Расплата (СИ)

Не дожидаясь ответа и возражений, незнакомец все так же учтиво склонил голову и быстро удалился. Вот так вот просто, быстро и нагло. Он ушел, а Кристина сидела неподвижно и не знала, что ей теперь делать. Что ждет ее? К кому за помощью обратиться? И что будет, если обратится? Сияющая Эмма выпорхнула на террасу в предвкушении долгих посиделок с сестрой. Увлеченная своими мыслями, она не заметила, как бледна Кристина, как пусто и испуганно смотрит на юную свою сестренку. Если с егозой случится что-то, она же себе не простит.
— Кристина, ты куда? — удивилась Эмма, глядя, как рванула сестра в дом.
Кристина не ответила. Убежала в спальню, выбрала самый закрытый свой наряд и через несколько минут вернулась в неброском кремовом платье, под самое горло глухо прячущем от посторонних глаз все, что только можно скрыть.
— Ты куда? — с недоумением спросила Эмма. 
— Эммочка, — Кристина вдруг крепко обняла сестренку, — мне надо отлучиться. Это ненадолго, я скоро вернусь, и мы с тобой продолжим нашу беседу, хорошо?
— Кристина, куда ты?!
— Я потом тебе все расскажу. Потом, Эмма. А сейчас иди в дом, пожалуйста, и жди отца. 
— Кристина!
Но Кристина, оттолкнув от себя сестренку, уже сбегала по ступенькам, подолом плотного платья заметая следы незваного гостя.
Карета ждала ее. Незнакомец помог забраться внутрь, сам уселся напротив; успел только крикнуть кучеру: «Трогай!», и тут же кони рванули вперед, вырывая девушку из спасительного убежища, увлекая в пугающую неизвестность. 
Всю дорогу они молчали. Молодой мужчина, не стесняясь, разглядывал Кристину; Кристина же готовилась к встрече с Филиппом. В том, что ее везут к нему во Дворец, сомнений не возникло ни на секунду. И вот уже белеет вдали крыша белоснежного Дворца, сердечко сжалось от тревоги и предвкушения ненавистной встречи, но вопреки ожиданиям, карета с грохотом промчалась мимо.
— Разве Вы везете меня не к Филиппу? — не удержалась от удивления Кристина.
— К Филиппу? Разве я сказал Вам, что везу Вас к Филиппу? — усмехнулся незнакомец.
— Тогда куда?
— Не спешите, Кристина, скоро сами все узнаете.
«Скоро» действительно наступило скоро — минут через десять, не больше, карета остановилась на небольшой площади, хорошо знакомой еще с детства. Кристина ждала от своего спутника хоть какое-то объяснение, но тот молчал. Молча выпрыгнул из кареты, молча подал ей руку и так же молча передал ее подошедшему к ним мужчине в черном плаще; лица своего нового провожатого она не разглядела — просторный капюшон скрывал его почти наполовину. Мужчина учтиво склонился и протянул руку, приглашая проследовать за ним. Одно радует — значит, не Филипп искал с ней встречи, но кто тогда? Кому понадобилась тихая девушка-отшельница в знакомых с детства родных местах? 
— Нам сюда, — незнакомец открыл дверь небольшой деревянной постройки, приглашая девушку внутрь. 
Таверна. Вот уж последнее место, если не считать королевский Дворец, где хотелось бы ей оказаться, но Кристина, бросив недоверчивый взгляд на спутника, послушно проследовала внутрь — чуть греет мысль, что идет не к Филиппу, и даже легкое любопытство пробилось сквозь страх — ну кто же?! Запах пригоревшего мяса и хмеля неприятно ударил в нос. Нет, от кусочка сочной свинины она б не отказалась, но не здесь и не сейчас, когда страх щекочет спину, умоляя как можно скорее покинуть это злачное место. По пути к лестнице Кристина мельком осмотрелась — кого здесь только не было! Пузатые седые дядьки и совсем молоденькие, явно высокого происхождения надменные сыны громко, едва ль не захлебываясь, глотали свое пиво, умудряясь попутно кидать мутные взгляды по сторонам. Один такой взгляд упал и на нее, в полупьяном оскале довольно растянулись лоснящиеся от жира пухлые губы. Кристина сделала вид, будто не заметила этого недвусмысленного взгляда — вероятно, старикашка принял ее за одну из тех, кто готов исполнить любой каприз за кусок пригоревшего мяса и отвратительного пойла. Словно в подтверждение этих мыслей взгляд на секунду задержался на высокой стройной девушке с роскошной копной рыжих волос, упавших на неприлично открытые плечи: яркая, красивая куртизанка бросалась в глаза издалека; даже странно, что рядом сидящий мужчина в черном камзоле не смотрит на нее. Впрочем, чему удивляться? Немудрено, что женщин здесь за людей не считают, руку протяни — вот она, на все готовая, уступчивая, непритязательная… Вон как вьется перед ним, так зачем ему-то стараться? Зато, почувствовав на себе взгляд, мужчина обернулся на Кристину. Всего доля секунды, но и этого хватило, чтобы в темных его глазах прочитать презрение. Он поспешил отвернуться, всем видом демонстрируя, что дешевое, отвратительное пойло в его кружке куда предпочтительнее. Похоже, он тоже принял ее за куртизанку. 
 
— Осторожно, — спутник легонько схватил Кристину под локоть, помогая подняться по узкой лестнице. — Нам сюда, — подвел к одной из дверей на втором этаже таверны. 
Кристина вошла внутрь. Дверь тут же закрылась. Это была очень темная комната — без окон, лишь только из камина вырывалось тусклое рыжее свечение. Странно, оно будто бы силком продиралось сквозь темные преграды и никак не могло осветить комнату. Когда глаза привыкли к полумраку, девушка невольно отступила к двери под глухой вскрик ужаса, сорвавшийся с губ — преграды зашевелились, и в свечении огня она увидела ИХ.
Их было пять. Пять огромных человеческих фигур с белыми, неживыми лицами-масками. Длинные черные плащи не позволяли их разглядеть — мужчины? Женщины? Кто они? Что им надо от девушки-отшельницы, никому на свете за всю свою жизнь не сделавшей ничего плохого? Предчувствие тянуло когтистые лапы, ледяным ознобом окутывая Кристину.
— Кто вы? Что вам нужно? — собрав остатки самообладания, спросила девушка, пятясь к двери. 
Фигуры зашевелились, молчаливо расступились в полумрак, обступая добычу; лишь один, тот, что стоял по центру, так и остался стоять на месте, сквозь щелки мертвой маски разглядывая Кристину. Глаза на мертвом лице были живые. Она не могла видеть их, но она чувствовала взгляд этого человека — холодный, колючий и смертельно опасный. Должно быть, все же случилась ошибка, и ее, Кристину, приняли за кого-то другого.
— Простите, я…
Задыхаясь от страха и ужаса, девушка бросилась на выход. Что?! Напрасно она боролась с неподатливой дверью, напрасно до исступления дергала железную рукоятку наглухо запертого спасения, напрасно колотила что есть силы по глухому к ее мольбам дереву… 
— Выпустите меня! — закричала девушка, оборачиваясь к своим страхам. — Я не…
Дар речи исчез вместе с их плащами. Она думала, ей померещилось, и она зажмурилась, чтобы не видеть больше таких миражей, но когда глаза открыла, мираж не исчез — одни только маски скрывали лица пятерых крепких мужчин; скрывать же свои абсолютно голые телеса незнакомцы больше не считали нужным и теперь без стеснения демонстрировали свою заинтересованность в попавшей в их лапы девушке. 
Не успела она и опомниться, как один из них в один прыжок оказался за ее спиной. Скрутил ей руки и, мертвой хваткой удерживая за волосы, толкнул вперед, к тому, что все так же холодно и безразлично к ее испугу продолжал молча за ней наблюдать. Вероятно, он тут главный — этот крепко сбитый, как оказалось, светловолосый мужчина. Возможно, даже молодой.
— Вы не ошиблись дверью, барышня, — раздался приглушенный голос из-под маски.
— Что вам нужно?! Кто Вы?! Отпустите! — дрожащим голосом взмолилась Кристина.
Молчание в ответ. Но вот он сделал шаг навстречу, невидимым взглядом гипнотизируя жертву. Протянул руку в сторону и в тот же миг в протянутую ладонь лег, блеснув холодной сталью, небольшой кинжал с резной рукояткой. Кристина дернулась, да только безуспешно — намертво прилепившийся сзади мужчина держал ее так крепко, что кроме как беспомощно дернуться, сделать она ничего не смогла. Попыталась закричать — быть может, в проклятой таверне найдется хоть кто-то, кто поможет несчастной девушке! Не получилось. Горло пересохло, губы жадно глотали спертый воздух, а вот закричать так и не получилось… Человек с кинжалом сделал шаг вперед и коснулся холодным металлом ее лица. Кристина замерла, дышать позабыла, с нечеловеческим страхом вглядываясь в черные глазницы маски. Палач наслаждался страхом жертвы. Провел легонечко по щеке, спустился к шее, коснулся глухого ворота платья…