Расплата (СИ)

— Да открывайся же ты! — раздался отчаянный выкрик из комнаты, сопровождаясь странным грохотом. 
— А ну стой! — выкрикнул Этьен, влетев в комнату.
Девушка, обмотавшись простыней, стояла на подоконнике и отчаянно пыталась открыть окно. В старой гостинице рамы рассохлись, механизмы давно проржавели, и только это теперь спасало неугомонную девчонку от очередного страшного шага.
— Стой, глупая! 
Он подскочил к девчонке и рывком оттащил от окна.
— Отпусти! — завопила девушка, вырываясь из цепких лап незнакомца. — Не трогай меня! Отпусти!
Она билась так, словно от этой схватки зависела вся ее жизнь. Билась, кусалась, впивалась ногтями в его плечи, стараясь причинить как можно больше боли, а он упорно тащил ее к кровати, попутно кляня и девчонку, и свою суперспособность притягивать неприятности на неугомонную головушку.
— Да успокойся же ты!
Кое-как дотащив сумасшедшую до кровати, бросил ее на подушки — девушка же, словно заведенный мячик-попрыгунчик, тут же подскочила и попыталась убежать.
— Успокойся! — рявкнул мужчина, одним резким движением возвращая ее на кровать.
Он навалился сверху в попытке удержать ее на месте, коленями до боли сжал ее бедра, и все пытался зафиксировать ей руки, а она билась в истерике, неестественно выгибаясь под тяжестью мужского тела, и все плакала, все умоляла:
— Отпусти меня… Пожалуйста, не трогай меня… Не надо!
— Да не трогает тебя никто! Успокойся! Успокойся, ничего я тебе не сделаю! 
А могла ли она верить его словам? Силенки хрупкой девушки на исходе, с тяжелой навалившейся на нее тушей бороться бесполезно… Она сдавалась. Примолкла, понимая, что схватку проиграла, и только слезы неустанные еще быстрее потекли по щекам.
— Успокойся, — сказал он уже тише, ласковее, чуть ослабив хватку на ее руках. — Я не враг тебе, слышишь? Как зовут тебя?
— Кристина, — еле слышно проговорила девушка. — Пожалуйста, слезь с меня.
— Слезу. Как только ты успокоишься и пообещаешь оставить свои попытки отправиться в мир иной раньше времени.
— Тебе-то что? Жалко?
— Жалко. Хочешь свести счеты с жизнью — делай это где-нибудь в другом месте, подальше от меня, договорились? 
— Слезь с меня, — шмыгнула носом Кристина. — Пожалуйста, слезь. Я ничего с собой не сделаю.
— Смотри мне, — осторожно отпуская девушку, Этьен отодвинулся на дальний край кровати, готовый в любой момент предупредить любое неосторожное движение. — Еще одна попытка и я привяжу тебя к кровати, поняла?
— Сказала же уже.
Кристина поправила наполовину сползшую с нее простыню и забилась в самый угол, заплаканным трясущимся зверьком разглядывая незнакомца. Враг ли? Друг ли? Почему так отчаянно не дает поставить жирную точку в безумии под названием жизнь?
— Есть хочешь? 
От неожиданности она даже плакать перестала. Незнакомец недоверчиво разглядывал ее, словно диковинку, но теперь в его глазах не было прежних злости и презрения, в них жила жалость к участи незнакомой девчонки и желание помочь. Кристина неопределенно пожала плечами — о еде она сейчас вообще не думала.
— Сейчас принесу тебе что-нибудь.
Он поправил рубашку и направился к выходу. Возле самых дверей вдруг остановился, еще раз окинул девчонку взглядом, а потом подошел к шкафу и все же достал толстую веревку.
— Не надо, пожалуйста! — задрожал голос девушки, когда он решительно взял ее руки и стал связывать.
— Извини. Это для твоей же безопасности. Не больно? — завязав узел на ее запястьях, он перекинул конец веревки через прутья кровати и завязал еще один такой же узел. — Быстро не развяжешь. А мне так будет спокойнее. Давай без фокусов, я сейчас вернусь.
Он и правда вернулся быстро. На деревянной подставке принес тарелку аппетитного жаркого и стакан сока, подмышкой придерживая небольшой сверток. Этьен поставил еду на столик и направился к девушке.
— Это платье, — бросил он сверток Кристине на колени и стал развязывать веревку. — Одевайся.
Этьен чуть отошел от кровати, но покидать комнату не спешил, не взирая на растерянный взгляд несчастной — он что, так и будет стоять здесь и пялиться на нее?
 
— В комнате слишком много колющего и режущего, чтобы я оставил тебя здесь одну, — прочитав немой вопрос в ее глазах, ответил Этьен.
— Сказала ж уже — ничего не сделаю.
— Не убедила. Или одевайся при мне, или ходи голой. Жаркое, кстати, остывает.
Кристина чертыхнулась в сторону, да только делать нечего, не в простыне ж ходить все время. Да и он наверняка уже разглядел ее во всех деталях еще вчера — от этой мысли совсем дурно стало; Кристина натянула простыню еще выше и, опустив глаза, тихо проговорила:
— Отвернись хотя бы. Отвернитесь, — робко поправила она саму себя.
Без лишних слов Этьен отвернулся. Быстро, боясь, что он оглянется, решив, что опять пошло что-то не так, Кристина сменила спасительную тонкую простыню на платье. Вот только застегнуть его на спине так и не смогла, сколько не мучилась — пальцы все еще дрожали, а маленькие пуговички никак не желали влезать в неподатливые прорези. Этьен, уловив ее замешательство, обернулся и решительно подошел ближе. Девушка тут же отпрянула, в глазах промелькнул испуг.
— Застегну, — чуть повысив голос, пояснил он. 
Кристина нерешительно повернулась к нему спиной и убрала раскиданные по плечам волосы. Он сделал шаг к ней, а взгляд уцепился за темно-сиреневые с синеватым отливом пятна от чужих жестоких пальцев на некогда гладкой нежно-розовой спине. Он не удержался, коснулся одного из них. Кристина вздрогнула и подалась вперед, уворачиваясь от его руки.
— Прости, — поспешил извиниться Этьен, ругая себя за неосмотрительное прикосновение, и мягко вернул девушку на место. — Больно?
— Что там? — глухо спросила Кристина, чуть обернувшись.
Он замолчал. Говорить ей — все равно, что масло в огонь подливать. Осторожно застегнул платье, стараясь не смотреть ни на ее спину, ни на блеснувшую на ее щеке слезу.
— Ничего. Пройдет, Кристина. Иди, поешь, остыло уже все.
Он усадил Кристину в кресло, а сам сел напротив. Не терпелось расспросить ее, что случилось, но боялся очередного приступа истерики. И все же ему необходимо знать, кого пригрел рядом с собой. 
Кристине же кусок в рот не лез. Колупала кусочек мяса, а саму едва не стошнило от одного запаха, так не вовремя напомнившего о вчерашнем вечере в таверне. Так и не притронувшись к еде, девушка отодвинула тарелку.
— Не могу. 
Настаивать он не стал — молча убрал тарелку и пододвинул стакан с соком. Дал ей спокойно сделать несколько глотков и только потом все же решился коснуться неприятной им обоим темы.
— А теперь рассказывай, кто ты и откуда? И главное, что произошло в таверне?
Он видел, как дрогнула ее рука. Девушка поспешила отставить стакан, а вот откровенничать она явно не готова. Промолчала. В глазах опять заблестели слезы.
— Кристина, ты должна мне все рассказать. Я имею право знать, кто ты и что несешь мне. Это не любопытство. Возможно, я смогу тебе помочь.
— Мне нельзя помочь. Все, что Вы можете сделать для меня — дать спокойно умереть. Хотя бы не мешайте.
— Нет. 
— Почему? Какое Вам дело до меня?
— Дела никакого. Но смотреть, как молодая девчонка торопится расстаться с жизнью, я не хочу.
— Я Вас не заставляла смотреть. Зачем Вы пошли за мной? Зачем вытащили меня?
— Кристина, успокойся, пожалуйста.
— Зачем?! — девушка резко отскочила к окну; она уже не спрашивала — она кричала, вновь и вновь проживая вчерашний день. — Решили поиграть в благородного рыцаря?! А Вы знаете, на что меня теперь обрекли? Думаете, жизнь мне спасли? Нет! Вы обрекли меня на нечто худшее, чем смерть. 
— Прекрати!
Он подошел к ней и, наплевав на всю осторожность, привлек к себе. Девчонка взвыла, все пыталась вырваться, отбиться, а он, не взирая на ее сопротивление, еще крепче обнял, пытаясь успокоить.