Когда плачут драконы (СИ)

— Так и знала, что вхолостую настойку дуете, — заявила она и развернула салфетку. В ней были разнообразные пирожки и другая выпечка. — Нет бы в пекарне по корзинкам пошукать: у Айлин всегда найдется, чем угоститься.
— Да я уже ухожу, — усмехнулся Тила. — А то с этим Советом семью неделю не видел. Скоро на порог пускать перестанут.
— И не узнаешь, как племянников назвали? — улыбнулась Беанна, глядя не на него, а на мужа, а у Эйнарда из-за ее взгляда выражение лица стало невозможно довольным и до ужаса глупым. — Я, между прочим, специально к ребятам сбегала и выведала все, а вы...
— В такую даль! — возмущенно прервал ее Эйнард. — В такую тьму! Почему домой не зашла: вместе бы сходили? А если бы...
Беанна, нисколько не стесняйся Тилы, оборвала гневную речь мужа поцелуем, а потом приложила к его губам ладонь.
— Пока бы ты спорил со мной, не спят ли они в такое время, стало бы поздно идти, — заявила она. — А ты бы потом извелся за ночь, думая, все ли у детей в порядке и не нужна ли им наша помощь.
— Он бы извелся! — хмыкнул Тила. Беанна понимающе прыснула и продолжила рассказывать:
— А я как увидела, что у них свечи горят, так в окошко и стукнулась. Айлин уже спала, а Дарре уверил, что с ней и малышами все хорошо, и сказал, какие твоя дочь выбрала для детей имена.
— Не томи уже! — буркнул снедаемый любопытством Тила, понимая, что от Эйнарда, смотревшего на жену как на небожительницу, проку сейчас не добиться. Подобралась же парочка!
— Риана и... — Беанна чуть запнулась и убрала руку от губ Эйнарда. — Леган...
— Леган? — каким-то не своим голосом переспросил Эйнард, и Тила почувствовал, что пора уходить. Особенно когда Беанна коснулась пальцами мужниных волос на висках, а у Эйнарда на глазах явно блеснули слезы.
— Бывайте, ребята, — только и пробормотал Тила и незаметно свалил из их дома.
 Глава двадцать вторая: Предчувствие 
Джемма возвращалась домой в приятном расположении духа. Мало того, что ей удалось разыскать еще одного пленного драконыша, так еще и посчастливилось повстречать сразу по возвращении Вилхе, который взял на себя неприятную обязанность сообщить о предстоящем путешествии Кедде. А ведь еще пару месяцев назад Джемма первым делом летела к соседу, чтобы именно он узнал о ее удаче и порадовался скорому освобождению еще одного соплеменника.
Но в последние дни встречаться с Кедде Джемма не хотела. Старалась обходить стороной его дом и сворачивать в подворотни, едва только чуяла знакомый запах. Потому что наверняка знала: ничем хорошим такое столкновение не закончится. Кедде не пройдет молча, даже если Джемма старательно изобразит, что безумно занята и торопится по неотложным делам. Отвесит язвительное замечание, обидит на ровном месте, да еще и припечатает вдогонку парой увесистых фраз. А Джемма и ответить не сможет, потому что совсем девчонка и к подобному отношению не привыкла. Вилхе, когда заканчивались аргументы, мог хотя бы силой свое мнение отстоять да разуму противника поучить. Кедде пусть и бесился в таких случаях, но черты не переступал и в ящера не оборачивался. Только обжигал взглядом, будто злейшего врага, и снова запирался в доме.
Джемма никак не могла взять в толк, за что он так обозлился на всех. Даже если к Харде сильно привязался, разве разлука с ним — повод так обращаться с друзьями? Разве кто-то из них виноват в том, что Кедде сейчас одиноким себя чувствовал? Сам от всех отгородился, да еще и насочинял непонятно что. Ведь даже Хедин, которому Вилхе, по сути, предпочел нового друга, не испытывал к Кедде неприязни и, напротив, пытался облегчить его существование. Кайя всегда с теплотой к нему относилась. Вилхе, несмотря на последние стычки, в любом деле готов был протянуть руку помощи. Кеола и вовсе Кедде любила — глубоко и беззаветно — так, что едва не зачахла, когда он улетел слишком надолго. Но о ней-то Кедде совсем не хотел слышать. Такую отповедь учинил, когда Джемма имя Кеолы упомянула, будто она о его бывших хозяевах заговорила. Она до этого ни разу его таким взбешенным не видела. А ведь хотела как лучше, пыталась помочь Кедде, как-то сгладить впечатление от их последней встречи с Кеолой. Но в итоге вылетела из его дома, зарекаясь на ходу еще хоть раз переступить этот порог и сказать Кедде лишнее слово.
 
Вилхе ждала на улице, не желая видеть бывшего товарища. И так вскоре придется с ним небо делить, а потом еще, быть может, и действовать заодно: смотря какой план Вилхе придумает. Не хотелось в очередной раз терпеть оскорбления. Джемме и предыдущих до конца жизни хватит.
— Ну так подлей мне зелья какого, чтобы я снова стал белым и пушистым! — заявил Кедде во время их последнего разговора, когда Джемма не выдержала и высказала все, что думает по поводу его поведения с близкими. — У матушки по закромам пошарь, наверняка найдешь нужное. У нее большой опыт общения с драконами!
— Повторяешься! — хмыкнула Джемма: она дала себе слово, что не сбежит, пока не выяснит причину произошедших с Кедде перемен. — Или это ты у мамы втихаря какое снадобье вытащил, да промахнулся, вот теперь и кидаешься на всех подряд? Так бы и сказал, что помощь нужна: разве ж я б отказала?
— Мне от вас ничего не нужно, ясно?! — сталью резанул Кедде. — Оставьте себе свою жалость и показушную заботу! А матушке поклон земной передай за доброту! Век ее помнить буду!
Джемма раздраженно мотнула головой.
— Мама в твоей придури вообще не виновата! — выплеснула она. — Чем крайнего искать, лучше в зеркало посмотри! Там причину всех своих проблем увидишь!
Кедде хмыкнул, но так, что неожиданно стало страшно.
— У подружки язвить научилась? — с отвратительной мягкостью произнес он. — Вот с ней и якшайся! А ко мне не лезь! Иначе в следующий раз не посмотрю, что мы одной крови!
И вроде бы не было в этих фразах ничего исключительно гадкого, но от тона Кедде кожа у Джеммы стала гусиной, а в сердце поселилось самое настоящее отвращение. Ни к кому она еще такого чувства не испытывала, даже к Ане, когда узнала, что та стала причиной пленения Эдрика. И предпочла бы никогда с ним не сталкиваться. Но Кедде сам добивался ответного презрения со стороны Джеммы. И наконец его получил.
— Завтра вылетаем на рассвете, — выдернул из невеселых воспоминаний голос Вилхе. Джемма перехватила его угрюмый взгляд и не оставила без внимания сжатые до хруста кулаки.
— Тяжко пришлось? — сочувственно спросила она. Вилхе тряхнул головой, словно бы приходя в себя.
— Надеюсь, новое дело выбьет из Кедде дурь! — в сердцах проговорил он. — Иначе это последний раз, когда я решаюсь на него рассчитывать.
Джемма вздохнула, понимая. Вилхе в последнее время больше всех от Кедде доставалось, как будто он пакость какую-то ему сделал и теперь за это расплачивался. Пожалуй, Джемма на его месте давно послала бы бывшего товарища лесом и даже последнего шанса не оставила. В конце концов, Джемма уже достаточно повзрослела, чтобы суметь довезти на своей спине до места назначения и Вилхе с Кайей, и даже Хедина, несмотря на его более чем завидные габариты. Джемма в образе ящера всяко была больше и совершенно точно безопаснее. На что нынче способен Кедде, думать не хотелось. Хотелось только надеяться, что Вилхе тщательно взвесил все «за» и «против», положившись на него. Но стойкое чувство беспокойства не давало Джемме расслабиться. В случае необходимости именно ей придется встать на защиту друзей. Вот только будет ли от нее какой-нибудь прок?
Джемма весь вечер промучилась в сомнениях, то напоминая себе, что Кедде всегда был верным другом, способным рискнуть жизнью ради другого, то снова поддаваясь нередкому в последнее время страху перед его вспыльчивостью и драконьей ненавистью. Джемме, к счастью, не довелось испытать ее действие на себе, но слышать приходилось неоднократно. Застилающая разум, подменяющая хорошее плохим, вынуждающая идти против себя и всего того, во что привык верить, — все это вкупе с размерами и огненным дыханием обезумевшего ящера не давало никаких шансов выступающим против него людям. И если Кедде не совладает с собой…