Таинственный возлюбленный
— Поэтому первый донос должен поступить от приора дворцовой церкви. И это проще всего устроить вам, мой дорогой друг. Пусть он напишет, что Князь мира давно уже не бывал у причастия.
— Верно. Только вы пообещайте ему, любезный дон Антонио, что мы сразу же переведем его куда-нибудь в другое место, чтобы длинные руки этого мужлана в случае чего не достали честного слугу Церкви.
— Конечно, конечно. Уж мы-то подыщем ему местечко.
— Итак, второй донос — женщины. Этого он и не скрывает, посему о недопустимой развратности первого человека государства может написать любой.
— Или любая.
— Верно. Я думаю, что и здесь проще всего подыскать кандидатуру было бы вам.
— Разумеется. Я даже знаю, кто сможет это сделать! Отец Франсиск, духовник недавно растленной Князем мира девственницы Роситы.
— Прекрасно. И, наконец, третье, — удовлетворенно сложил на животе руки дородный архиепископ Деспиг, — его коллекция живописи.
— Ага, любезный друг, вы, конечно же, имеете в виду ту самую богомерзкую картину?
— Естественно. Поскольку наша Святая Церковь запрещает изображение обнаженного тела…
— Так-то оно так, но с подобным обвинением дело обстоит не совсем просто.
— Почему же?
— Во-первых, кто может написать такой донос?
— Ну, думаю, кого-нибудь можно будет уговорить или… купить на крайний случай.
— А во-вторых, это обвинение скорее расположит, чем оттолкнет Их Католические Величества.
— Но это сейчас для нас и не важно, ибо главное на первом этапе заключается в том, чтобы начать расследование, возбудить дело. А уж причины отставки и заключения под стражу этого еретика будут выдвинуты гораздо более серьезные.
— Разумеется, вы, как всегда, правы, мой любезный дон Антонио, однако все же лучше бы третий донос сразу же сделать более серьезным. Он мог бы, например, намекать на тайные связи с революционной Францией.
— А, пожалуй, вы правы, мой друг дон Рафаэль, — обрадовался архиепископ. — Такая ласточка пощекочет его даже повернее всяких любовных интрижек.
— Итак, когда же вы идете на доклад к Его Высокопреосвященству, любезный дон Антонио?
— Сегодня в четыре.
— В таком случае у меня еще есть время, и я постараюсь, чтобы к этому времени у вас уже были в руках доносы от приора и отца Франсиска.
— А я подготовлю третий.
— И… — и оба священника, обменявшись лукавыми улыбками, раскланялись и разошлись в разные стороны весьма довольные собой.
* * *Великий инквизитор Испании Лоренсана, этот почтенный старец, был чем-то озабочен. Пришедшему к нему с докладом Деспигу он предложил кресло и первым делом поинтересовался, как вчера прошел вечер у герцогини Осунской. Архиепископ подробно рассказал ему обо всем происходившем за столом. Узнав, что ничего нового и необычного там не было, Великий инквизитор, казалось, расстроился еще больше.
— Так, значит, они опять поносили Годоя и выискивали новые способы смены власти в нашей благословенной Испании?
— Да, Ваше Высокопреосвященство. Причем и здесь они не пришли ни к какому решению. Этот загадочный граф Херонимо де Милано как будто бы высказался против и власти императора, и выборов президента, однако сам ничего определенного не предложил и вообще вел себя чрезвычайно осторожно.
— Значит, эта странная личность никак не проявила себя?
— Практически нет.
— Жаль, жаль. Ведь если, как вы утверждаете, этот граф де Милано и в самом деле прибыл к нам из Италии, то, сообщив о нем какие-нибудь важные подробности, мы могли бы оказать большую услугу лично папе.
— Я прекрасно вас понимаю, и потому хочу сказать вам следующее, Ваше Высокопреосвященство.
— Что ж, говорите.
— Вы непременно сообщите папе, что прибывший к нам из Италии некий граф Херонимо де Милано вел себя в Мадриде подозрительно скрытно, а потому вы советуете следить за ним в оба.
— Так-так, понимаю.
— Мы ничем не рискуем. Если граф окажется честным человеком, то никто не пострадает, поскольку мы не возводим против него никаких определенных обвинений, а если…
— А если он и в самом деле заговорщик, то папа будет нам очень и очень признателен за то, что мы обратили на этого человека его пристальное внимание. Отлично, Деспиг, благодарю. А вот что касается того темного человека?..
— Увы, Ваше Высокопреосвященство, это гораздо хуже. Я видел его впервые, а он почему-то даже не был представлен. Судя по всему, этот странный человек — давний знакомый герцогини. Хотя…
— Что — «хотя»?
— Был один странный момент, Ваше Высокопреосвященство. Всего лишь один едва уловимый миг, когда герцогиня, сказав о том, что остается лишь сохранить на троне род Бурбонов, странно стрельнула в его сторону взглядом. Я в связи с этим отметил очень странное внешнее сходство этого незнакомца с фамильными чертами герцогов Наваррских. А это, как вы знаете, французская ветвь Бурбонов…
— То есть, возможно, герцогиня надеется произвести в стране смену династии Бурбонов испанских Бурбонами французскими, лично ей более приятными?
— Именно так, Ваше Высокопреосвященство, но это только мое предположение. Точно же пока ничего не известно.
— Жаль… Однако время вскрывает все. И если он хочет что-то совершить в нашем королевстве, то рано или поздно начнет действовать. А начав действовать, неизбежно проявится так или иначе. Тут-то мы его и зацепим.
— Вы совершенно правы, Ваше Высокопреосвященство.
— Хорошо, с этим все. Есть еще что-нибудь?
— Да, Ваше Высокопреосвященство. — И архиепископ без лишних слов выложил на палисандровый стол перед Великим инквизитором три доноса на дона Мануэля Годоя герцога Алькудиа.
— Ого! Ну и ну! — не удержался от восклицания Лоренсана, просматривая содержимое бумаг. — Однако, дорогой мой друг Деспиг, все это давно известно и так, и эти бумажки сами по себе еще не дают нам никаких козырей. Так просто Мария Луиза ни за что не отдаст нам своего любимца.
— Согласен, Ваше Высокопреосвященство. Об этом я уже подумал.
— И что же придумали?
— А вот что. На основании этих доносов вы, Ваше Высокопреосвященство, заведете дело и откроете тайное следствие, ведь согласно существующему уставу, вы все равно теперь просто обязаны это сделать. Упрекнуть тут вас не за что.
— Так, что дальше?
— Дальше я напишу в Рим своему приятелю кардиналу Винченти письмо, в котором объясню ситуацию. Он растолкует все то, что происходит у нас папе и подаст ваше прошение, в котором вы изложите пункты обвинения, выявленные следственной комиссией.
— Такую бумагу можно составить хоть сегодня, — оживился Великий инквизитор. — Материалов в досье этого борова хоть отбавляй.
— Вы абсолютно правы, Ваше Высокопреосвященство. Здесь надо действовать быстро, пока кто-нибудь нас не опередил.
— Да, да, верно, Деспиг.
— А как только мы получим указание от самого папы…
— Тут Их Католические Величества, пожалуй, испугаются.
— Несомненно. У папы в руках столько ниточек, на которых они висят, что королева будет вынуждена подчиниться.
Великий инквизитор воспрял духом, канцелярия лихорадочно засуетилась, и уже к исходу следующего дня в Рим отправился гонец, который для отвода глаз должен был доставить простой пакет от архиепископа Деспига его другу кардиналу Винченти.
* * *Папа Пий VI, выслушав доклад кардинала Винченти и прочитав бумаги, подготовленные Великим инквизитором Испании Лоренсаной, пришел в негодование.
— Как можно! — вскричал он. — Такая дикость в наше просвещенное время! Какой-то мужлан только благодаря тому, что у него красивые глаза и что он спит с королевой, развращает и разваливает такую прекрасную католическую страну, как Испания! Нужно немедленно положить этому конец! Кардинал Винченти, преступления этого так называемого Князя мира вопиют к небу! Стыд и позор, что такой человек состоит в первых советниках у Его Католического Величества Карлоса Четвертого! Сегодня же составьте ответ Великому инквизитору Лоренсане, что я не только одобряю его действия по спасению Испании от этого негодяя, но и считаю, что положив конец нечестивым деяниям такого еретика, он избавит наместника Христова от злокозненного врага.