Психушка монстров (СИ)
— Вы идите, я сейчас, — перевёртыш вернулся к облику главврача. — Кое-что принесу только.
Ждать долго не пришлось, Дубль вернулся через пару минут, сжимая в руках рамку с фотографией, явно снятую со стены, даже верёвочка сзади болтается.
— Вот! — он с торжествующим видом сунул снимок в руки Ксюши.
— Что это? Кто это? — Она непонимающе нахмурилась.
— Это Варвара. Открывающая двери. А ты, видимо, её ученица?
Ксюша ощутила, как голову повело по кругу, и она вцепилась пальцами в столешницу, выпустив фото, чтобы не упасть со стула. Потому что лицо на фотографии показалось неожиданно знакомым.
Эдик переводил недоумевающий взгляд туда-сюда: Ксюша, фото, Дубль.
— А мне кто-нибудь объяснит?
— Сходи в кладовку, откуда Ксения Андреевна к нам зашла, и всё сам увидишь.
— Так там же этот маньяк!
Но Дубль уже протягивал ему массивный ключ.
— Сходи, сходи. Поверь старику.
Они направились к кладовке с хозинвентарём всей толпой, только Музгаш не присоединился. Замок выглядел совершенно обычно, дверь тоже — без дырок, царапин и иных повреждений. Рядом на полу валялся бесформенный кусок металла, в котором, если не знать, откуда он здесь взялся, невозможно было опознать обломок острия кирки.
— Открывай.
— Но…
— Не хотел портить сюрприз, но придётся, раз ты такой боязливый. Там нет никого.
Теперь уже Ксюша возразила:
— Почему нету? А тот… с киркой… куда делся?
— Да что же вы такие скучные?! — буквально взвыл перевёртыш. — Дай сюда!
Он выхватил ключ из рук Эдика и, не успели молодые люди запротестовать, повернул его в замке и распахнул дверь. В совсем маленьком помещении, больше напоминающем шкаф, имелись швабры, ведро, какая-то пыльная ветошь и батарея моющих средств, очень древнего вида, с выцветшими этикетками.
— Первое. Никакой второй двери здесь нет! А ты же откуда-то сюда зашла, правильно? Второе. Никакого мужика здесь нет тоже. Потому что эта дверь не туда. Или не оттуда… Короче, это уж тебе, Ксения, лучше знать.
Глава 15
Валька и Ксюша. Дорога обратно
— А сейчас спать. Утро скоро, мне на работу, тебе на учёбу… — безапелляционно заявила Наталья, выслушав рассказ дочери.
— Как спать? — Валя аж поперхнулась сигаретным дымом. — Нет уж, мам, мы не закончили! И от тебя сейчас зависит, может, Ксюшина жизнь!
— Нет, деточка, ни от тебя, ни от меня ничего уже не зависит. Пойти следом за подругой ты всё равно не сможешь и отыскать её не сумеешь. Нет дороги туда обычным людям, — Наталья категорически помотала головой, словно наперёд отрицая все возможные возражения.
— То есть ты предлагаешь просто забыть обо всём и жить дальше, как будто никакой Ксюши нет и не было? Мам, так нельзя!
Валька подскочила с кресла и зашагала из угла в угол просторной гостиной, роняя пепел прямо на ковёр и не обращая на это внимания. Какое значение имеет пара грязных пятен, когда твоя жизнь буквально рушится в один день? Именно полный крах всего девушка сейчас ощущала: мало того, что, с большой вероятностью, она потеряла свою самую лучшую подругу, так ещё и как будто сама её погубила. Потому что осталась живой и невредимой, потому что не бросилась вовремя на помощь, потому что не нашла… А теперь мать предлагает ей вовсе отказаться от любых действий, тем самым символически забивая очередной гвоздь в крышку Ксюшиного гроба.
— Так надо, Валя, — голос матери становился всё более жёстким.
— А ты именно так и сделала, да? Когда тётя Варя пропала. Просто предпочла забыть о ней, чтобы проблем меньше? Или испугалась? Ты её бросила! А если бы не бросила, то она, может, с нами бы сейчас была!
Лицо матери застыло как посмертная маска египетских фараонов. В комнате повисла звенящая тишина. Валя прикусила язык, промелькнула мысль, что переборщила с обвинениями, но с другой стороны, не готова была отступиться от своих слов, потому что внезапно поняла: мама, любимая мамочка, самая родная и добрая, имеет некие страшные тайны в своём прошлом, и как минимум должна ими поделиться — по крайней мере, сейчас эта информация казалась девушке очень-очень важной. Как последний, пусть и крохотный, шанс спасти Ксюшу.
— Не смей так со мной разговаривать, — медленно проговорила Наталья. — Ты не понимаешь.
— Конечно, не понимаю! — взорвалась Валька. — Что можно понять, если ты ничего не говоришь? Да, Ксюша действительно в последнее время видела… странное. Двери, людей… Даже один раз в такую дверь заходила. В библиотеке. Мы с ней какие только версии не строили. От помешательства до нашествия инопланетян. А теперь оказывается, что моя собственная мать об этом прекрасно осведомлена! Имей в виду, я в ярости и не отстану от тебя, пока ты не объяснишься!
Девушка пронзила тлеющим бычком воздух, словно жирную точку поставила.
— Хорошо, — неожиданно сдалась Наталья, тяжело вздохнув. — Только у меня два условия: ты сваришь кофе и поделишься сигаретой. Разговор будет долгим.
Валька перевела дыхание облегчённо, потому что мать была редкостной упрямицей, и вообще-то девушка не особо рассчитывала на быструю победу. Через двадцать минут они сидели напротив друг друга за кухонным столом, приспособив фарфоровое блюдце в качестве пепельницы, перед каждой стояла красивая чашечка с ароматным кофе.
— Вам с Ксюшей исполнилось по шесть лет, когда Варвара исчезла. Честно говоря, я удивлена, что и она, и ты довольно хорошо её помните. Уж больно маленькие были. А мы с Варей были немногим старше, чем вы сейчас. Ну, лет по двадцать пять, наверное. Тогда казалось, что юность ещё не закончилась, и мы были редкостными оторвами, надо сказать. Правда, с рождением детей куролесили в основном по раздельности — одна с мелкими сидит, вторая по своим делам умелась. В кино там, на свиданку, на дискотеку, в Москву или просто отоспаться в одиночестве и тишине. Поэтому было в порядке вещей, что Вари нет, а я с вами, иногда по нескольку дней, по неделе.
— Постой, мам, а отец Ксюшин? Он где был?
— А он умер ещё раньше. Анафилактический шок. Так было написано в медицинском заключении, а на самом деле никто не знает. Варя с Андреем прожили-то всего ничего, меньше года — и осталась молодой вдовой на сносях.
Наталья горько усмехнулась:
— Мне иногда кажется, что это проклятие какое-то. Я — вдова, Варя — вдова. Потом пропала, Ксюша сиротой осталась. Как я сама после всего этого в дурку не попала, не знаю. Наверное, только осознание, что вы, девочки, совсем одни останетесь, и спасло. Надо было держаться, вот и держалась. Так что вот тебе и ответ, почему я Варю не смогла отыскать. — Наталья подпалила сигарету (конечно, одной запрошенной не обошлось) и начала загибать пальцы на левой руке: — Во-первых, я знала, что подруга ходит куда-то, на ту сторону, куда мне ходу нет, так что где её искать, было совершенно непонятно. Мы вместе гуляли с детьми по набережной, когда она махнула куда-то в сторону причала и сказала, что надо сходить — вон, дескать, дверь моя. А я, конечно, и увидела дверь только на ту секунду, когда Варя в неё заходила, а потом — снова нет ничего. Когда вернусь, сказала, не знаю. Отсюда следует во-вторых, дней десять я и не волновалась особо. Говорю же, мы привыкли друг другу помогать и отпускать. Потом, конечно, жутко стало, но я по-прежнему не представляла, что с этим делать. Ну, и в-третьих, когда стало ясно, что Варвара не возвращается, когда уже полиция её искала, у меня, знаешь, столько дел стало с двумя шестилетками, что ни спать, ни есть не успевала. И присмотреть же надо, и на жизнь заработать.
— А опекунша Ксюшина? Она же должна была…
— Должна. Но сначала формальности, пока она приехала, пока всё оформила… На минуточку, Варю признали умершей, как водится, только через год или даже больше. До этого времени какое опекунство? Хотели девочку в детдом забрать, да я стеной встала, не отдала. Ну, и Айша помогла, тётка Ксюши. Дескать, какой детдом при живых родственниках? Но это было единственное, в чём мы с ней сошлись.