Когда плачут драконы (СИ)

Энда, да просто перестала видеть в нем врага! И хоть ненадолго забыла о Вилхе!
Кедде свистнул, зовя с улицы Харде. Тот мигом появился в дверях.
— Воду принесешь или будешь посуду мыть? — предложил Кедде выбор. — А то срам такой перед гостьей.
Харде недовольно поморщился: домашние дела он явно не любил.
— Кайя никогда не ругается, — заявил он, — и не заставляет меня убираться. Говорит, это девчачье дело. А я не девчонка!
Кедде сузил глаза. Кеола сжалась, почему-то уверенная, что сейчас грянет гром. Чего-чего, а лени и высокомерия Кедде не терпел. Даже в плену, помнится, давал тумака новеньким зазнайкам, ставившим себя выше других. Но Харде все-таки ребенок, да еще и столько переживший. Наверное, что-то можно было ему простить. Или потом станет только хуже?
— Я девчонка, — не узнавая свой голос, пискнула она. — Я могу...
Кедде качнул головой, и Кеола замолчала, тут же поняв, что сморозила глупость. Наверняка только Кайе разрешено касаться их вещей и вмешиваться в их жизнь. А Кеоле...
— Ты позволишь девчонке себя обставить? — с разочарованием поинтересовался Кедде у Харде. — Какой же ты после этого мужчина?
Харде тут же попался в расставленную ловушку. Бросился к сушившемуся у печи корыту, взгромоздил его на предусмотрительно поднятую Кедде лавку и принялся складывать в него грязную посуду. Кедде подхватил ведро и, весело подмигнув Кеоле, отправился за водой. А она ошеломленно смотрела ему вслед, гордясь тем, сколь ловко он обращался с гордецом-мальчуганом, и влюбляясь в него еще сильнее. Когда Кедде станет отцом...
Его семья будет самой счастливой на свете.
Глаза защипало, и Кеола, чтобы скрыть слезы, принялась опустошать принесенную корзинку, выставляя на освободившийся стол приготовленные Нетелл вкусности. Когда дело дошло до леденцов на палочке, вернулся Кедде.
— Медовые? — с порога определил он.
— Твои любимые, — отозвалась Кеола и тут же неслышно охнула. При их отношениях ей никак не полагалось знать о вкусах Кедде. Но что было делать, если она просто не знала, а жила этим? И иногда не справлялась с собой?
Кедде криво усмехнулся. Не поверил мелькнувшей надежде.
— Нетелл помнит, на что меня купить, — заметил он, вынимая из печи чугунок и вешая на его место принесенное ведро. Потом вылил воду из чугунка в корыто.
Харде тут же схватил тарелку и принялся оттирать ее от присохших остатков каши. Кеола сняла накидку, закатала у платья рукава и присоединилась к юному сопернику. Харде одарил ее сердитым взглядом, но ничего не сказал.
Кедде сходил за дровами, потом тоже сбросил куртку и занялся разведением огня в печи. Однако любопытство и другое, гораздо более сильное чувство постоянно вынуждали его отвлекаться и тайком посматривать на Кеолу. Будь его воля, он сел бы сейчас рядом с корытом и вообще не отводил он нее взора. Разве можно быть такой красивой и такой желанной? Эти темно-красные волосы, до которых он не дотрагивался никогда в жизни; эта восхитительно светлая кожа, от аромата которой даже на расстоянии кружилась голова; эти нежные губы, которые Кеола так любила прикусывать, когда у нее заканчивались аргументы в спорах, а Кедде едва удерживал себя, чтобы не закрыть ей рот совсем иным способом...
Зачем она пришла? Зачем перестала язвить, да еще и с Харде пыталась помочь? Она ясно сказала, что ненавидит. Что ей нужен Вилхе и не нужен он, Кедде. Для чего тогда испытывает его на прочность? Какая прочность, когда у него руки дрожат, не позволяя с огнивом справиться, только оттого, что он дыхание ее за спиной слышит? И думать уже вообще ни о чем не может, кроме как о том, чтобы выставить Харде из дома, а Кеолу схватить за плечи, заглянуть в глаза, притянуть к себе...
— Иди помогай! — гордый голос Харде вырвал из грез, да так, что Кедде наконец дрова подпалил. — Я свою половину перемыл, а девчонка твоя все с одной посудиной возится. На тебя смотрит.
Кеола вздрогнула и выронила тарелку. Та упала на пол, развалившись на несколько частей. Кеола бросилась их собирать и, не ожидая от самой себя, вдруг всхлипнула. Кедде тут же вскочил.
 
— Поранилась? — озабоченно спросил он, беря ее свободную руку в свои и разворачивая ладонью кверху. Кеола замотала головой, отвела взгляд в сторону и едва слышно выдохнула.
— Извини...
Кедде нахмурился.
— Было бы за что, — глухо сказал он. Отобрал у Кеолы собранные осколки и принялся осматривать вторую ладонь. Кеола невольно подалась вперед...
— Кайя! — звонкий возглас Харде вынудил вздрогнуть их обоих. Кеола выдернула руку и отпрянула назад. Кедде помянул Энду — наверное, даже вслух — и обернулся к двери.
Лицо Кайи пылало огнем. Видимо, она пыталась уйти незамеченной, но Харде уже вцепился в ее платье и волок к столу.
— Смотри, это я сам! Сам вымыл! Быстрее Кеолы!
Мгновение понадобилось Кайе, чтобы овладеть собой. После этого она обернулась к Харде и принялась скрупулезно выспрашивать, как это он освоил столь сложную науку, восхищаясь умелым помощником и аккуратно разводя его на новые дела.
Кедде повернулся к Кеоле и с удивлением увидел ее уже полностью одетой.
— Прости, посуду не домыла, — ледяным тоном проговорила она, заморозив не только едва оттаявшее сердце Кедде, но и, казалось, воду в корыте. — Сами справитесь! Не провожай! Желаю удачи!
С этими словами она обошла лавку и без единой помехи вышла из дома. Кедде только безмолвно проводил ее взглядом. Потом потерянно обвел глазами гостиную и увидел на столе забытую Кеолой корзинку.
Какой еще ему нужен был предлог?
Кедде схватил корзину и бросился было к двери...
— У меня сестра... Так же ушла... — пробормотал вдруг Харде и совершенно стеклянными глазами уставился куда-то в пространство. — Я за ней... Летел, летел... А когда догнал...
И он разразился горькими, совсем не детскими рыданиями.
 Глава четырнадцатая: Самый старый дракон 
К поискам было решено приступить немедленно. К сожалению, сведений, полученных от Харде о его сестре, хватило лишь на то, чтобы начать дело в Хантесвиле — печально известном месте обитания охотников за драконами.
Джемма первой бросилась на помощь. До сей поры у нее почти не было шанса сделать для Харде что-то хорошее: Кедде лишних и близко не подпускал к своему юному соседу. Как будто кто-то желал зла настрадавшемуся мальчишке или хотел отнять его у Кедде. Джемма знала, конечно, что Кедде немного помешан на своем желании о ком-то заботиться, но она и подумать не могла, что забота может превратиться в одержимость. Кедде словно последний шанс в Харде видел: хотя каким он может быть последним, если у него еще вся жизнь впереди? Влюбится, женится, детишки появятся — вот тогда и проявит себя во всей красе. А Харде…
Вдруг у него родители живы? Он, правда, не говорил о них и не рвался в Долину, но это вовсе не исключало их существования. О сестре Харде тоже не сразу вспомнил, а только когда сильное потрясение испытал. Быть может, однажды он поймет, что хочет вернуться к родным, как сделало большинство драконышей? Что тогда станет с Кедде? Сможет ли он смириться? Или сломается, лишившись самого дорогого?
Мама только удрученно качала головой, когда Джемма затевала этот разговор. А Джемма бросала осуждающие взгляды на Кеолу, каким-то непонятным образом чувствуя, что она могла бы угомонить Кедде, если бы подпустила его хоть немного ближе. Воспользовалась бы моментом и предложила свою помощь. Кайя вон не постеснялась, да только не она нужна была Кедде. Дождется Кеола, когда станет слишком поздно. Улетит Кедде вместе с этим пацаненком в Долину и поминай как звали. Или еще хуже…
Не случайно же он ни про какую сестру и слышать не хотел! Они даже поругались с Вилхе из-за этого, потому что Вилхе тут же принялся планировать поиски, а Кедде был уверен, что девчонка уже погибла и нет смысла тратить на нее силы. Вилхе потом сказал, что он Кедде совсем перестал понимать, а Кедде ему в ответ гадость ввернул, заявив, что тот ничего не знает о драконах, и посоветовав не лезть не в свое дело.