Расплата (СИ)

Приспустил. Чтобы Филиппу удобнее было брать несчастную… Адриан обошел Кристину — теперь ему видно ее искаженное болью лицо. А льдистый взгляд за ее спиной следит за ним, ища в глазах его тепло и жалость. Вот только если найдет — ждет и Адриана не лучшая участь. Держаться надо. Хотя бы ради этой девочки. И он держался. И взгляд холодный, невозмутимый, будто бы плевать ему и на девчонку, и на крик ее, и на слезы, устремился аккурат в королевские очи, изо всех сил демонстрируя готовность пойти на все ради удовольствия своего короля. Филипп лишь на мгновение замешкался, приспуская штаны и пристраиваясь к телу девушки; Адриан же, воспользовавшись заминкой, аккуратно скользнул ладонью к шее Кристины — девушка чуть дернулась от неожиданности и тут же обмякла. 
— Филипп, она сознание потеряла.
Благо, о маленькой хитрости, с которой Адриан отключает своих строптивых жертв, Филиппу неизвестно. Пережав артерию, он даже руку не стал убирать — всем видом демонстрируя, как расстроен нарушенными планами своего короля, он будто бы пытался привести пленницу в чувства.
Филипп чертыхнулся, льдистый взор опять впился в помощника, ища следы предательства. Но невозмутим Адриан — открыто, равнодушно смотрит он в королевские очи. 
— Я же предупреждал тебя, она не выдержит, — пожал плечами маркиз.
Филипп обошел Кристину и со злостью оттолкнул Адриана — он не настолько доверяет ему, чтобы поверить словам. Приподнял откинувшуюся голову девушки, заглянул в лицо — и, правда, без сознания. Недолго думая, со всей дури впился пальцами в растерзанную спину — не шелохнулась. Недовольным взглядом окинул маркиза.
— Филипп, ну я-то здесь при чем? — развел руками Адриан. — Девчонка и так натерпелась за эти дни…
— Этьен на тебе, — оборвал Филипп. — Ищи где хочешь и как хочешь. Живого или мертвого, но ты должен его достать. Не достанешь — с тебя шкуру спускать буду. Надеюсь, ты понимаешь, почему до сих пор жив. И еще, друг мой жалостливый, Кристина через три дня чтоб была как новенькая. В моей постели. Понял? 
— Этьена ищу, знаешь же. А для Кристины три дня мало, посмотри на нее, — кивнул на девушку Адриан, — она же сдохнет под тобой.
— Это ее проблемы, — бросил Филипп, направляясь к выходу.
— Филипп! Ты же так хотел заполучить ее! Неужели теперь с такой легкостью убьешь?
Филипп остановился у выхода. Да, хотел. А толку-то? Только злит его еще больше своим отчаянным упрямством и любовью к бастарду. А он другую в ней искал — Герду. Он по свету рыщет и тепла ищет — того, из детства, рядом со служанкой; он любви такой же хочет — жертвенной, искренней, а находит только холод и ненависть черную. Все его ненавидят, все нож в спину вонзить хотят… Все его Зверем считают. Да в общем-то, верно считают. Филипп обернулся и посмотрел на Кристину — жуткое зрелище, особенно со спины.
— Сколько времени ей нужно? — смягчился Филипп, за льдом в глазах тоску по человеческому пряча.
— Не знаю. Дней десять, может, больше.
— Неделя. Через неделю приведешь ее ко мне.
  
Глава 41
 
Кристина пришла в себя на кровати в своей маленькой комнатке. Прогоняя боль, ласкала изуродованную кожу легкая прохлада. Девушка открыла глаза, а взгляд тут же наткнулся на голую мужскую спину — Адриан в одних штанах копался в разложенных на столике маленьких баночках. Кристина невольно засмотрелась на его спину — смуглая, крепкая, покрытая длинными белесыми шрамами, будто не он пытал людей, а его пытали. «Странный человек», — подумала Кристина, продолжая осмотр. Палач. Убийца. Нелюдь под стать своему королю. И все же к ней он добр и ласков… И, кажется, это его заслуга в том, что в эту минуту она не умирает от боли. 
— Очнулась? — почувствовав ее шевеление, спросил Адриан, а потом обернулся и с улыбкой посмотрел на подопечную: — Ну как ты, непокорная женщина? 
— Вы садист — Вы знаете об этом? 
— Служба у меня такая. 
— Какая такая? Истязать беззащитных девушек? 
— Да ладно, не драматизируй. Если бы тебя истязали на полную мощь, ты бы не очнулась через час.
 
— Через час?! 
— Ну да.
Через час! А ей казалось, прошла целая вечность. А ей казалось, кошмар бесконечен, и она, подобно святой мученице, умирала за любовь и справедливость… А он, смеясь, говорит, что прошел всего лишь час! Кристина чуть приподнялась, чтобы возразить и возмутиться принижению ее подвига, но вот тут-то почти позабывшая о боли несчастная спина дала о себе знать, разгораясь пламенем. Девушка жалобно застонала, а Адриан, с прежней улыбкой глядя на нее, лишь головой покачал:
— Ну куда ты, непоседа? Лежи спокойненько и не дергайся. Рано тебе шевелиться.
— Адриан, Вы чудовище…
— О, еще какое! — усмехнулся он. — Не переживай, цела твоя спина. У тебя всего лишь содрана кожа — заживет, и даже шрамов не останется. Через пару дней ты даже не вспомнишь, что случилось. Но Филиппу об этом лучше не знать. В качестве моральной компенсации я выпросил для тебя неделю покоя от него. Так что если придет проведать тебя, делай вид несчастный и больной. Ага. И глаза такие же несчастные, как сейчас.
— Адриан, Вы…
— Я понял — я садист, чудовище и нелюдь, — с улыбкой закончил маркиз возмущенную речь за Кристину, уселся рядышком на край постели и, убирая волосы с ее измученного страхом и пережитой болью лица, тихо продолжил: — А ты молодец, девочка. Хорошо держалась. 
— Я бы предпочла умереть и больше не видеть ни Вас, ни Филиппа.
— А Этьена?
Превозмогая боль, Кристина все же привстала, чтобы внимательно, пристально разглядеть мужчину и понять, действительно ли обрела она здесь заступника, или же он просто лицемерит, пытаясь под видом друга выпытать что-то об Этьене. Но в глазах его, несмотря на улыбку, печаль и боль — его жену убили. 
— Прости, я не должен был спрашивать, — проговорил Адриан, понимая, что о доверии к нему и речи быть не может. — И все-таки, на твоем месте я бы не спешил умирать. Хотя бы ради него.
— Вы думаете, он все-таки жив? — тихо спросила Кристина.
— Не знаю. Правда, не знаю. Но предпочел бы, чтобы это было так. Тогда хотя бы смерть Полины не будет напрасной. 
— И что будет, если вы найдете его живым? Убьете? 
— Если Филиппу попадется — его убьют.
— А если Вам?
Адриан примолк — Филипп требует от него, Адриана, найти беглеца. А хватит ли смелости еще раз пойти против воли венценосца и помочь Этьену? 
— Ну да… У Вас же служба и приказ Филиппа, — с горечью ответила за него Кристина.
— Нет, Кристина, этот приказ я выполнять не буду. И жену свою, и ребенка я Филиппу не прощу. 
— Правда? 
— Правда. И кольцо твое я верну. Не знаю, где оно сейчас, я отдал его Полине… Но если найду — обязательно верну.
Кольцо… Маленький изумруд — символ чистой любви, что никогда не померкнет… А ведь через несколько дней они с Этьеном должны были обвенчаться… Теперь уже ничего не будет. 
— Кристина? — насторожился Адриан, заметив выступившие на глазах девушки слезы.
— Все в порядке, — шмыгнула носом Кристина. — Я не имею права носить его — это кольцо его матери, и оно должно перейти к его будущей жене.
— Вот даже как? Он собирался жениться на тебе?
— Собирался. Мы должны были обвенчаться в это воскресенье.
— Прости.
— Какая теперь разница? Теперь я обыкновенная шлюха, забава короля…
Слеза все ж не удержалась и скатилась по щеке. Кристина отвернулась, не желая показывать слабость перед маркизом, а память услужливо подсунула теплую улыбку Этьена и ласковый его взгляд; его объятия и поцелуи… Всего несколько дней назад она была самой счастливой женщиной на свете. Всего несколько дней назад единственным, кто омрачал их с Этьеном счастье, был ворчливый, недовольный Милош. Как же она рада была бы сейчас его видеть! Слышать его ворчание, прятаться от недовольного, вечно что-то подозревающего взгляда… Видеть подбадривающую улыбку Мориса и спасаться от старика в объятиях любимого… Ничего этого теперь уже не будет. Да и счастье их было ошибкой, и за ошибку эту пришел кровавый час расплаты.