Когда плачут драконы (СИ)
Он словно бы оценивающе посмотрел на нее, а потом направился к печи, попросив Гейру помочь ему накрыть на стол. А Нетелл вдруг стало жизненно необходимо задать дочери один вопрос:
— Ты рассказывала Вальгарду про нашу жизнь в Хантесвиле?
Джемма серьезно покачала головой.
— Я говорила только, что ты занимаешься ведовством и что удочерила меня еще совсем крохой. Так что Валь не спросит.
Нетелл вздохнула. Джемма все понимала и оберегала непутевую мать, как могла. Да только, если Вальгард надумает вернуться в Армелон, добрые люди все равно доложат. А Нетелл неожиданно стало безумно важно, чтобы он не начал ее презирать.
— Может быть, мне помочь? — предложила она, глядя, как неумело Гейра режет булку, но та только сверкнула глазами и повернулась спиной, загородив разделочную доску. Нетелл невольно посмотрела на Вальгарда.
— Вы гостья, — ответил он на невысказанный вопрос. — Поэтому садитесь с Джеммой за стол, а уж мы попробуем вас накормить. Только не обессудьте: мы не рассчитывали на гостей, поэтому обед будет весьма обыден.
— Да мы же не с пустыми руками! — встрепенулась Нетелл и, опустив на лавку дорожный мешок, принялась извлекать из него завернутые в полотенце яства. Она полночи над ними трудилась, рассчитывая в случае необходимости хотя бы сладостями переманить Харде на свою сторону и заразить его идеей вернуться в Армелон. А сейчас вдруг поняла, что хочет угостить Вальгарда и, быть может, даже приятно его удивить. Нетелл, конечно, не считала себя искусной хозяйкой, отдавая большую часть времени сбору трав и изготовлению лечебных снадобий, но кое-какие блюда ей удавались весьма недурно. Например, корзиночки с сушеными ягодами и треугольники с яблочным вареньем. А еще медовые леденцы: все три армелонских дракона с ума по ним сходили, и Нетелл не пожалела последнюю патоку, чтобы приготовить лакомство. Правда, сытости они не добавляли, а потому Нетелл замешкалась, доставая леденцы из мешка. Заметивший это Вальгард истолковал ее заминку по-своему.
— Нет нужды отдавать последнее, — проговорил он. — У вас еще дальняя обратная дорога, а мы уж как-нибудь голодными вас не оставим.
Нетелл недоуменно моргнула. Это он таким образом указывал им с Джеммой на дверь? Или все-таки заботу проявлял?
Рассердившись, она решительно вынула из мешка леденцы и протянула по одному Харде и Гейре. Харде подпрыгнул от радости, схватил лакомство и тут же засунул его в рот. Гейра с четверть минуты боролась с собой, очевидно, не желая принимать подачки от незнакомой своенравной женщины, но любовь к сладкому победила. Гейра насупленно поблагодарила и спрятала леденец в складках юбки. Нетелл доброжелательно улыбнулась и развернулась. И вздрогнула, едва не уткнувшись неслышно приблизившемуся Вальгарду в грудь.
В голове тут же стало легко и пусто, как будто все трудные мысли исчезли разом и осталась лишь непонятная радость от мужского присутствия. Нетелл не могла поднять глаза, и взгляд скользил по широким плечам, по крепкому торсу под грубой рубахой, по сильным рукам…
Долго ли? Секунда-другая, а Нетелл вдруг показалось, что она знает Вальгарда всю жизнь. И понимает его. И догадывается, что он сейчас спросит…
— Медовые?
Нетелл охнула и отпрянула назад. С ума сошла, мать дракона-подростка и виновница мучений его собратьев! Кто позволил ей мечтать о женском счастье? И чем так притянул этот насмешливый отшельник, что она едва себя не потеряла?
— М-медовые, — пробормотала Нетелл и подвинула к Вальгарду берестяной кулек с леденцами. — Угощайтесь.
Он кивнул, но вместо того, чтобы взять лакомство, неожиданно вышел из столовой. Нетелл растерянно проводила его взглядом, а потом, совершенно опустошенная, села на лавку.
— Вальгард… не любит сладкое? — не зная, что и думать, спросила она у Гейры, но та только плечами пожала. Джемма, видя неловкость матери, подалась было к ней, но в этот момент послышались шаги, и хозяин дома вернулся, что-то сжимая в кулаке.
Нетелл совершенно опустошенно посмотрела на него, а Вальгард подошел и положил на стол небольшой прозрачный камень точно такого же светло-желтого цвета, как сделанные Нетелл леденцы.
— Меняюсь, — улыбнулся он. — Не обещаю, правда, что эта безделушка покроет стоимость хоть одного леденца, но в Хантесвиле камни расхватывали как горячие пирожки. Так что…
Нетелл замотала головой.
— Зачем? — изумленно выговорила она. — У меня и в мыслях не было…
Тут она заметила, как загорелись глаза у Гейры и Харде, явно всей душой желающих заполучить кулек с оставшимися сладостями в свое личное пользование. И только от ответа Нетелл зависело, позволит ли им Валь такое счастье.
Она взяла камень в руки и тоже улыбнулась.
— Пирожки не так чтобы горячие, — напомнила она про остальное угощение, — но, надеюсь, все-таки съедобные. За них плату я возьму только просьбами о добавке.
Джемма не слишком тактично хрюкнула и первой уселась за стол. Рядом с ней расположился Харде. Гейра дорезала булку, потом расставила перед гостями глиняные миски и, сделав вид, что освобождает место, утянула в сторону пакет с леденцами. Нетелл подавила улыбку и присела по другую руку от дочери.
Вальгард наконец вынул из печи чугунок и водрузил его в центр стола. По комнате разнесся аппетитный запах тушеного мяса.
Нетелл проглотила шутку о том, что далеко не каждый может назвать подобный обед обыденным: в конце концов, не ее это было дело, а Вальгард не у нее одалживался, чтобы считать его деньги. Но она почему-то думала, что они увидят сегодня бедную хибару, продуваемую горными ветрами, и измученного спасителя драконов, едва сводящего концы с концами и загибающегося от необходимости присматривать сразу за двумя сорванцами.
А он вон… сыт и доволен, да еще и самоцветами направо и налево разбрасывается. Что ему страдания Кедде? И беспокойство за Джемму Нетелл?
Она ушла в себя, строя один за другим планы, как же ей все-таки увезти отсюда Харде, и жуя будто бы безвкусное рагу, и опомнилась, только когда Джемма принялась канючить, отпрашиваясь в Драконью долину.
В любой другой ситуации Нетелл принялась бы выяснять, с какой целью дочь задумала это путешествие, но внимательно следящий за ней Вальгард почему-то вынудил отказаться от этой традиции. Нетелл лишь попросила не задерживаться, на что Джемма понимающе кивнула и умчалась вместе с Гейрой на волю. Харде они не взяли, но и он, доев свою порцию рагу, утащил ягодную корзинку и убежал по своим делам. А Нетелл осталась с Вальгардом наедине.
— Кедде… — с ходу взяла она быка за рога, пока не напридумывала еще каких-нибудь небылиц и не поверила в них. Сердце и так вдруг застучало неприлично громко. Как будто ждало, что Вальгард сейчас поднимется со своего места, подойдет к Нетелл, наклонится к ней так, что она почувствует его дыхание…
Энда, да что ж за наказание такое?
— Он очень привязался к Харде и теперь бунтует, никого к себе не подпуская, — принялась объяснять она. — А у них с ребятами дело ответственное. А он дракон, и у него ненависть в крови. И ему восемнадцать уже стукнуло. И никто не знает, как с ним сладить. А тут Джемма еще одного драконыша нашла…
— За дочь боитесь? — догадался Вальгард, и Нетелл не разобрала, что было в его голосе: понимание или осуждение.
— За всех боюсь! — не покривила душой она. — У Джеммы еще есть шанс сделаться невидимой. А ребятам даже в драконов не обернуться. И не отговорить их.
— А Харде, значит, и под раздачу можно? — озвучил наконец Вальгард свое недовольство. Нетелл всплеснула руками, а потом даже вскочила в порыве чувств.
— Да Кедде в нем души не чает! — обвинительно воскликнула она. — Сам еще мальчишка, а заботился о Харде получше некоторых отцов! И говорить его выучил, и готовил ему сам, и везде они вместе были!
— Что ж тогда не навестил младшего товарища ни разу? — сурово поинтересовался Вальгард. — Я ведь несколько раз напомнил, что ему тут всегда рады будут. Показал, как обойти ловушки, чтобы у него никаких сомнений не осталось. Для Харде каждый день оправдания этому парню придумывал, чтобы мальчонка не решил, что тот его предал. Мне кажется или Кедде сам виноват в том, что остался один?