Когда плачут драконы (СИ)

Вилхе же, презирая самого себя, думал об этом дне с ощутимой тоской. Когда Хедин уедет, он останется совсем один. Кедде не в счет: как ни старался Вилхе найти в нем хорошего друга, а так и не смог.
Себя Вилхе в армии не видел, хоть и владел оружием не хуже Хеда, хоть и мечтал приносить людям пользу. Но все-таки он предпочитал несколько иные цели и средства для их достижения. Те, до которых другим не было дела, но которые требовали не меньшего внимания, чем защита рубежей. Спасение пленных драконышей было как раз тем, что нужно.
— Мне на лошади с полдня пути, — не слишком воодушевленно отозвался Хедин, когда Вилхе обрисовал ему свой план и предложил присоединиться. — Вряд ли ты захочешь столько ждать.
Вилхе, не остывший после общения с Кедде и от тона второго товарища мигом снова распалившийся, все-таки умудрился не только услышать вторую часть фразы, но и суметь правильно ее понять. Хедин весьма тщательно скрывал свое разочарование тем, что не может помогать другу, но равнодушным он никогда не был. Ни к Вилхе, ни к несправедливости.
— Если раздобудешь второго коня, поедем вместе, — без тени насмешки над его неистребимым страхом высоты заявил он. — А Кедде остальных привезет.
— Остальных? — недоуменно переспросил Хедин: о распаде ватаги он знал не понаслышке. Вилхе невольно смутился: как он должен объяснять товарищу, зачем тащит девчонок на такое дело? Ну ладно, Джемму, та могла невидимой становиться, и пользы от нее всегда было больше, чем вреда. А вот что сказать про Кайю?
— Джемму и Кайю, — пробормотал Вилхе, отводя взгляд. И когда Хедин хмыкнул в ответ, сжал кулаки, готовясь защищаться. Но Хедин только рассмеялся и одобрительно кивнул.
— Дотумкал, значит? — непонятно сказал он. И добавил в своей вечной бесцеремонной манере: — Пусть сестрицыных пирожков с собой прихватит. Нам после такой стычки силы подкрепить не лишним будет.
И, пообещав достать лошадей, он вернулся к занятиям.
* * *
Давно уже Вилхе не ощущал такого воодушевления, как во время сегодняшней вылазки. Несмотря на то, что в предыдущие путешествия он сидел на спине дракона, несущего его над облаками, а нынче с трудом преодолевал занесенные снегом дороги верхом на чужой лошади, это ощущение не покидало его с самого полудня, когда Вилхе увидел в назначенном месте Хедина с поводьями в обеих руках и на несколько мгновений нырнул с головой в далекое детство.
До сих пор поражало, что они одиннадцать лет ненавидели друг друга и считали злейшими врагами, пока общая беда не объединила и не показала, насколько, на самом деле, они похожи. Стоило только избавиться от предвзятости и попытаться понять бывшего противника, чтобы найти в нем самого преданного товарища.
А ведь не открой ему Айлин глаза на роль Хедина в спасении Аны, Вилхе в своей ненависти, пожалуй, перешел бы рубеж, после которого уже ничего нельзя было бы исправить. Но бессонная ночь дала свои плоды, заставив Вилхе представить себя на месте Хедина и оценить поступки Аны не с позиции старшего брата. И откровенно возмутиться ее поведением, которое, вне всяких сомнений, и было причиной вражды Вилхе и Хедина.
Ане он, конечно, мозги на место потом поставил, высказав все, что думал по поводу ее манеры общения с людьми. А перед этим не погнушался поблагодарить бывшего недруга за помощь. Хедин ведь мог и слинять с места падения Аны, никто бы его и не заподозрил в соучастии. А он жизнь ей, по сути, спас, попутно огребя и от несносной девчонки, и от ее родственников. И явно не ожидал, что Вилхе заглянет с мировой.
Отказываться не стал, хотя Вилхе и был к этому готов, и не осудил бы. И все равно кинулся бы на помощь, когда Хедин сцепился с Кёном, едва не оставившим его брата без глаза. И можно было, наверное, сослаться на то, что Кён тогда на Ану замахивался и Вилхе именно за нее пытался отомстить, но себя обманывать — последнее дело. Вилхе прежде всего хотел сравнять счет, чтобы не чувствовать себя обязанным бывшему недругу. Но, пока они вместе колошматили Кёна, и обязательства, и соперничество исчезли навсегда. Общее дело объединило, и Хедин был первым, к кому Вилхе пошел с отцовским поручением следить за сыном тогдашнего градоначальника.
 
Это уже потом выяснилось, что у них с Хедином необъяснимо похожий взгляд на жизнь. Хедин всегда с воодушевлением встречал любое начинание Вилхе, а Вилхе оставалось только по-хорошему удивляться, когда Хедин понимал его с полуслова, да еще и упреждал, разрушая сомнения.
Наверное, последняя нить этих сомнений порвалась, когда они вдвоем кинулись наперерез раненому кабану и увели его к выгребной яме, тем самым избавив от увечий их общего дядьку Эйнарда. А потом, едва отойдя от страха, покатывались со смеху, представляя себе физиономию Кёна, понявшего, что его очередная пакость сорвалась.
После этого Вилхе не ждал от Хедина подлости и был уверен в нем как в самом себе. Никто из его ватаги, даже самые верные друзья детства, не рискнули встать рядом в смертельно опасном деле. А Хедин рискнул. А потом еще и прикрыл собой Ану, когда Кедде уронил их клетку и всем троим пленникам грозила гибель от падения с большой высоты.
Об этом Вилхе, правда, узнал много позже происшествия. Хедин не рассказывал, очевидно, не считая этот случай достойным внимания товарища. И только когда Ана, делая вид, что ей все равно, неловко поинтересовалась, действительно ли брат просил Хедина позаботиться о ней, Вилхе открылся еще один поступок настоящего друга.
Спрашивать не стал, догадываясь, что Хедин смолчал не случайно. Просто вознес хвалу Создателям за то, что те дали ему возможность обрести такого товарища. С ним никакие разбойники не страшны и никакой дракон на подхвате не нужен. Во всяком случае тот, что раз за разом радовался промахам Вилхе и... кажется, пришелся весьма по душе Кайе...
К вечеру они с Хедином достигли небольшого поселения, стоящего на окраине того самого леса, где промышляли поработившие драконыша разбойники. Подкрепили силы в единственной забегаловке и там же сняли комнату на ночь: перед боем следовало хорошенько выспаться, чтобы не проиграть из-за навалившейся усталости.
Ужин оказался на удивление вкусным, а вот хозяин заведения — настолько угрюмым и неразговорчивым, что даже балагуру Хеду не удалось вытянуть из него и пары фраз. А ведь Вилхе так надеялся хоть что-то узнать о грабителях, прежде чем совать свою голову и головы друзей в драконью пасть. Теперь же оставалось уповать лишь на чутье Джеммы и слаженность их с Хедином действий.
Разочарованный постигшей неудачей, Вилхе никак не мог заснуть, переворачиваясь на неудобной кровати с боку на бок, и в конце концов разбудил успевшего отрубиться Хедина.
— Дурная голова... — привычно пробурчал тот и зевнул во весь рот. — Вот какой из тебя воин, Вилхе, если ты вовремя остановиться не можешь? Все же уже распланировал, всех нас назубок заставил свои действия выучить. Чего тебе еще?
У Вилхе не возникло даже толики раздражения из-за такой отповеди, хотя тон Хедина был весьма далек от восхищенного. Но Вилхе признавал за товарищем право учить его уму-разуму. В отличие от Кедде.
— Предчувствие. Как у охотников, знаешь? Словно не на ту добычу мы ставим капкан.
Хедин даже на локте приподнялся, и Вилхе, несмотря на мрак, отлично мог представить себе выражение его лица.
— Сбрендил? — довольно грубо поинтересовался Хедин, но Вилхе и не подумал злиться. Давно привык к такой его манере общения. Да и знал, что следом Хед скажет совсем другие слова. — Какие у тебя еще варианты? Может, это драконыш всем заправляет, заставляя несчастных пленников на людей нападать? Или торговцы, прознав про ваши с Кедде вылазки, хитрый план разработали, чтобы вас в ловушку заманить и ящерами разжиться?
Вилхе пожал плечами. В изложении Хедина подобные мысли звучали полнейшей нелепицей. Но что-то не давало покоя. А Вилхе привык доверять своей интуиции.
— Почему хозяин ничего нам не рассказал? — решился поделиться своими опасениями он. — Ведь явно же его дело первым из-за разбойников страдает, потому что люди теперь стараются эти места обходить стороной.