Больше, чем я просила (СИ)
Он взял её за руку, и они оба вышли из палаты.
***
Врач наложил Тате повязку на лоб, а также на средний и указательный пальцы правой руки, которыми Тата защитила свою голову от более сильного удара. Доктор предупредил, чтобы она обратилась в больницу, если место ушиба будет долго болеть или появятся кровяные образования под кожей.
Она не могла насмотреться на Артёма. Как бы ей хотелось остаться с ним… Но несмотря на скорую разлуку её всё равно охватывало огромное счастье. Она была рада, что приехала. На лице Артёма она тоже не видела тоскливого выражения. Он улыбался ей и прощался так, будто они уже завтра увидятся. От этого ей стало ещё легче, и она поехала к маме, испытывая долгоотсутствующую радость жизни.
Когда Тата постучала в квартиру Артёма, Светлана сразу же открыла ей дверь. Теперь у Таты были силы, чтобы нормально поговорить с ней. Они общались на кухне несколько часов, периодически перекусывая и попивая чай.
Для Таты поездка домой оказалась глотком свежего воздуха. Но её ждали обязанности перед её учениками. Если не она, то кто научит их элементарным знаниям?
Тата с мамой успели обсудить всё на свете за исключением инцидента с Лизой, которую Тата ни разу не слышала.
Уже прощаясь в дверях, Светлана всё-таки спросила Тату:
– Дочка, я знаю, что царапины Лизы и твой синяк – это последствия вашего с ней разговора, пока я была в магазине. Скажи мне честно, до чего вы с ней договорились?
– Мам, всё нормально. Я просто попыталась донести до неё, что нельзя так обращаться с человеком, который за ней ухаживает.
– Она после тебя такая задумчивая, – произнесла Светлана, пытаясь глазами и интонацией разделить своё удивление с дочерью. – Выгоняет меня из комнаты… Говорит, что ей надо побыть одной.
– Не обращай внимания. Я думаю, это неплохой знак.
***
Тата оказалась в Олонках на следующий день утром. Прежде чем зайти в дом Алевтины она решила приготовить плотный обед, потому что из-за длинной дороги страшно проголодалась. Лукьяна в доме она не нашла. Значит Матвей забрал его к себе.
Затопив печь, она начала готовить: сварила макароны и подогрела котлету, которую купила в кулинарии по пути сюда.
Еда показалась ей вкусной как никогда. Она довольно попивала чай в своей кровати, когда услышала собачий лай на улице и выглянула в окно. К её калитке приближался Матвей вместе с Лукьяном. Тата поставила бокал горячего чая на стол и спустилась вниз.
Открыв дверь, она радостно воскликнула:
– Привет, Матвей! – а потом, обняв, услышала его тусклый голос.
– Тата, что случилось? Мы тут всю голову изломали над тем, куда ты уехала и что у тебя могло случиться. И что это у тебя на лбу и на руке?
– Извини, но у меня правда не было времени на объяснения.
– А сейчас есть?
– Заходи! – она сделала шаг назад, впуская его в дом. – Привет, Лукьян!
Тата присела и обняла пса. Тот радостно вилял хвостом, а его скуления напоминали ей посвистывания.
Оторвавшись от своего любимца, Тата сказала:
– Матвей, как ты узнал, что я вернулась?
– Я гулял с Луком и увидел следы от обуви на снегу возле особняка Роз.
– Ясно! Я принесу нам сюда чай и спущусь.
– Тата, может попьём чай наверху? Зачем бегать? – предложил он, сложив руки по карманам штанов.
– Нет, Матвей. Это неприлично.
– Что значит неприлично? Ты что меня боишься? – спросил он, приподняв брови.
– Не боюсь. Пожалуйста, не обижайся, но я думаю, ты сам понимаешь, что в моей комнате тебе делать нечего. Я сейчас. Мы выпьем чай в классной комнате и поговорим.
Лукьян побежал вслед за ней на второй этаж. Тата налила чай для Матвея и забрала свой начатый.
Она спустилась вниз и поставила на свой классный стол бокалы и тарелку с сушками.
– Тата, что с твоим лбом и рукой? – допытывался Матвей, усаживаясь за стол.
Она обмакнула сушку в чай и произнесла:
– В меня запустила стеклянным бокалом бывшая жена моего мужа.
Тата начала рассказывать историю её замужества с самого начала. Чем дальше она в ней продвигалась, тем глаза у Матвея сильнее округлялись.
Когда она закончила, он сложил руки на столе, как во время деловых переговоров и произнёс:
– Тата, извини меня, но я всё-таки спрошу. Ты в этой ситуации на что-то надеешься? Если да, то скажи на что? Какой смысл от вашего брака с Артёмом? Он всю жизнь теперь вынужден быть со своей бывшей женой.
– Матвей, дело не в смысле. Я не знаю, чем всё это закончится, но я никогда не пожалею, что не бросила Артёма.
– Но у тебя есть реальный шанс провести всю жизнь непонятно как. Ты вроде как замужем и нет… Как таковой семейной жизни у вас с ним нет.
– У Артёма много надежд на нового врача, – Тата улыбнулась, засмотревшись на снегопад за окном. – Если он в это верит, значит верю и я.
– Бедный парень… – Матвей откинулся на спинку стула. – Да и ещё сын пропал у него… А зачем ты к его бывшей жене приходила?
– Когда я поняла, что он из-за неё попал в больницу, во мне вскипела такая злость как никогда в жизни. Из-за паралича Артём её жалел, а она его – ни капли. От этих чувств в моей душе поднялся ураган. Я ударила её, поцарапала до крови… Я знаю, что рукоприкладство – не выход из проблемы, тем более в её положении, но она причинила боль моему любимому человеку и не чувствовала за это вины. Я очень переживаю за Артёма. Вдруг это с ним повторится… Чтобы выдержать Лизу надо быть бетонной стеной, а не человеком.
– Ты просила дать тебе совет? Он тебе ещё нужен? – его глубокий голос заставил Тату посмотреть ему в глаза: взгляд Матвея был пристальным как никогда раньше.
– Я поняла ход твоих мыслей, – ответила Тата, интуитивно понимая, что он может ей посоветовать. – Но я не собираюсь оставлять Артёма.
Он наклонился к ней так близко, насколько ему позволил квадратный столик и «поймал» её взгляд прочными невидимыми нитями.
– Тата, ты молодая девушка. У тебя вся жизнь впереди, а эта Лиза и пропавший Серёжа – его семья… Его крест, если можно так сказать. Ему несомненно проще, когда у него есть такая мощная поддержка от тебя, но а как же ты сама?
Только когда его голубые глаза забегали по её лицу, она смогла оторвать от него взгляд.
– Матвей, я верю, что всё может измениться, потому что время идёт и всё меняет, – она потёрла глаза рукой. – Например, я сейчас с таким спокойствием говорю всем подряд, что Артём мой муж, а раньше у меня на это язык не поворачивался.
– Но почему?
– Это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я боялась спугнуть счастье до такой степени, что старалась меньше говорить о нём вслух.
– Если ты говоришь, что всё может измениться, значит ты допускаешь, что можешь однажды оставить Артёма?
– Сейчас даже мысль об этом вызывает у меня отторжение. Пока мне достаточно знать, что я его люблю, а он меня любит. Ведь у нас обоих на данный момент есть занятие. Ему надо ставить Лизу на ноги, а мне – довести до конца дела с моими учениками. Единственное, чего мне не хватает так это – «я и он вместе».
– Наверное, ты верно мыслишь, – он снова откинулся на спинку стула, а на его лбу образовались две тоненькие складки. – Не нужно загадывать далеко вперёд.
– Это верно. – Тата вспомнила про чай и, обхватив тёплый бокал обеими ладонями, спросила:
– Расскажи, как у вас тут дела? Готовитесь к Новому году?
***
А к Новому году семья Матвея готовилась тщательно. Они все каждый год делали своими руками новые праздничные украшения. Это были вырезки из бумаги в форме снежинок и зверушек, разноцветные гирлянды и красивые вывески «С Новым годом!». Тата тоже поучаствовала в этой самодеятельности и нарисовала несколько рисунков на новогоднюю тематику. Все челны семьи Матвея расхваливали её умения. В Олонках Тата рисовала впервые, и ей было очень приятно снова взяться за кисть.