Бонус в наследство (СИ)

   – Я скажу тебе «нет». Отпусти меня, грязный… грязный фьёррто! Я свободный человек и ты не смеешь делать мне больно!
   – А тебе больно? – засмеялся Микки.
   Рена изо всех сил уперлась руками ему в плечи, чтобы хоть как-то отстраниться от него. Больно ей, конечно, не было. Но неприятно – точно!
   – Если не отпустишь, буду кричать, – предупредила она.
   – Босячка уже закричала бы, – усмехнулся Микки, беря девушку за запястья. – Да и ругаются они не так застенчиво. Но на первый раз, пожалуй, убедила. Иди сюда, маленькая диа, красивая арана. Я не собирался обижать тебя, но и прощения просить не стану. Запомни: женщина, которая не умеет постоять за себя, пропадёт быстрее, чем женщина, у которой есть голос. Потеряла слова, кричи без слов. Схватили за руки – бей ногами. А молча замирать хорошо только тогда, когда тебя ещё не заметили. Заметили – или беги, или дерись. Поняла, красивая арана?
   – Отвали, детка, я тебе не арана, – сказала Рена в раздражении и вырвала свои руки из его цепких пальцев. – Я услышала, хватит нотаций!
   Микки расхохотался.
   – Так уже лучше, - сказал он, шлёпнул её пониже спины и походкой танцора, которому ничего никогда не может помешать, пошёл к шушукающимся у стены девушкам.
   Рена удивлённо смотрела ему вслед.
   Сначала он окатил презрением, потом сердился, потом отгонял их с Деми от Андреа, потом потащил танцевать и приставал… А теперь вдруг преподал урок. Почти такой же урок, как и Деми. Но как-то иначе.
   «Если бы я огрела его, то не потащила бы ему лёд, – подумала Рена. – Ни за что!»
   Музыка тем временем и не думала прекращаться. Видно, кто-то уже успел перевернуть пластинку, песня звучала какая-то новая, не быстрая, и Рена, петляя между танцующими, подошла к Деми. Тот обнимал пышногрудую красотку, в свете фонариков кажущуюся очень смуглой и сексуальной.
   – Это мой мужчина, – заявила ей Рена. – Он пришёл со мной и уйдёт со мной.
   – Ллера диа, – сказала девица так ласково, что сразу стало понятно: послала достаточно далеко.
   Чмокнула Деми в подбородок и уступила партнёра Рене.
   – Она назвала тебя сексуально озабоченной чужачкой, – шепнул ей Деми, посмеиваясь. - Почему ты не дала Микки по его смазливой роже, ммм? Ещё немножко, и я бы ему сам врезал, но ты в кои-то веки справилась сама.
   – Ты видел?
   – И даже частично слышал. Ты назвала его грязным распутником. Это было так… так мило! Откуда ты вообще знаешь такие слова?!
   – Я слышала их раза два или три, – призналась Рена, – так обычно кричат фабричные девчонки, когда рабочие слишком сильно к ним пристают. Когда я гуляла с чужими собаками… то слышала.
   – Ты молодец, – сказал Деми. - Но Микки не тронул бы тебя.
   – Он уже потрогал, - возмутилась Рена. - Куда уж больше-то?
   – Он тебя бы не тронул. Мы… Уличная пыль – это люди, у которых есть честь. Пожалуй, она всё, что у них есть.
   – Честь нищих, - пожала плечами Рена. – Твой приятель напугал меня.
   – Он не приятель, - поморщился Деми. – Он мой старый хороший враг. Когда-то мы дружили.
   – И что произошло потом?
   – Я расскажу тебе об этом, когда ты выйдешь замуж за арана и будешь богатой, счастливой и всем довольной. Станешь араной и сможешь освободить меня. Ты же освободишь меня сразу, как только у тебя будет паспорт замужней аристократки и куча денег?
   У Рены вдруг испортилось настроение. Вот и Деми, оказывается, что-то надо от неё. Не просто же так он ухаживает, целуется, танцует с нею. Нет, он её приручает. Затем, чтобы достичь своей цели: свободы. Конечно, цель достойная и Рена вовсе не против освободить раба. Раз уж ему суждено отбыть эти полгода без права выкупа, и даже от неё как от хозяйки нет иной возможности добиться результата. Но… разве не пожертвует она ради него собственной свободой?
   «Араны не отличаются от рабов!» – сказал ей Микки несколько минут назад.
   Видно, так оно и есть.
   – Когда мы пойдём домой? - спросила Рена.
   – Давай потанцуем ещё чуть-чуть, – попросил Деми и привлёк её голову на своё плечо.
 
   Но Рена напрягла шею, отодвинулась на шаг и сказала:
   – Не отвалить ли тебе, детка?
   Ближние к ним пары засмеялись.
   – Я приказываю тебе проводить меня домой, раб, – сказала Рена уже тише.
   Сказала резко – но тихо.
   Пусть уж босяки не слышат, в каких Деми на самом деле отношениях с «красивой араной». Это касается только их двоих.
  
ГЛАВА 20
 
Давно известно, что людей сближают: совместные испытания, забота друг о друге, пережитые вместе приключения и многое другое. Главное условие: быть вместе, а не порознь!
   Хотя Деми держал Рену за руку, нельзя было с точностью утверждать, что эти двое действительно были вместе. Пожалуй, даже совсем наоборот: даже если б они сейчас обнялись, всё равно остались бы совершенно разными, посторонними, чужими друг другу людьми. Разумеется, в этот момент, а не в какие-либо ещё, что тоже немаловажно учесть.
   Рена отчаянно дулась на Деми. Во-первых, он всё видел! Видел, как нагло хватал её за задницу противный Микки, и просто продолжал танцевать с не менее противной девкой. Ужасно обидно! Во-вторых, он не вовремя напомнил Рене, что ей непременно надо пожертвовать собой ради его драгоценной воли.
   Но пока протест копился в ней, она молчала – молчала угрожающе и многообещающе. Словно хотела поднабрать ещё немного злости.
   Именно поэтому она совершенно забыла, где находится.
   Уличная пыль – нищие всех видов, те, кто никогда не нападает первыми и не проявляет излишней агрессии. И хотя в их квартале нередко скрываются самые настоящие преступники, там их умеют приструнить. Воришки и жулики, обитающие среди нищих, тоже достаточно безвредны, пока не покинули границ квартала: ими руководит правило «где живу – не гажу». Другое дело – рабочие окраины. Живущий там фабричный и заводской люд предпочитает, придя с работы, поесть и упасть в кровать. Но именно здесь есть особый род бездельников и пропойц, кто с наступлением темноты выползает из нор. Границ для них не существует.
   И разумеется, Рена была наслышана о разных случаях, связанных с рабочими окраинами. Как кто-то возвращался слишком поздно от подружки-фабричной, или задержался до темноты в одной из мастерских. Случалось, что учителя допоздна засиживались в трёхлетних школах, проверяя тетрадки или занимаясь с безнадёжно отстающими. Их-то и подстерегали. Ограбить, поиздеваться, избить, изнасиловать – а то и всё вместе. До убийств доходило нечасто, но и они были.
   Но под напором переживаний Рена об этом напрочь забыла! Ей так многое казалось важным или непонятным, что она уже с трудом сдерживалась. Молчала лишь потому, что надеялась перетерпеть первую волну гнева… да ещё потому, что Деми был страшно напряжён, встревожен и насторожен. Он словно принюхивался. Особо тёмные места он старался обходить, тщательно выбирал маршрут, иногда внезапно сворачивал куда-то – и да, молчал.
   Так что в тишине слышались только звуки их шагов.
   Когда впереди показались нормально освещённые улицы и четыре светлые полосы трамвайных рельс, Рена, не дожидаясь, пока парень расслабится, спросила:
   – Стало быть, ты не сан. И даже, возможно, не сан Котт. Как тебя зовут на самом деле?
   – Помолчи, - резко сказал Деми.
   – Не буду я молчать! – уже увереннее и громче заявила Рена. - Я хочу узнать…
   Он дёрнул девушку за руку, притянул к себе и зажал ей рот.
   – Молчи. Хочешь, значит, узнаешь.
   Рена тихонько пискнула, но подчинилась, хотя теперь-то уж слова так и рвались наружу, разные – гневные, любопытные, испуганные, все вперемешку. А самое ужасное, что ещё и смех начал распирать. Но смеяться было не место и не время. Пообещав, что сама, в случае чего, надаёт себе пощёчин, Рена стиснула зубы.
   – Скажу бежать – беги, – велел Деми. – Туда, к фонарям. Там полицейский на углу, кричи, что на тебя напал твой раб.