Расплата (СИ)

Не сказать, чтоб он поверил — внимательно изучил лицо девушки, полное волнения, тревоги и смущения, но больше вопросов задавать не стал.
— Руку от нее убери, — недовольно проговорил он Морису и, дождавшись исполнения приказа, добавил: — Отведи Кристину на поляну. Я сейчас подойду.
Получив кивок согласия, Этьен резко развернулся и ускакал, опять оставляя девушку на попечение друга.
  
Глава 20
 
На небольшой поляне, под раскидистым деревом, их уже ждал накрытый на две персоны столик: дымится омлет с ломтиками бекона, разжигая аппетит одним только запахом, манят пчел ароматные фрукты и свежая выпечка, а рядом с графином сока в фарфоровом чайнике заваривается чай.
— Приятного аппетита, Кристина, — проговорил Морис, усаживая девушку в мягкое кресло. — Был рад Вас видеть. 
— Вы не останетесь?
— Моя миссия выполнена, — улыбнулся парень. — Дальше и без меня справитесь. Надеюсь, доблестный рыцарь не даст заскучать своей принцессе! До встречи, Кристина! 
Морис ушел, а через несколько минут показался и Этьен — он успел сменить промокшую после тренировки рубашку и теперь пешком направлялся в сторону Кристины. 
— Морис тебя не утомил? — спросил он, усаживаясь в кресло.
— Нет, что Вы. 
— Тогда кушай, — кивнул Этьен на тарелку. — Остынет — будет невкусно.
— Не боитесь покалечиться, выполняя такие трюки? — послушно отрезав кусочек омлета, спросила Кристина.
— Те, кто боятся, здесь не тренируются. Испугалась?
— Немного. 
— Напрасно. Бывают трюки и посложнее, — улыбнулся Этьен, потягивая сок.
— И все-таки впечатляет. Зачем нужны такие сложности? Вы готовитесь к войне? 
— К войне? Нет. Хотя к ней всегда нужно быть готовым.
— И с кем же Вы собираетесь воевать?
— Кристина, зачем тебе это? — притворно нахмурился, едва сдерживая улыбку, Этьен.
— Это тайна? Мне, правда, интересно. Да и Вас хотелось бы узнать получше. Кто Вы? Я по-прежнему очень мало знаю о Вас. 
— Ты и так знаешь уже гораздо больше, чем нужно. Кушай. Все равно есть вопросы, на которые я не дам тебе ответа.
— А Вы загадочный господин, граф де Леронд, — вздохнула Кристина. — Вы случайно не имеете отношения к такому же загадочному наследнику Ренарда?
Этьен подобного заявления не ожидал, но Кристина, расправляясь с омлетом, не заметила, как напрягся он, и как ни в чем не бывало, продолжила:
— Признаться честно, меня иногда посещают мысли, что Вы служите ему.
— И откуда же такие подозрения?
— Помните нашу первую встречу? Разговор на балконе? Вы были так уверены, что этот мальчик существует, что и я сомневаться перестала. К тому же, как выяснилось, Вы не сторонник Филиппа, но и про нас, ренардистов, не знаете. А теперь еще и вот это все, — кивая в сторону стрельбища, Кристина ждала опровержения или же подтверждения своей догадки. — Может, наследник готовится к войне с Филиппом? 
— С Вами опасно иметь дело, баронская дочь, — усмехнулся Этьен. — Но я тебе уже говорил, я не ренардист и не сторонник Филиппа — я сам по себе. Да и здесь, — добавил он, кивая в сторону стрельбища, — учат не нападать, а скорее защищаться. Увы, Кристина, нет пока в Риантии той силы, которая могла бы противостоять Филиппу.
Кристина внимательно смотрела на мужчину, ища в его лице хоть что-то, что даст надежду когда-нибудь вернуть ту прежнюю, знакомую ей с детства страну. Надежду, что когда-нибудь она сможет без опаски вернуться домой и спокойно разгуливать по знакомым улочкам столицы. Надежду, что ни к ней, ни к Эмме, ни к сотням других девушек больше не прикоснется грязная лапа короля. Но на лице мужчины ничего не прочитать — он улыбается, щурится от слепящего солнца и доедает свой омлет, ни подтверждая, ни опровергая приведенные доводы — слабые, призрачные, спонтанные… Но так хочется верить, что где-то существует таинственный наследник и делает все, чтобы спасти страну отца от верной, неминуемой гибели.
— Вы убиваете во мне надежду, Анри, — вздохнула Кристина.
— Не говори так, надежда есть всегда. Кристина, забудь о Филиппе, ладно? — Этьен отложил пустую тарелку в сторону. — Филипп далеко. Твоя семья надежно спрятана. Здесь тебе ничего не угрожает, и поверь, я сделаю все, чтобы ты забыла весь этот кошмар. И начнем мы заниматься возвращением тебя к жизни уже сегодня — для начала хочу показать тебе Абервик. Это очень красивый старинный город, жемчужина Риантии. Ренард не зря бился за этот город. Надеюсь, тебе он тоже понравится. 
 
Этот город не может не нравиться. Историю его возвращения в состав Риантии Этьен знал со слов Милоша и своих наставников — достаточно только заикнуться о красотах Абервика, а каждый уже считает своим долгом вспомнить и Ренарда, и его доблестные заслуги. Здесь помнят молодого короля, едва вступившего на престол, но при этом поспешившего приехать на западную границу при первых же волнениях. Помнят, как самоотверженно вел он своих людей, вытесняя врага с границ родной страны, а потом и из Абервика. Даже здесь, в тогда еще чужом городе, Ренарда встретили тепло, как родного — он сделал все, чтобы ни один мирный житель не пострадал от военных действий. Раненый, голодный, в изношенном камзоле он умудрялся думать о тех, кому он и королем-то тогда еще не был: в минуты военного затишья сам частенько навещал раненых солдат и помогал семьям пострадавших, поддерживая и золотой монетой, и продовольствием, и добрым словом. Теперь же и сам Этьен мог поведать любому кучу историй, связанных с отцом и этим городом, что и делал, крепко держа за руку Кристину.
— А в этом доме когда-то останавливался сам Ренард, — показывая на небольшой неприметный особняк, ничем, кроме огромных трещин, не выделяющийся среди остальных, проговорил Этьен.
— Разве он не мог себе позволить условия чуть лучше? — удивилась девушка, разглядывая дом, явно не предназначенный для визитов королевских особ.
— Мог, конечно. Но не хотел. Считал, что на войне все равны: будь то король или простой солдат.
— Он был удивительным человеком, — улыбнулась Кристина, и тут же с грустью добавила: — Жаль, что Филипп ничего не унаследовал от отца. Они небо и земля, будто не родные.
Ничего не ответил Этьен. Прижал к себе девушку и повел дальше по узким петляющим улочкам, пока они не вышли на просторную площадь, кишащую народом: здесь и горожане, вышедшие на прогулку, и торговцы, прямо на брусчатке раскладывающие свой товар, и беззаботные ребятишки, своим веселым смехом заражающие всю округу. Кристина невольно заулыбалась, глядя на пеструю, галдящую толпу — здесь жизнь течет, хлещет… Здесь нет боли и страданий, филипповской грязи, въедающейся под кожу, рисующей морщины на молодых лицах и седину на некогда пышных темных шевелюрах. Здесь еще жива прежняя, родная ее страна, и слезы наворачиваются на глаза, стоит подумать, что рано или поздно гниль дойдет и до этих окраин, если не остановить молодого жестокого зверя, шагающего по стране и убивающего все светлое и доброе на своем пути. 
— Ну что с тобой опять? — тихо спросил Этьен, обнимая Кристину за плечи.
— Все в порядке, правда. Просто вспомнила свой родной город… Когда-то в нем тоже кипела жизнь, а теперь… Да и Вы сами видели, что творится в столице.
— Ничто не вечно, Кристина, не грусти. И времена Филиппа тоже. Пойдем, кое-что покажу.
Через несколько минут шумная площадь оказалась позади. Они нырнули в тихий сквер, прошли по каменной дорожке, обрамленной разноцветьем знаменитых риантийских клумб, и вышли к небольшому пруду, усыпанному лилиями. На берегу, почерневший от времени, заросший мхом, стоял каменный ангел. 
— Ходит легенда, если здесь загадать желание, оно обязательно сбудется, — проговорил Этьен, подводя девушку к статуе. — Коснись его крыла и загадай желание.
— Так уж и сбудется? — с недоверчивой улыбкой спросила Кристина.
— Люди просто так не станут говорить — конечно, сбудется! 
— Ну хорошо. Тогда давайте загадывать вместе — хочу, чтобы и Ваше желание сбылось, Анри.