Холодный ветер, строптивая вода (СИ)

- Травницы, - пояснил король. – Иногда они уходят далеко, на несколько дней, если им нужно собрать травы или продать их. Мы переночуем здесь.
- Как-то неудобно вторгаться в чужое жилье, - поежилась я.
- Неудобно спать на земле в лесу, - отрезал король.
Его голос стал снова резким. Я уже начала подмечать, что в минуты опасности или попытки найти со мной общий язык, Генрих стал смягчать тон и даже иногда показывать свои эмоции. Но когда опасность проходила или отпадала необходимость, он снова отстранялся и начинал командовать. Меня это злило, но сейчас я была не в настроении для ссоры. Скорее, хотелось упасть и уснуть.
Я посмотрела на скромную лежанку, покрытую одеялами и шкурами.
- Ложись, - проследил за моим взглядом король. – Я принесу дров.
- А ты? – спросила я.
- Я о себе позабочусь.
Сил больше не оставалось ни на что. Я легла на лежанку, бессонная ночь и потрясения последних часов навалились на меня тяжелой пеленой, и сон пришел быстро.
Я проснулась, когда было темно. В очаге еще тлел огонь, я осторожно встала, подошла и подложила дров. Генрих спал, сидя в старом плетеном кресле возле огня. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, открывая красивые руки с крепкими пальцами и дорожками выпуклых вен. Я долго изучала его кисти, на них красиво ложились всполохи и тени. Хотелось спать, и в то же время, хотелось услышать голос Генриха. Разбудить его, потому что спящий король был слишком похож на статую. Прекрасную, но застывшую навеки.
Усилием воли я вернулась на постель травницы и вскоре снова забылась сном.
Когда стало светлеть, я встала, Генриха не было в домике, но огонь весело пылал в очаге. Выйдя на крыльцо, я огляделась, но не увидела нигде короля. Повернула за домик, обнаружила аптекарский огород с травами. Над цветущими кустиками летали бабочки.
Плеск воды подсказал мне, что Генрих купается. Я решила не ходить в сторону заводи, чтобы не спугнуть его. А сама стала изучать разнообразие трав и кустарников, которые росли вокруг. На многих висели сочные ягоды, но я благоразумно не рисковала их есть: травницы часто выращивают ядовитые растения, в которых много целебных свойств, но и много губительных качеств.
А за кустами с гроздьями алых ягод я обнаружила совершенно невероятную полянку с осокой ярко-оранжевого цвета. Некоторое время я просто смотрела на нее, не веря глазам. Никогда не видела такую траву. У нас в Альбионе такой растительности не было, но деревья с ярко синими листьями, считалось, что приносили удачу.
На тонких оранжевых листочках сверкали капельки утренней росы. Я была босиком, потому что обувь после вчерашнего загрубела и ее еще нужно было чистить и пытаться размять. Приподняв юбку до колена, я дотронулась носочком до осоки. А потом наступила в нее. Прохлада росы и мягкость травы ласкали стопы. Колоски доставали выше колен и щекотали ноги. Я покружилась на полянке и засмеялась. Как хорошо, что вчера осталось позади! На запястьях от хватки мужчин остались синяки, но я цела, жива, здорова.
Легкое хрюканье и повизгивание привлекли мое внимание. Из кустов выкатился маленький кабанчик, совсем еще малыш, и доверчиво пошел ко мне. Я присела в траву и протянула руку к малышу.
- Эллен! Нет!
Я повернула голову: ко мне бежал Генрих. Король был раздет до пояса, волосы мокрые, а рука тянулась к кинжалу. Я хотела сказать ему, что поросенок ничего мне не сделает, но в этот момент раздался громкий визг и из дальних кустов показался мощный кабан. Он помчался на меня, я лишь успела вскочить, но Генрих не дал ему ко мне приблизиться.
Король молниеносно перерезал дорогу ко мне, навалился на животное всем телом, заставляя остановиться, и вонзил кинжал ему в сердце. Это все произошло так быстро, что я даже не успела ни вскрикнуть, ни отреагировать. Маленький кабанчик, испуганно вереща, убежал в кусты.
Генрих поднялся с кабана, когда тот затих, повернулся ко мне. У него был вид дикаря, мощного, опасного и чертовски притягательного хищника. С кинжала капала кровь, Генрих угрюмо смотрел на меня из-под мокрых волос, упавших на лоб. Сначала он явно хотел меня отругать, но посмотрев на меня, подошел к краю поляны.
 
- Эллен, осторожно выйди оттуда, - попросил он.
- А что не так?
- Просто быстро выйди. Это оранжевая осока, она ядовита.
Я выскочила сразу же.
- Иди на речку, постарайся отмыться, - поторопил меня король.
Два раза просить было не надо. Я побежала к речке, быстро стащила с себя платье и бросилась в воду. Ну и попадет мне сейчас от короля… Ну что ж… за дело.
Отмывшись, я вылезла на берег. После прохладной воды вся кожа горела, но, присмотревшись, я увидела едва заметные розовые пятна и полосы на коже ног и на кистях. Все-таки немного меня трава задела.
Вернувшись к домику, я обнаружила, что король времени не терял и успел снять шкуру со свой добычи.
Генрих оказался крепким орешком, а вовсе не королевским баловнем судьбы. Глядя на то, как он свежует тушку кабана, я понимала, что с ним от голода не умру, как опасалась поначалу. Мышцы на спине и руках красиво напрягались, когда он делал усилие. Обнаженный торс и мокрые волосы, дикарский вид… я даже замерла, любуясь точными движениями ножа.
- Все хорошо? – спросил король, даже не посмотрев на меня.
- Да, - ответила я, приходя в себя.
Оглядевшись вокруг, увидела ведро и взяла, чтобы сходить к речке за водой, но Генрих поднялся, подошел и отнял его у меня, сухо бросив:
- Разведи лучше огонь.
Я вспылила:
- Я сама лучше знаю, что мне делать!
Генрих медленно повернулся, посмотрел на меня так, как смотрят, наверно, доктора на своих пациентов в клинике для умалишенных.
- Конечно, - согласился он, даже не поведя бровью.
А потом снова отвернулся и пошел к воде с ведром.
Бормоча под нос ругательства сторожа Анисыча, я пошла разводить огонь во дворе. Он довольно быстро вспыхнул, потому что Генрих оставил мелкие ветви и сухой мох для розжига. Разве что инструкцию не приложил. Я чувствовала себя подростком, собирающим впервые какой-нибудь элементарный конструктор для малышей. Определенно он был ужасного мнения о моих способностях.
Но когда я увидела короля с тяжелым ведром в руке, то поняла, что и в самом деле погорячилась: я бы этого просто не донесла. Конечно, говорить об этом не стала.
- Ты все-таки обожглась, - король поставил ведро и отдернул рукав платья, которым я попыталась прикрыть розовеющие следы от осоки. – Плохо дело. Надо найти целебную траву, я ее, кажется, видел на огороде.
- Я сейчас попробую исцелить себя, - я зачерпнула воды и обратилась к магии воды за помощью, пожелав себе исцеления.
Генрих не стал возражать, молча водрузил кабана на вертел, поставил обжариваться, а сам пошел на огород.
  
ГЛАВА 42
 
Через час стало очевидно, что исцеления нет: покраснения стали багроветь, появились нарывы.
- Иногда магия исцеления не действует на самих целителей, - осторожно сказал Генрих. – Я нашел травы, поедим, сделаю тебе лекарство и намажу язвы.
- Я сама, - упрямо заявила я. – И потом, еще прошло слишком мало времени, может, сейчас станет получше.
Король помолчал, явно сдерживая себя, чтобы не ответить мне резко и в своем стиле. Переведя дыхание, он спокойно спросил:
- Эллен, ты когда-нибудь сталкивалась с оранжевой осокой?
- Нет.
- А я да. И поверь мне, дальше будет только хуже. Почему ты такая упрямая? Я помочь тебе хочу, а не навредить.
- Как же! – я отставила в сторону тарелку с едой. – У тебя всегда на уме твоя собственная выгода, Генрих. Тебе просто нужно, чтобы я добралась до крепости и лечила твоих раненых!
- Разве это плохо? – спросил король, чуть приподняв одну бровь.
- Неплохо, если бы только это. Но ты же контролировать меня собрался? Использовать мою силу? Что именно ты собираешься со мной сделать? – я решила идти по короткому пути и выяснить сразу все.