Мастер карнавала

— Более чем. И разумеется, если нас задержат, вы будете отрицать любую свою причастность к этому делу и оставите нас гнить в немецкой тюрьме?
Маларек улыбнулся:
— Как водится, мы никогда не встречались. И вот еще что… Я хочу, чтобы это было сделано быстро. Чем больше времени займет подготовка, тем вероятнее то, что Витренко обо всем узнает. К сожалению, в МВД на него работает больше народу, чем мы можем даже представить.
— Ну и когда мы выступаем?
— Я хочу, чтобы вы подготовились максимум за неделю. Понимаю, что времени подобрать и подготовить людей у тебя практически не остается, но и у Витренко не будет возможности сорвать операцию. Ты за это берешься?
— Я знаю человека, способного оказать помощь в скрытном подборе людей. Группа будет сформирована не только из бойцов «Скорпиона». Мне нужны специалисты разного профиля.
— Это твое дело. — Маларек пожал плечами. — Я просто хочу знать, можешь ли ты это сделать.
— Я могу это сделать.
После ухода замминистра и его телохранителей Бусленко еще какое-то время оставался в парилке один, разглядывая казака Мамая, намалеванного на противоположной стене. Тот отвечал столь же меланхоличным взглядом, и ничто в его облике не говорило о том, сколь тяжело бремя народного заступника.
  
2
 
— Для тебя это непростое решение, Йен. Я хочу, чтобы ты знал, как я это ценю. — Роланд Барц сделал пробный глоток, подержал вино во рту и кивнул официанту. Тот, получив одобрение, наполнил бокалы. — Я понимаю, что выход в отставку с поста руководителя убойного отдела нечто большее, чем просто смена работы… Я жду уже очень давно, Йен. Я согласился не беспокоить тебя, пока ты не завершишь очередное дело, но мне действительно нужен человек, способный заняться делами в зарубежных фирмах.
— Я знаю. И задержка меня тоже огорчает. Но, как я уже говорил, мне надо доработать положенные после подачи заявления дни, и я не останусь там ни надень позже. Больше тебе не придется ждать. — Фабель выдавил усталую улыбку.
— С тобой все в порядке? — Барц нахмурился, демонстрируя излишнюю, по мнению Фабеля, обеспокоенность. Они были ровесниками, росли в Норддайхе, что в Восточной Фризляндии, и вместе ходили в школу. Тогда Барц был нескладным долговязым парнем с прыщавым лицом. Теперь его кожа была гладкой и загорелой даже зимой, а неуклюжесть сменилась изяществом манер жителя мегаполиса. Сначала Фабель смотрел на Барца словно из их общей юности, узнавая в нем знакомые черты друга детства, но скоро понял, что за эти годы Роланд Барц сильно изменился. Фабель, в общем, не был удивлен, когда одноклассник, ставший мультимиллионером, после случайной встречи неожиданно предложил перейти к нему на работу, оставив карьеру полицейского в прошлом. Но только сейчас Фабель начал осознавать, в какого богатого и преуспевающего бизнесмена превратился его школьный друг. Ему приходилось заново узнавать его уже как делового человека, но тот нескладный юноша из прошлого ему нравился больше.
— Все нормально, — ответил Фабель не очень убедительно. — Просто тяжелый день.
— Правда?
Фабель коротко рассказал ему о своей встрече с Георгом Айхингером, не вдаваясь в детали, еще не известные журналистам.
— Боже мой… — изумленно протянул Барц. — Я бы ни за что не смог этим заниматься. Ни за что! Что же, теперь это в прошлом и для тебя. Но, если честно, иногда мне кажется, что ты сам так не считаешь.
— Считаю, Роланд, правда! Знаешь, там со мной был один молодой оперативник из МЕК. Он едва сдерживался, чтобы не нажать на курок. А запах тестостерона и оружейного масла почти витал в воздухе. — Фабель покачал головой. — Дело не в том, что я его осуждаю. Он просто продукт своего времени, типичный пример того, во что превратилась полиция. Мне там больше не место.
Ресторан находился в Эфельгонне, и сквозь широкие панорамные окна открывался великолепный вид на Эльбу. Фабель молчал, глядя на огромный контейнеровоз, тихо и грациозно скользивший по воде. Он бывал в этом ресторане с Сюзанной, когда они хотели по-особенному отметить что-нибудь. Цены здесь были такими, что посещение ресторана превращалось в своего рода событие, но это явно не нарушало представления Барца о представительских расходах. Собственно, именно здесь Фабель и встретился первый раз с Барцем и под впечатлением от этого события окончательно решил уйти из полиции.
 
— Пришло время стать кем-то другим, — наконец произнес Фабель.
— Должен сказать, Йен, — заметил Барц, — что ты все равно не производишь впечатление человека, уверенного в этом на сто процентов.
— Разве? Извини, я слишком долго был полицейским. Пока только привыкаю к мысли, что все это окажется в прошлом. Для меня это серьезный шаг, но я к нему готов.
— Надеюсь, Йен. Но я предлагаю тебе отнюдь не синекуру. Понятно, что здесь не будет таких стрессов и переживаний, как при расследовании убийств, но, уверяю тебя, нагрузка меньше не станет… она просто будет другого характера. Для этой работы требуется человек с твоими данными и, самое главное, с твоим знанием людей. Я просто переживаю, что ты еще сомневаешься.
— Я не сомневаюсь, — заверил Фабель, скрывая за улыбкой свою неуверенность.
— И в этой работе есть еще один плюс, о нем мы пока не говорили, хотя он и очень важен.
— Что ты имеешь в виду?
— Каков, по-твоему, социальный статус директора по экспорту и продажам программного обеспечения? Например, ты представляешь, как воспринимается эта должность, когда ты знакомишься с кем-то на вечеринке, свадьбе или в баре и тебя спрашивают, чем ты занимаешься?
Фабель недоуменно пожал плечами. Барц выдержал паузу и глотнул вина.
— Это ни о чем не говорит. Занимаемый тобою пост не характеризует тебя как личность. И никому до тебя нет никакого дела. Но когда ты говоришь, что являешься полицейским, то у людей тут же складывается о тебе вполне определенное мнение. При слове «полицейский» сразу возникает стереотипное и предвзятое представление о человеке этой профессии. То есть речь уже идет не о том, чем ты занимаешься, а о том, кто ты есть в этой жизни. Я даю тебе шанс уйти от этого, Йен. Предоставляю возможность стать самим собой.
В этот момент подошел официант с горячими блюдами.
— Ага… — довольно улыбнулся Барц. — Теперь, когда нас снабдили всем необходимым, можем поговорить о твоем будущем, а не о прошлом… Еда и бизнес, Йен. Они неразделимы. Нам кажется, что раз мы живем так, как живем, то далеко ушли от своих предков. Но в совместной трапезе есть что-то особенное и сближающее, правда? — Фабель улыбнулся. Он не помнил, чтобы в детстве Барц был таким красноречивым. — Только подумай, сколько за века было заключено союзов и сделок, сколько достигнуто и скреплено договоренностей за обеденным столом. Тебе придется к этому привыкать, Йен. Большинство твоих переговоров будет проходить именно в такой обстановке.
Ужин они завершили за обсуждением ждущих его перемен. Фабелю было трудно представить себя в жизни, заполненной путешествиями и встречами, переговорами и развлечениями. Но тем не менее Фабель никак не мог забыть отчаянный монолог Георга Айхингера о тщетности всей этой суеты.
  
3
 
Он приказал себе не думать об этом. Пусть эта мысль отлежится.
Домой Фабель вернулся достаточно рано. Барц хотел было посидеть в баре, но Фабель объяснил, что встал рано утром, а ему еще предстоит писать отчет о случившемся с Георгом Айхингером. Барц только и сказал со вздохом: «Ну, раз надо, так надо…» — но не преминул еще раз подчеркнуть, с каким нетерпением ждет его перехода в свою компанию на пост директора по экспортным поставкам.
Сюзанна пришла к Фабелю домой после работы. В этот день они еще не виделись: она не появлялась в управлении полиции, поскольку провела весь день в отделении психиатрии Института судебной медицины в Эппендорфе. Он разлил по бокалам вино и в ожидании, когда она выйдет из душа, подошел к высокому окну и бросил взгляд на парк и темную гладь поблескивавшего за ним внутригородского озера Альстер. Он любил свою квартиру, оказавшись в ней благодаря редкому сочетанию неурядиц в личной жизни и благоприятной ситуации на рынке недвижимости. Его брак только что распался, а цены на квартиры в Гамбурге упали до рекордно низкого уровня. Однако для комиссара они все равно были высоковаты. Тем не менее эта студия того стоила. Вообще-то она и была рассчитана для комфортной жизни одного человека. Его личное и ни с кем не делимое пространство. Но теперь с перспективой перехода на новую работу наметились и перемены в личной жизни: он и Сюзанна договорились продать свои квартиры и купить новую, чтобы жить вместе. И все же в последнее время решение радикально изменить свою жизнь, не вызвавшее сомнений в прошлом, почему-то уже не казалось таким окончательным и бесповоротным.