Расплата (СИ)

— Так, ладно, не время для самобичевания, — вмешался Морис, все это время внимательно следивший за разговором. — Что о женихе этом знаете? Имя, чем занимается — все, что знаете, выкладывайте.
— Ланс Терье. Занимается добычей алмазов…
— Ясно, можете не продолжать, — махнул рукой Морис, а потом тихо добавил Этьену: — Слышал о таком. Сокол этот состоит на службе у Филиппа, всего лишь гвардеец. Как ты понимаешь, никакими алмазами он заниматься не может. Наврал он твоей Кристине с три короба, но вот зачем… 
— Думаешь, Филипп?
— Как знать, как знать… Он же однажды уже хотел ее получить?
Филипп… Больше некому. Не угомонился, гаденыш…
— Куда увезли Кристину, знаете? — спросил Этьен. 
— Нет, — покачала головой Эмма. — Всеми приготовлениями к свадьбе занимался этот Ланс — сами понимаете, для Кристины это совсем не праздник. Нас в известность никто не ставил… Но когда Кристину увезли, слух пошел, что во Дворец ее увезли. Может, это слух только, а может… 
— Ясно, — выдохнул Этьен. 
Злость на Кристину, позволившую себе довериться чужаку, на барона, не сумевшего уберечь дочь, на поселенцев, затравивших несчастную девушку, и даже на себя, не предусмотревшего такой исход событий, с головой накрыла молодого мужчину. Он едва сдерживался, чтобы не вывалить сейчас на несчастное семейство все то, что думает о них, но время ли? Кристину надо вытаскивать. Но Филипп, похоже, сдаваться не собирается, а значит, лишившись Кристины, придет, скорее всего, за Эммой. 
— Так, господин барон, собирайте все самое необходимое — вы с Эммой уезжаете, — выпалил Этьен после недолгого раздумья. 
— Что? Куда? — возмутился барон.
— Вы хотите, чтобы участь Кристины постигла Эмму? Увозите дочь, пока не поздно. 
— Господин Леронд, я благодарен Вам за заботу, но давайте я сам буду решать, что мне делать.
— Уже решили, — со злостью оборвал Этьен. — И где теперь Кристина? О ней я позабочусь. Я вытащу ее, но Вы должны понимать — сегодня Филипп лишится Кристины, а завтра он придет за Эммой. Так что без лишних слов. Собирайтесь. Морис, найди наших, приведи кого-нибудь сюда. 
— Ты готов засветить наших людей? — прошипел Морис.
— Не засветим. Но барона с дочерью нужно спрятать. Морис, ты, кажется, помощь свою предлагал — вот и помогай, а нет, так катись на все четыре стороны! 
— Да ладно тебе, не кипятись, — отмахнулся парень, послушно направляясь к дверям. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
  
Глава 15
 
— Добро пожаловать домой!
Не очень крепко стоя на ногах, Ланс Терье протянул руку, помогая Кристине выйти из кареты. Не без удовольствия вдохнула она свежую ночную прохладу после тягучей духоты, помноженной на резкий запах перегара. Ланс отворил ворота и легонько подтолкнул девушку вперед, приглашая ступить на территорию теперь уже их владений — сквозь темную густую листву, окутанную ночным мраком, чуть поблескивали тусклые фонари, подсвечивая небольшой двухэтажный дом.
— Не бойся, я здесь тоже всего лишь второй раз, — непонятно чему обрадовавшись, рассмеялся мужчина.
Кристина молча обернулась в ожидании пояснений.
— Подарок Филиппа на нашу свадьбу.
— Филиппа?! 
— Ну да, Филиппа, — он предпочел не заметить ни вспыхнувший испуг в глазах девушки, ни ее дрожь от упоминания одного только имени своего мучителя. — Что тебя так удивляет? Твой муж верой и правдой служит своему королю, а Филипп своих людей не забывает.
Кристина остановилась как вкопанная. О том, что Ланс Терье служит королю, она знала — он не скрывал этого, хоть и предпочитал не углубляться в детали своей службы, с куда большим упоением рассказывая об алмазах, которыми он якобы промышляет, но сейчас вскрывшийся факт королевской щедрости не на шутку пугал и настораживал девушку. Одно неприятное открытие уже вскрылось сегодня утром — для свадебной церемонии Филипп предоставил зал Королевского Дворца. Узнай она об этом хотя бы вчера, она бы разорвала помолвку немедленно, но будущий муженек не счел нужным посвящать свою избранницу в подготовительный процесс, да и она особого интереса не проявляла — какая разница, как будет проходить торжество, если под венец идешь с чужим, нелюбимым человеком лишь только для того, чтобы спасти семью от позора. И вот теперь этот дом…
 
— Кристина, перестань бояться каждого шороха. Да, я служу Филиппу — ты об этом знала с самого начала. Но я вовсе не людоед, и у меня нет кладбища мертвых жен, поэтому не надо так на меня смотреть. Пойдем уже, прохладно, — по-хозяйски примостив руку на пояснице девушки, проговорил Ланс.
Кристина с опаской всматривалась в лицо мужчины. Выпитое за вечер вино определенно развязало ему язык — он стал смелее, увереннее, и все меньше походил на того несчастного, измотанного жарой и жаждой человека, в один прекрасный день оказавшегося на пороге ее дома. За ними всего лишь закрылись ворота, а показалось, что захлопнулась ловушка, мастерски расставленная Филиппом. Она беззащитна перед венценосцем как никогда — ее семья далеко, да и она сама скорее добровольно отправится в лапы Филиппа, нежели позволит себе впутать в скверную историю отца или Эмму; она одна теперь, за нее некому заступиться, и вся ее судьба отныне в руках незнакомца, идущего рядом. Чего ждать от него? Чего ждать от человека на службе у Филиппа? Она не знала. Не знала, но верила, что испытания, выпавшие на ее долю, не могут быть бесконечны, и рано или поздно кошмар закончится, а то доброе, что еще осталось в этом мире, протянет ласковые руки и обогреет. Быть может, в нем и есть спасение? Ну и что с того, что служит он Филиппу? Он же не скрывал этого, а должен был, если бы хотел обмануть ее. Этот захмелевший человек, так открыто говорящий с ней о Филиппе, закрыл глаза на всю ту мерзость, которую ей не простили ее же «праведные» сопоселенцы и клявшийся в любви до гроба Камиль; они ее не простили, а он, чужак, протянул руку помощи. И хочется верить, что не врали те глаза, что участливо взирали на отвергнутую своими же девушку, предлагая помощь пусть даже таким, довольно своеобразным способом. Так можно ли записывать его в негодяи лишь только потому, что он не ренардист, а человек Филиппа? Ведь здесь тоже живут люди, и больше половины мужского населения так или иначе, но служат королю — не могут же все быть подонками, подобными тем, кто надругался над ней месяц назад в таверне! И все же, чем ближе подходили они к дому, тем больше сомнений закрадывалось в душу измученной девушки, уже не знающей, где правда, а где ложь; ступая по мощенной камнем дорожке, ей все больше хотелось развернуться и убежать отсюда, и если б не его рука, мягко, ненавязчиво, но при этом довольно уверенно придерживающая ее, она б наверняка хотя бы попыталась вырваться из молчаливого гнетущего плена, ощутимого кожей. 
Тишина и покой встретили ступившую в дом парочку. Невозмутимый стражник на входе молча отошел на шаг в сторону, пропуская хозяев, и тут же вернулся на свое место у тяжелой двери. 
— Это для твоей же безопасности, — предупредил Ланс, уловив тревогу в глазах Кристины. — Я редко бываю дома, тебя будут охранять. Дом на отшибе — случись что, до людей не докричишься. И еще, по ночам не вздумай из дома выходить — лес рядом, волки могут забрести. Захочешь воздухом подышать — в твоей спальне есть балкон.
«Волки… Есть и люди пострашнее волков», — отметила про себя Кристина, осматриваясь в новом жилище. 
— Пойдем, покажу твою спальню, — приобняв за талию, Ланс настойчиво повел девушку к лестнице, не давая толком ознакомиться с первым этажом. Впрочем, знакомство с домом вполне обождет до завтра — день выдался тяжелым, суетным, и усталость, валящая с ног ее, наверняка и ему не чужда.
— Обживайся.
Он завел ее в спальню и почти сразу же ушел, оставив одну. Где-то в глубине души она опасалась и своего почти что мужа, и эту ночь — да, он обещал не трогать молодую жену, дать ей время привыкнуть и к мужу, с которым бок о бок предстоит теперь жить, и к новой жизни, в которой не должно быть, как он уверял, места всему тому кошмару, который она уже пережила, но разве можно верить человеку, которого почти не знаешь? И все-таки, он сказал не «нашу», а «твою» спальню — значит, помнит свое обещание, данное в обмен на ее согласие… Как только дверь закрылась, тревога отступила. Кристина прошлась по небольшой уютной комнатке, успев разглядеть в полумраке широкую кровать, дамский столик и камин, обещающий теплые приятные вечера с чашкой чая и доброй книгой. Она прошла дальше, к еще одной двери — та с легкостью поддалась, и свежий воздух влетел в комнату, заигрывая с тончайшими полупрозрачными занавесками.