Легенда о маленькой Терезе (СИ)
- Спасибо тебе, - вымолвила она, не зная, как и выразить свой восторг и благодарность.
Она не знала, что сказать ему – она не привыкла к роскоши, никогда не гналась за ней. Единственная ценная жемчужина в жизни обыкновенной деревенской девушки стояла рядом с ней в облике короля и чужого мужа. Был бы он рядом, а жить… Какая разница, где коротать дни, в которых его не будет? А когда он все же будет рядом, какая разница, что вокруг: шелка и позолота или тихое лесное озеро? И все-таки она благодарна ему.
- Спасибо тебе, Ренард, - повторила Тереза, - но я бы могла жить в более простой обстановке… Это лишнее…
- Ты опять? Ну мы же все обсудили: моя женщина не будет ни в чем нуждаться.
Ренард крепче обнял свою малышку, а потом не удержался и припал к губам, несущим чушь. Ну что за глупенькая девочка! Зачем ютиться по каморкам, если есть возможность жить среди удобств и красоты? Да и разве не может он позволить себе относиться к своей девочке, единственному своему лучику света в темном царстве вечных «должен» и «нужно», как к принцессе? Глупенькая… Придется доказать ей сегодня же, сейчас же, что и любить ее, и просыпаться по утрам куда приятней на этой покрытой шелком кровати, нежели в ее родной грубой постели, к которой она так привыкла! Нет, он ничего не имеет против ее происхождения, привычек, простоты, но… Она больше не крестьянка – она любимая женщина короля! Придется ей смириться с новой ипостасью и привыкать к комфорту. Знала бы, какие планы он вынашивает на их будущее, какое гнездышко готовит им в далеком Абервике!
Улыбнувшись собственной решимости, он толкнул Терезу на кровать. Они любили, они мечтали… Кто ж знал, что их мечтам не сбыться никогда.
Глава 38
Полдень. Утреннее заседание уже прошло, министры разбрелись по своим бесчисленным делам; Ренард сидел в своем кабинете и задумчиво смотрел на лист пожелтевшей бумаги, мелким убористым почерком исписанной с двух сторон. Как не кстати-то эта бумаженция!
Дверь тихонько приоткрылась, и вошла Эмелин.
- Звали, Ваше Величество?
- Да, присаживайтесь, - кивнул на стул Ренард.
Он не обратил внимания ни на усталый тихий ее голос, ни на покрасневшие от бессонной ночи глаза – в отличие от своего супруга, весьма недурно проспавшего в объятиях любовницы всю ночь, Эмелин сегодня так и не ложилась.
- Эмелин, мне нужно будет на несколько дней отлучиться, Вы останетесь за меня.
В ответ не сдержалась горькая усмешка: теперь он не просто не ночует дома, но еще и сутками будет пропадать у своей крестьянки, позабыв не только про жену, но и про свои непосредственные государственные дела, ответственность, в конце концов!
- Хорошо, - сухо ответила Эмелин. – Больше я Вам не нужна? Я могу идти?
- Вы даже не спросите, куда я уеду? – удивившись ее безразличию и непривычной сухости по отношению к себе, спросил Ренард и даже удосужился одарить бесценным взглядом супругу. – Вы плохо выглядите. Вы не приболели?
- Все хорошо, Ваше Величество.
- Эмелин, у меня имя есть. Что Вы заладили со своими «величествами»? Я позову лекаря, пусть посмотрит Вас.
- Не стоит, Ренард. Так куда Вы собрались? – равнодушно спросила Эмелин, чтоб только отвлечь его от своего действительно крайне угнетенного состояния.
- Вот, бумаженция пришла, - Ренард кивнул на лист бумаги. – Какой-то несчастный украл корову из хозяйства местного барона – хотят наказать его за это. Семья бедолаги просит заступиться. Говорят, украл, чтоб семью прокормить – у него шестеро детей и жена больная. В общем, надо разобраться.
- Это далеко?
- Дня два туда, два дня обратно.
- И Вы поедете в такую даль из-за какой-то коровы?
- Да повесят его из-за этой коровы, и разбираться не станут. Неправильно это, поеду. Тем более люди сами просят – нехорошо отказывать. В конце концов, от меня не убудет, а речь о человеческой жизни все-таки. Надо будет помочь этой семье деньгами, работой, может, продуктами – в общем, не мне Вам объяснять. Займетесь?
- Хорошо.
- Без меня справитесь здесь несколько дней?
- Год же справлялась, - пожала плечами Эмелин.
- Ну вот и я так думаю.
- Когда поедете?
- Чем раньше, тем лучше. Сегодня вечером и поеду.
***
Аромат свежеиспеченного хлеба чувствовался даже на улице. Терезе очень хотелось продемонстрировать Ренарду свои кулинарные умения – хлеб уже готов, в чане томится жаркое из гуся! Наверняка, его дворцовые повара, гоняясь за изысками заморскими, такой простой вкуснятиной своего короля не балуют! А она побалует! А заодно и день томительный за работой скрасится.
Она ждала его как обычно, ближе к вечеру, а он уже стоял за ее спиной и любовался своей босоногой девочкой, стоящей на коленях перед камином. Пьянящий аромат, царящий на кухне, дурманил. Ренард даже всерьез стал подумывать, а не отправить ли своих поваров к ней учиться – те, кроме своих лобстеров, похоже, и готовить ничего не умеют.
Ему нравился запах еды, но совсем не нравилось, что из всей одежды, которую он сам лично подбирал специально для нее, которой забит ее шкаф, она откопала где-то серую поношенную сорочку и напялила на себя. Нет, эта рвань ничуть не скрывает ее красивого, манящего тела; паршивка так же притягательна и желанна, особенно в эту минуту – он не видел ее уже несколько часов и безумно соскучился. Ради этого он даже приехал рано, решив остаток дня провести рядом с ней. И, тем не менее, он бы предпочел увидеть ее в ажурном шелковом пеньюаре на худой конец, но никак не в том, от чего его служанки носы поворотили бы! Ну что ж, девочка, будем прививать тебе привычку ходить красивой.
Так и не дождавшись, когда она обернется и увидит его, Ренард сам склонился к девушке, буквально отодрал ее от пола, развернул к себе и припал в поцелуе. Тереза даже пискнуть не успела от удивления – лишь прильнула к любимому, обнимая и зацеловывая, словно вечность прошла с тех пор, как они расстались.
- Освоилась? Как тебе дом? – спросил Ренард, утолив первую жажду.
- Мне нравится, - улыбнулась в ответ Тереза, выскользнула из его рук и через секунду вернулась с хрустящей корочкой свежего хлеба в руках. – Вот, попробуй! Я для тебя старалась.
Отсутствие кольца на ее пальце он заметил сразу. Нахмурился, перехватил ее руку:
- Почему ты сняла кольцо?
- Не обижайся, но я спрятала его, - виновато проговорила Тереза. – Такое украшение на крестьянке сразу привлечет ненужное внимание. Я боюсь потерять его, боюсь, что его украдут. Не обижайся, я же не отказываюсь от него – оно со мной останется навеки. Обещаю!
Ренард только вздохнул ей в ответ, но все же посчитал доводы вполне убедительными. Одними губами выхватил он протянутый кусочек хлеба из ее рук, нахмурился, распробовал с самым серьезным видом придирчивого гурмана, а потом одобрительно закивал: вкусно! А так еще вкуснее: он загреб Терезу в объятия и потянулся к ее губам.
- Подожди же! Сначала я хочу тебя накормить! У меня еще жаркое есть – правда, я не ждала тебя так рано.
- Успеется. Сначала подают аперитив – желаю в качестве него тебя. Но вот этого, - строго проговорил Ренард, стягивая с Терезы сорочку, - чтобы я больше на тебе не видел. Оно портит мне аппетит.
- Но она удобная! – жалобно пропищала Тереза. – Да и запачкать не так страшно.
- Я все сказал.
Несчастная сорочка без сожаления отправилась в пламя камина. Тереза хотела возмутиться, но от возмущения аж дыхание перехватило!
- Так будет со всеми обносками, которые я увижу на тебе.
- Да ты тиран!
- Будешь голой ходить мне на радость, - шепнул он ей на ушко, подхватил Терезу на руки и потащил наверх.
И снова ее руки обнимают крепкую мужскую шею, и снова дрожит под его телом трепетное дитя солнца и полей. Она никак не привыкнет к его напористости в такие минуты: всегда сдержанный, рассудительный, он словно превращался в иного человека – жадного, неуемного фанатика. Одержимы. Оба. До боли во всем теле, до невозможности больше жить вдали друг от друга. Тереза цепляется за его плечи, тянется за спасительным теплом мягких властных его губ – он охотно дарит желанный для обоих поцелуй, спеша опять забыться, раствориться в любимой. Нет, никогда Эмелин не встать рядом с Терезой, никогда не утолить ей той тоски, что гложет душу, убивает, когда малышки нет рядом. «Только не гони меня, только не отпускай, только будь всегда рядом – и мы со всем справимся…»