Любовь, как оправдание (СИ)
— Да. Пригласить на обед двух ковбоев. Вы, не против составить компанию для одинокой леди?
Откуда взялся этот игривый тон или тайное желание наладить отношения и сблизиться, скрываемое так долго вырывается наружу и рушит принципы? Алиса отказывалась раздумывать, этот полушутливый тон нравился ей, он был легким и ни к чему не обязывал. В конце концов, они взрослые люди и смогут разделить игру и реальность, если в этом будет не обходимость. Громов прищурился, ухмыльнулся уголком рта, указал на девушку пальцем и поставил условие.
— Только если эта леди, всегда будет вот так мне улыбаться.
— Легко.
И озарила кокетливой улыбкой. Павел медленно поднялся, давая ей возможность увидеть себя во всей красе, не забыл резким движением откинуть непослушную прядь со лба, выпятил грудь, расправляя широкие плечи, и подмигнул.
— Сдержи свое слово, женщина.
Кто знает, видимо оба устали и решили ненадолго спрятаться за спасительной ширмой игры и юмора, снова доверившись судьба. Бочку меда разбавил Алекс, мастерски перемешав в ней деготь.
— Одинокая бледнолицая, я нашел тебе парня. Бери.
И скатился со спинки дивана вниз головой, ойкая и крехтя.
Скосив глаза на застывшую Алису, Павел спрятал ехидную улыбку в кулаке, размышляя, почему от простой шутки, девушка так сильно раскраснелась.
— С…спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь.
Задрав нос, Алиса надменно оглядела парней и развернулась к двери.
— Если не передумали, то за мной, горе ковбои.
Громов подхватил с дивана растрепанного сына и закинул его на плечо. На ходу, со спинки кресла снял пиджак, зажав его воротник в зубах, раскидал по карманам ключи, кошелек и сотовый. На выходе Алекс забарахтался и его поставили на пол, он пошел впереди всех, подражая походке смелого ковбоя, у стола секретаря притворялся, что выхватывает пистолеты и направил свое не видимое оружие на бедную Надю, шокируя женщину. Шеф спас ценного сотрудника, оттащив мальчишку за шиворот.
— Мы с мисс Эллис и сыном обедать. Звонить в самых крайних случаях.
— Хо-хо-рошо…Павел Алексеевич.
Надежда проводила глазами троицу до дверей лифта и села. Затем опять поднялась, прошла в кабинет генерального, охнула и вернулась назад, ничего не понимая. Еще раз промотала увиденную сцену, пошарила руками в шкафчике и вытащила пузырек успокоительного. Такую Стеблев ее и увидел, бледную и отсчитывающую капли, пристально следя за каждой, сквозь стекла круглых очков.
— Что-то случилось? Громов опять бушует, да?
— Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять. Нет. Он ушел обедать.
— И?
Женщина подняла рюмку для коньяка, наполовину наполненную лекарством и опрокинула ее одним глотком.
— Уф. Вы знали, что у него есть сын?
— Узнал вчера.
— Значит, эта самая Эллис…
— На самом деле Алиса. Да, у них общий ребенок. Надо ему напомнить, что такое дело грех не отметить. А почему не коньяк?
— А? Ага.
Стеблев рассмеялся, передал документы на подпись и ушел к себе. Павел ясно дал понять, что его личная жизнь никого не касается и распространяться на эту тему сотрудникам строго запрещено. Постепенно дела налаживались, заваруха с прогоревшей фирмой разруливалась и к концу недели все были в приподнятом настроении.
— А еще, премию пусть выпишет, папаша.
Заместитель спустился вниз и вышел на стоянку, куда скоро должна была подъехать его жена.
***
— Спит?
— Да.
Алиса только что усыпила сына и вошла на кухню, провела рукой по гладкой поверхности стола, закусив губу, осмотрела стального цвета стены и замерла.
— Сегодняшний день прошел отлично, согласен?
— Да. Будешь кофе?
Громов оттолкнулся от стены и сделал пару шагов. В воздухе витал ставший привычным запах сигарет, Алиса вздрогнула. Этот мужчина, ее тянуло к нему, как магнитом. Слишком много его рядом, слишком часто она о нем думает.
— Нет, лучше чай.
— Сейчас заварю.
Павел развернулся к шкафу и стал искать пакетики чая, ничем не выдавая своих мыслей.
— Нет, не там. Смотри правее, я их вчера убирала.
Девушка встала за его спиной и показала, где надо искать.
— Здесь?
Оглянувшись через плечо, он получил кивок подтверждения. Они стояли очень близко, можно рассмотреть радужку ее карих глаз, сосчитать мелкие морщинки в уголках его, почувствовать тепло некогда любимого человека и ощутить заново проснувшееся притяжение. Алиса испугалась первой и вернулась за стол, Громов заварил чай для нее, сварил кофе себе и комната, медленно наполнилась теплыми ароматами, разливая уютный покой.
— Спасибо тебе.
Нервничая, Алиса потерла щеку плечом, как много раз делала это раньше. Ей нравилось сидеть рядом с Павлом, обсуждать с ним прошедший день, радостно удивляясь возможности такого момента. А еще ей нравился Громов. Он выглядел совсем иначе в домашней одежде, важный шеф оставался в стенах офиса, отпуская на свободу обычного мужчину, с дурацкой привычкой переключать каналы радиостанций, когда они едут по городу или придирчиво расставлять предметы на столе. Понимание, что пройдет еще немного времени, и она влюбится в него заново, пугало и приятно тревожило, выдвигая прошлое подальше из памяти.
— За что?
— За замечательный день. За то, что Алекс смеется и почти не балуется.
— Леха. С сегодняшнего дня он Леха.
Направив на Алису чайную ложку, Павел еще раз подчеркнул свои слова, закрепляя их весомым аргументом.
— Согласись, что парню пора привыкать к его настоящему имени. Это там, он Алекс, а здесь Алексей, тем более, что мне это имя нравится куда больше.
— О, это важно.
— Да. А почему он Алексей, а не, например Виталий?
Алиса отвернулась и с грустью посмотрела в окно.
— Не хотела каждый раз вспоминать об отце, глядя на сына. Зная себя, уверена, что обязательно стала бы сравнивать их, а этого делать никак нельзя. Не знаю, почему, но имя его второго деда, оно точно прицепилось. Я не была знакома с твоими родными, находилась далеко от дома, а тут сын, такой крикливый, что в больнице даже жаловаться приходили. Я в основном рассматривала имена для девочек, а не для мальчиков. Шерри говорила, что у меня будет тихая и спокойная Лиз, отрада для мамочки. А когда Алекс родился…
— Леха.
— …хорошо, когда Леха родился, я растерялась и сказала, что дам имя чуть позже. В день выписки подошла женщина и сказала, что мой сын кричит, как их мер, когда чем-то не доволен. Медсестра рассмеялась и пошутила на эту тему. Затем другая спросила, готов ли мер Алекс ехать домой? Дома я рассказала эту историю Арсению и Шерри, так с именем и было решено.
Девушка умолчала, что имя сына ежедневно напоминали о доме. И о мужчине, навсегда оставшимся ее первой и, как вышло единственной любовью.
— Миленько, мы должны быть благодарны вечно орущему мэру штатов. Ладно, а как на счет ругательств? Откуда он нахватался их?
Алиса скромно пожала плечами.
— Так вышло. Понимаешь,…
В этот момент она напомнила ему маленького сына, видимо в серьезной девушке жила проказница, но Алиса редко выпускала ее на свободу.
— …мы живем на ранчо, а там работают парни, не всегда следящие за словами. Мы с Дженой, как можем уберегаем его от подслушивания и, чем чаще мы это делаем, тем изворотливее становится Алекс. В последний раз он притворился спящим, а потом вылез в окно и убежал на конюшню. Джена такой разнос устроила мужу, услышав какими новыми словечками, блеснул малыш на ужине.
Павел рассмеялся. Да, его сын действительно оригинальный малый.
— Алиса, что ты будешь делать дальше?
Громов серьезно посмотрел ей в лицо. Какое бы решение не приняла Алиса, он согласится с ним. Тем более, что тогда у него будет шанс сдвинуть с точки, их зависшие отношения.
— Не знаю. У Арсения дела наладились и моя помощь не нужна, мы сможем продолжить работать через интернет. Скорее всего вернемся в Техас. Вчера Алекс прашивал, когда мы поедем домой. Паш, для него дом остался там, на Западе.