Возлюбленная некроманта. Новый год по-ведьмински (СИ)
* * *— Есь, прости! — послышалось даже раньше, чем я успела перенестись. — Ведьмы на семнадцатую точку утром ушли, я думал, они до сих пор там. А когда все вернулись и сказали, что тебя даже не видели, я следом перенёсся, но тебя там уже не было. Зачем ты ушла?!
Вот так вот. Вроде и начинал повинно, а в конце гневно на меня посмотрел. То есть это я во всём виновата!
Молча посмотрела на Илетара. Оправдываться я не собиралась, говорить о том, что знать его не знаю и никакого доверия он у меня не вызывает, тоже не стала.
Вместо этого спросила:
— А тот тёмненький, он кто?
Эльф удивлённо моргнул вопросу, тут же вытянул лицо, видимо, осознав, о ком я говорю, и с ощутимым недоумением проговорил:
— Норлан из Изумрудных мечей, он недавно взял на себя командование внутренними войсками. Не думал, что он тебя лично искать пойдёт.
А, ну теперь понятны его слова про «я ощущаю» и «мы перекрываем». Раз войсками командует, значит, и за внутреннюю безопасность отвечает, а это дело такое, контроля требует.
— Уж лучше бы не ходил, — проворчала искренне.
И тут над лесным эльфийским лагерем прогремело:
— Есения!
Голос не был мне знаком, но в том, что пришла ведьмочке полная крапива, сомневаться не приходилось.
— Родимира, — со значением едва слышно протянул Илетар, выразительно округлил глаза и… свалил. Вот как был, так и свалил весь и полностью, оставив меня наедине со взбешенной ведьмой.
* * *— Это недопустимо! Непозволительно! Ты порочишь всех ведьм и позоришь меня лично! — да, Родимира разошлась на славу, и успокаиваться не собиралась.
Прошёл час с моего возвращения в лагерь. Час гневной ругани Верховной и моего наказания — я исписывала уже седьмой листок, составляя классификацию известных мне растений Золотой долины. Знала я не так чтобы много, поэтому вся надежда была на клевер, ромашку и одуванчики — эти растут даже в Чёрных гранях.
А Родимира всё не замолкала. Возвышаясь надо мной разгневанной фурией, она то шипела, то рычала, временами срываясь на неразборчивый свист, пару раз прибегнув к ругани троллей и лишь три раза сделав короткие паузы на вдох-выдох.
Потрясающая женщина. Так орать, столько ругать, и практически ни разу не повториться — это уметь надо.
И вот именно в этот момент началось самое интересное.
— Главенствующая дала мне полную свободу действий в отношении тебя, Есения, — как-то внезапно успокоившись, ровно проговорила она.
Моя рука дрогнула. То есть до этого, не смотря на крик над ухом, все строчки ровно ложились, а сейчас чернильная линия дёрнулась вверх и в сторону.
Резко обернувшись через плечо, я напряжённо посмотрела в ставшее безмятежным молодое лицо явно немолодой ведьмы. Родимира ответила мне снисходительной улыбкой и с фальшивой доброжелательностью практически пропела:
— Такая сила, и столь внезапно пробудившаяся… сама понимаешь, за тобой нужен особый присмотр, — мне это всё уже совершенно не нравилось. — К слову, я была одной из тринадцати созванных Мстиславой Верховных ведьм, которые даже в Круг встали, пытаясь пробудить Колдоградскую рощу. Тринадцать взрослых, обученных ведьм в звании Верховных оказались бессильны там, где ты справилась за ночь.
Мама… а можно я домой, а?
— Так что сама понимаешь, — улыбка Родимиры стала шире и приобрела оттенок угрозы, — ты по незнанию и неопытности можешь дел наворотить. А нам проблемы не нужны, верно? Были бы на Лысой горе, там другое дело, а мы в гостях у эльфов, и обучать тебя придётся здесь же в сжатые сроки. Но не волнуйся, Еся. Я сделаю из тебя приличную ведьму.
В этот момент я поняла, почему не обрадовалась вместе с остальными утром у школы, когда выяснилось, что лес именно я пробудила. Предчувствовала неприятности! Слава, почёт и звание Верховной — это, конечно, всё замечательно, вот только мне они без надобности. Не хочу я всеобщего почитания и уважения, мне бы деревеньку тихую, домик на опушке леса и простым людям до конца жизни помогать.
— Возвращайся к работе, — лёгкой летящей походкой направившись к своему столу, велела ведьма, — нам предстоит сделать очень-очень многое.
* * *Из шатра Родимиры я выползала уже ночью. Тело тряслось, ноги гудели и едва держали, в горле пересохло и ужасно хотелось пить, есть, спать и домой. Хочу обратно! Наставница Августина, заберите меня назад!
А на улице меня, как оказалось, ждали.
— Сильно влетело? — Илетар казался искренне обеспокоенным, когда шагнул ко мне из тени.
Хотел придержать и помочь, но остановил сам себя, едва заметно сморщившись.
— Да-да, — просипела тяжело дышащая я, — с эльфами ведьмочкам даже разговаривать запрещено.
Остроухий сцепил зубы и промолчал. И руки за спину убрал. Значит, про это дело эльфам было известно, но спорить с Верховной никто не желал.
Мне очень хотелось высказаться по этому поводу, но сил не было. Вот просто не было. Я едва не падала.
Но было кое-что посильнее смертельной усталости.
— У тебя есть что-нибудь съестное? — обратилась я к угрюмому эльфу. — Желуди, шишки, корешки — я сейчас на всё согласная.
Эльф заправил распущенную прядку волос за острое ухо, тут же почесал мочку, с сомнением глядя на меня, будто не понимая, серьёзно ли я говорю. А потом хмыкнул и указал в сторону с насмешливым:
— Пошли, поищем тебе шишек, белка.
Мелькнула мысль попытаться забрать назад слова про желуди. Вслед за этой мыслью появилась и робкая «Ну, не будет же он меня серьёзно корешками кормить». Потом вспомнилось, что это же эльфы, одна Мать-Природа знает, чем они себя кормить изволят.
А потом я поняла, что мне уже вообще без разницы, и поплелась за Илетаром.
Парень шёл медленно, щадя меня, и то и дело поглядывал с тревогой и одновременно какой-то задумчивостью.
В итоге не вытерпел.
— Тебя как наказали?
О, наказали меня всего лишь рефератом о растениях Долины, а вот учили… Родимира пожелала узнать, на что я способна, и гоняла по всему ведьминскому курсу, делая пометки и временами крайне кровожадно улыбаясь. На завтра обещала достать необходимой литературы. Судя по предвкушающему блеску её глаз, в Золотой долине эльфов завтра появится целая башня библиотеки.
— Основательно, — простонала самая несчастная в Трёхмирье я.
А потом мы свернули в шатёр, ничем не отличающийся от остальных, Илетар отодвинул тканевую дверь, галантно пропустил меня первой, и едва я шагнула внутрь, сразу поняла, что не такая уж я и несчастная.
Потому что тут была еда! Целый накрытый к позднему ужину стол! За ним неровным кругом сидели эльфы в серебристо-зеленоватых доспехах и таких же плащах и молча сосредоточенно ели, пока мы не появились, но я на них едва ли взглянула, нацелив голодный взор на курочку. Курочка! Жареная! Золотисто-коричневая, с корочкой, сочащаяся соком и усыпанная мелко порубленной зеленью! И аромат такой, что ноги подкашиваются и в голове плывёт, а рот наполняется слюной от желания вонзить в неё зубы!
Чей-то протяжный стон отчётливо прозвучал в тишине, но я не очень поняла, кому он принадлежит.
А затем эльф, единственный не в форме, а в повседневной одежде и с серым фартуком поверх, разгневанно заключил:
— С утра голодная!
Я оторвала взгляд от вкуснятинки на столе, посмотрела на немолодого уже мужчину с белоснежным низким хвостом и морщинками на лице, тяжело вздохнула и горестно призналась:
— Со вчерашнего вечера.
И мне без раздумий указали на стол, сурово приказав:
— Села!
Я глупенькой не была, а потому ловко шмыгнула через шатёр и скромно пристроилась на лавочке, на которой два эльфа сидели и ради меня даже подвинулись.
— Вот вы, ведьмы, народ вроде умный, а на деле дуры дурами! — причитал эльф, накладывая в чистую белую в зелёный листик тарелочку салатик, и ещё другой салатик, и ещё какие-то отварные белые и ещё горячие плоды, я таких не знала, и, самое главное, курочку! Он мне самую большую из оставшихся на блюде ножек переложил! — В здоровом теле главное что?