Ведущая на свет (СИ)

Клинок воли материализую уже на ходу.
Я не могу потерять ни шага на своем пути.
Когда до церкви остаётся шагов пятьдесят — с проспекта вдруг выходит демон. Ещё один. С длинными рогами отродья. Замечает меня тут же, широко скалится. Мамочки…
Нет, мне точно не отбиться. Это не поддающийся мне полуинкуб Дэймон…
По инерции я даже делаю шаг назад, стискивая в ладони рукоять своей катаны.
Шагаю и натыкаюсь на кого-то спиной. На кого-то потустороннего, потому что для людей я бесплотна. И это точно не лимбиец, я ни одного, пока сюда шла, не видела…
Черт. Теперь меня распополамят два голодных демона…
Из-за моей спины, подтверждая мои догадки, доносится глухой рык. Настолько страшный, что у меня аж волосы на спине дыбом встают.
Да и отродье кажется впечатленным — смотрит на меня, будто взвешивая, стоит ли ради меня ввязываться в драку.
Нет. Не стоит.
Демон отступает, не поворачиваясь спиной и не сводя с меня глаз, светящихся хищным янтарём.
Отлегло. Теперь меня сожрёт только один демон. Я иронизирую, конечно, но…
Ну…
Пальцы сжимают рукоять катаны крепче. Раз второй на меня не напал — может, я еще могу побрыкаться за свою жизнь? Если вот сейчас резко крутануться, дать ему крылом по морде, а потом приложить святым огнем…
Жёсткие ладони опускаются на мою талию. Это что за игры с едой, скажите на милость?
Что за демон-маньяк, сначала пугал, а теперь, что, перед тем как сожрать, пригласит меня на партию вальса?
— Скажи-ка на милость, птичка, что ты тут делаешь, да ещё и в одиночку? — опасным шепотом и прямо мне на ухо интересуется…
Генри?!
— Ты-ы-ы! — я дергаюсь, пытаясь развернуться к этому рыжему паршивцу. — Какого черта? Ты за мной шел? Ты меня пугал?
Он! По бесстыжей улыбке вижу, что он.
— Ну, прям уж пугал, — Генри хмыкает, не разжимая пальцев и соскальзывая ладонями мне на живот. Его хватка все больше походит на объятия. Крепкие такие — черта с два вывернешься.
— Пугал, — категорично бросаю я, вцепляясь в его пальцы и пытаясь их разжать, — будешь врать, что нет?
Ага, конечно, так я и справилась с пальцами исчадия ада. Их будто ко мне приварили…
— Не буду, мне врать нельзя, — Генри фыркает, опуская подбородок мне на плечо, — птичка, знаешь, я по тебе ужасно скучал. И это внезапно правда.
А мне внезапно приятно…
— Отпусти меня, — я поворачиваю голову, и некоторое время между моим лицом и лицом демона всего дюйма два. И он эти несколько минут не торопится исполнять мою просьбу, просто смотрит на меня, будто пытаясь отпечатать на дне своих темных янтарных глаз.
А потом все-таки Генри улыбается и выпускает меня из своей хватки. Настолько невозмутимо, что я ощущаю себя мышью, которую кот выпустил из лап.
На время, да-да, все мы это прекрасно знаем…
Он по-прежнему вопиюще харизматичен. Даже просто стоя и склонив голову набок, он напоминает язык замершего пламени, от которого сложно отвести глаза.
Та же кожаная куртка на широких плечах. Новая майка, на этот раз черная, с эмблемой какой-то рокерской группы. Джинсы на два тона темнее, чем те, в которых я его видела с Ланой.
Нет, если бы он обчистил какой-нибудь магазин — это бы отразилось в кредитном счете. Я бы увидела. Но я не видела. Так откуда он берет шмотки?
— Святоши из мелких монастырей по окраинам раздают одежду бездомным, — насмешливо замечает Генри, замечая мой чересчур пристальный интерес к его одежде, — а у меня нет документов, и я умею очень хорошо изображать слегка сумасшедшего. Они вызывают копов, но одежду дают сами. По своей воле. Копы же приходят, когда я уже ухожу. За воровство это не считается. И за ложь тоже. В конце концов, мои воспоминания о моей смертной жизни твоим современникам кажутся настоящим безумием. Правда, частить с этим я не могу, все-таки рядом с церквями паршиво и мне.
Как же… Очень по-демоничному он решил эту проблему… Если приглядеться — можно заметить, что куртка слегка потертая, явно бывшая в употреблении, а после сданная каким-то модником, как переставшая быть ультра-актуальной.
 
— Умно… — Генри на это моё замечание только пожимает плечами. Это явно не самая свежая его идея.
— У меня нет возможности брать одежду на складе в Чистилище, приходится выкручиваться, — буднично откликается он, — когда ты уже триста лет как мертв — маневров не так уж много, на самом деле.
Ну… Можно было найти и другие, да. Вот только в современном мире — подобные проблемы можно было решить разве что трудоустройством, а даже на раздачу листовок без паспорта или прав не принимали. А даже организовать себе фальшивые документы было и дорого, и просто опасно тем, что все-таки засветишься в горячих сводках, и экзорцисты явятся по твою душу. Ведь любая фальсификация считалась введением в заблуждение и тут же отражалась в кредитной сводке.
Оставались только не самые законные методы заработка. И очень здорово, что Генри решал свои проблемы иными путями.
На плече у демона — сумка. Моя темно-зеленая сумка. Та самая.
— Ты пайки с собой носишь, что ли? — удивленно уточняю я. Генри же криво ухмыляется.
— Знаешь, птичка, я еще со смертной жизни знаю, свою еду нельзя оставлять без присмотра. Только там у меня была война и голодные сослуживцы, а здесь — охота и не менее голодные конкуренты. А уж когда ночуешь в компании демонов, не станешь оставлять такую роскошь как паек из амброзии без присмотра.
— Ясно, — я киваю и продолжаю на него смотреть, выискивая признаки того, что он близок к срыву. Нет. Он будто даже расслаблен, смотрит на меня с ленивым любопытством, снова и снова напоминая мне кота, заинтересованно наблюдающего за мышью, бегающей между его лапами.
— Знаешь, я не поверил, когда тебя почуял, — задумчиво произносит Генри, — но у тебя довольно сильный и очень чистый запах, это редкость, его сложно с чем-то перепутать. Так что ты тут делаешь, птичка? Почему в Лондоне? Всё-таки решила сбежать ко мне?
— Ох-х, — я поморщилась, — это долгая история. Нет, я ещё не решила. Вообще, я осталась без ключей, меня напарник бросил тут одну.
Историю про Дэймона Генри слушает молча. Чуть щурится только, явно прикидывая что-то свое.
— Значит, ищешь способ возвращения? — медленно повторяет он, когда я заканчиваю.
Я согласно киваю.
— Обязательно делать это сейчас, — Генри вопросительно изгибает бровь, — или мы можем прогуляться?
— Я устала, — тихо вздыхаю я.
— А я, кажется, ужасно оголодал, — демон строит псевдо-страшную физиономию и оскаливается, — и только беседа с моим поручителем спасет меня от срыва. Неужели ты меня бросишь, Агата Виндроуз?
Судя по тому, что он это произносит вслух — а он старается не врать — это может быть даже правдой. И всё таки он явно пытается меня рассмешить.
— Ну, завязывай меня пугать, ужасное исчадие, я помню, ты жутко страшный, — я пихаю Генри кулаком в плечо и с удовольствием наблюдаю улыбку на его лице, — давай погуляем. Но если мы где-нибудь посидим — будет совсем неплохо.
— Посидим? — Генри повторяет это задумчиво, а потом сбрасывает с плеча ремень сумки. — Знаешь, есть идея получше.
Сумку вкладывают в мои руки, и сам Генри отступает от меня на шаг.
— Закрой глаза, Агата.
— Но…
— Закрой!
Вредно спорить с исчадием ада. Хотя жмурюсь я не потому, что его боюсь, а потому что просто не хочу спорить. Ну, зачем? И если он просит… Вон, даже по имени назвал, у их демонического брата это уже за достижение идет. Привилегия!
Оборжаться можно, какие у демонов можно "выбить" привилегии.
Жмурюсь я ответственно, даже не подглядывая. Мистер Пейтон, наверное, бы глаза закатил, зачитал мне лекцию о технике безопасности при общении с исчадиями. Знаем мы те лекции. Видите исчадие? Бегите!
Их хваленый поддающийся адаптации полубес-полуинкуб кинул посреди Лондона одну. А Генри — уж сколько раз он мог мне навредить? Но ведь не навредил же. Ни разу!