего лишь миг, но они были. Кацуми кинула на них грозный взгляд, после чего женщины тут же нашли себе неотложные дела в других частях поместья и с поклонами удалились.
— Думаю, что у вас обоих всё получится, — улыбнулась Мегуми и отошла в сторону окна. — Можете начинать…