Расплата (СИ)
Через пять минут они вышли на балкон, где уже ждал их небольшой столик. Быстро разложив добычу, Адриан прогнал мальчишку, усадил опешившую девушку в кресло и сам уселся напротив.
— Кушай давай! А то в обморок сейчас с голоду упадешь!
— А Вы? — спросила Кристина, еще не понимая до конца, что все добытая вкуснятинка лишь для нее одной.
Адриан улыбнулся и налил ей в бокал вина.
— За меня не беспокойся, мне филипповские змейки аппетит не портят. Кушай. Без лишних возражений!
Да какие уж тут возражения! Слюнки текут от одного только вида и запаха! Чтобы не смущать бедняжку, Адриан отвернулся и стал разглядывать лениво прогуливающихся по парку стражников — думая, что их никто не видит, они расслабились, болтают без умолку, делясь друг с дружкой свежими сплетнями. Маркиз недовольно поморщился, глядя на эту картину; еще совсем недавно он устроил бы им хороший разнос за вольности на службе, но сейчас он только хмурился и ловил себя на мысли, что нет у него ни малейшего желания ни спускаться к ним, ни ругать их.
Он заметил, как Кристина, проглотив всего лишь несколько кусочков рыбы, отложила приборы в сторону и устремила задумчивый взор в сторону парка. Никакие деликатесы не вернут ей покоя, не вернут свободу и не вернут Этьена. Она завидовала стражникам — они свои часы отстоят и отправятся по домам, за те высокие кованые ворота, где их наверняка ждут семьи и друзья… А ее же даже в этот парк не выпустят. А ведь свобода всего в нескольких метрах! Вон за теми воротами, которые сейчас остались без присмотра… С высоты второго этажа она внимательно, словно позабыв, что здесь не одна, изучала окрестности своей тюрьмы, и невольная мысль то и дело вспыхивала огоньком надежды — а что, если попытаться? Всего несколько метров — и желанная свобода! Всего несколько метров — и не будет больше ни завистливых любовниц Филиппа, ни его самого!
— Даже не думай, — одернул ее голос Адриана.
Кристина вздрогнула от неожиданности и с опаской посмотрела на сидящего напротив мужчину.
— Подставить меня хочешь?
— О чем Вы?
— О побеге забудь. Все равно не убежишь, а вот бед себе прибавишь.
— Я не думала о побеге.
— У тебя на лице все написано, — усмехнулся Адриан. — Я серьезно, Кристина, даже не пытайся — только зазря себя погубишь. Думаешь, ты первая такая отчаянная?
Кристина промолчала — Адриан отнимал последнюю надежду вырваться из плена, да и сама надежда слишком шаткая — куда ей бежать? Денег у нее нет, ее семья неизвестно где… Жив Этьен или нет — тоже неизвестно.
— За побег тебя отправят в казарму, — продолжил Адриан. — А в том, что тебя поймают, даже не сомневайся — за тобой следят и днем, и ночью. Если бы отсюда можно было сбежать, я бы тебе уже помог.
— Что же мне делать?
— Ничего. Терпеть. Ждать. Надеяться.
— На что? На то, что сдохну раньше, чем надоем Филиппу?
— Твоя задача сейчас не провиниться и не угодить в казарму. Дай Филиппу то, что хочет, не перечь ему и на рожон не лезь. Рано или поздно ты ему наскучишь, и тогда у тебя появится шанс выйти отсюда. Обычно надоевшие ему девушки отправляются в городские бордели — если попадешь туда, я тебя вытащу и отпущу на свободу. Дотерпи, Кристина.
— Я должна мечтать о борделе? — усмехнулась Кристина.
— Сказал же, помогу. Там и без тебя хватает желающих заработать на хлеб. Поживешь месяцок при таверне, чтоб Филипп ничего не заподозрил, а потом уйдешь на все четыре стороны. Не бойся, торговать телом тебе не придется — я предупрежу, тебя никто не тронет. Почти все бордели подчиняются мне.
— Почти?
— Кроме одного. Закрытый бордель для богатых господ — за ним Филипп сам присматривает. Но тебе он вряд ли грозит. Там место для таких, как Лия — прирожденных куртизанок, умеющих улыбаться, стоя на коленях перед мужчиной, а ты не настолько опытна и не настолько раскрепощена — больше проблем создашь, так что об этом не думай. В казарму не попади. Живыми оттуда редко возвращаются, и вот там помочь я тебе ничем не смогу.
— Что такое «казармы»? — не удержалась Кристина от любопытства — уже не впервые слышит она о загадочном ужасном месте, которого боятся все девушки Филиппа.
— А тебя еще не просветили? Туда Филипп отправляет провинившихся наложниц. Солдатам под страхом смерти запрещены любые контакты с женщинами — Филипп боится, что сифилис убьет его армию. Что происходит с редкой женщиной, попавшей к ним, догадайся сама.
— Там люди или звери?
— Для тебя — звери. И женщина для них не человек, а кусок мяса с дырками и милость от Филиппа. В общем, ты умная девочка, сама должна понимать. Терпи, Кристина. Сегодня к вам новенькую приведут — может, Филипп переключится на нее и от тебя отстанет. Только что бы ты ни увидела, со своей жалостью ни во что не влезай, поняла?
— Что я должна увидеть? — насторожилась Кристина.
— Ну мало ли, слезы, истерики… Так всегда бывает с новенькими. Только Филиппа это не остановит, он свое все равно возьмет. Ты о себе думай и Филиппа понапрасну не зли. А сейчас кушай, я должен вернуть тебя в зал.
Глава 44
Пара часов свободы, подаренные маркизом, подошли к концу. Ну что ж, она хотя бы не умрет теперь с голоду, а там, глядишь, и Филипп позволит ей вернуться в комнату, где не будет взглядов и шипений за спиной.
— Спасибо Вам за все, Адриан, — тихо проговорила Кристина, пока маркиз отпирал двери.
— Иди. И помни о нашем разговоре — терпеть и ждать. Поняла? — подмигнул он, подбадривая пленницу. — Иди.
И заперлись за ее спиной двери, и тишина повисла в зале — филипповские змейки разом устремили взгляды на нее, даже не пытаясь спрятать усмешки и презрение. Да плевать на них! Кристина спустилась с лестницы и направилась в любимый свой уголок у фонтана, мельком отметив среди стайки девушек новенькую, вероятно, ту самую, о которой говорил маркиз — юная смугляночка с темно-каштановыми раскиданными по плечам волосами стояла в окружении филипповских любовниц и плакала. Всего на мгновение встретились их взгляды, но Кристина успела прочитать и отчаяние в заплаканных ее глазах, и страх, но не перед будущим своим, а перед ней, Кристиной! Вероятно, пока ее не было, новенькой уже успели рассказать о главной фаворитке Филиппа и основательно настроить против нее. Да и черт с ними всеми! Дотерпеть бы, дождаться того светлого дня, когда забудется все как страшный сон!
Кристина прошла в свой уголок, а девицы, проводив ее взглядом, вернулись к новенькой. Даже стоя в другом конце зала, Кристина видела, как равнодушно и цинично смотрели они на девчонку, снисходительно улыбались ее страхам и уверяли, что бояться здесь нечего, Филипп ей понравится, и коли дурой не будет, заживет по-королевски и уходить не захочет. Новенькая не унималась, все ревела, пару раз даже грозилась руки на себя наложить, коли притронется к ней Филипп — все как всегда: каждая сначала так говорит, а потом свыкается и даже начинает получать удовольствие; считать себя не пленницей, а избранной, приглянувшейся королю, и тайком мечтать, что именно ее однажды сделает он королевой. Упрямая глупышка, умываясь слезами, им не верила, все о своем твердила и по наивности искала в их глазах поддержку. Вот только не находила. Скоро она им и вовсе наскучила — девицы одна за другой перекочевали на свое излюбленное место возле бассейна, посчитав, что долг свой выполнили, и все, что могли для новенькой сделать, сделали.
Через пару часов, когда первые сумерки опустились на столицу, в зал вошел Адриан с кучей свертков в руках.
— Переодевайтесь, — крикнул он, выкладывая ношу на одну из скамеек.
Девицы вдруг оживились, заулыбались и дружной стайкой направились в его сторону — Адриана они недолюбливали и побаивались, но приказ их воодушевил. Так уже было раньше, до появления Кристины — Филипп всегда за час, за два присылал своего приспешника с желаемыми нарядами для них, а потом являлся сюда сам. Воодушевленные, что король решил провести сегодняшнюю ночь с ними, а не со своей фавориткой, девушки бросились разбирать подарки. Два свертка Адриан забрал из общей кучи и направился в сторону даже не подумавшей пошевелиться заплаканной смугляночки — новенькая сидела на скамье возле бассейна, нахохлившись, как испуганный воробушек, и с опаской смотрела в сторону идущего к ней мужчины.