Наколдую любовь... (СИ)

- Мы требуем, чтобы Марек немедленно ответил за свои преступления!
- Мы не согласны!
- Отдай его нам!
- Мы ему покажем, как наших дочерей трогать!
- Дед Митяй, даже не думай защищать его!
- Стареешь ты, Митяй! Пора нам нового старосту выбрать!
С завидным хладнокровием слушал дед Митяй эти выкрики; как бусины от стекла отскакивали от него злые слова разъяренного народа. Ярина испугалась, что своей мольбой навлечет теперь беду и на голову старика, но сам Митяй и ухом не повел – к подобному он был готов.
- А ну цыц! – гаркнул он и, к удивлению Ярины, толпа опять затихла. Обернувшись к держащим Марека мужикам, Митяй добавил: - Уведите его пока ко мне в сарай. Выполнять!
Ярина едва заметно выдохнула, глядя, как мужики послушно уводят Марека, укрывая от возмущенной толпы, и с благодарностью посмотрела на старика.
- И ты иди, дочка, - кивнул он ей, - пока тебя тут не растерзали. А вечером приходи ко мне – поговорим о твоем Мареке.
 Глава 31 
Яринка весь день места себе не находила, думая о Мареке и о том, что вечером сказать деду Митяю. А он ведь спросит, и это будет справедливым вопросом на ее просьбу спасти Мареку жизнь. А что она скажет? Она даже не может пообещать, что ничего подобного больше не повторится, она и сама понимает, что Марек опасен и выпускать его на свободу категорически нельзя. Но и рассказать, что с ними всеми случилось, она тоже не может.
Но не идти было нельзя. И вечером, не ставя никого в известность, Ярина взяла немного еды, отыскала запасной ключ, когда-то на всякий случай оставленный соседями, зашла в опустевший дом Марека – собрала ему чистую и теплую одежду – и отправилась к деду Митяю.
Он уже ждал ее на крылечке, теребя папироску в пожелтевших от бесконечного курева пальцах. Заметив Ярину, старик выкинул окурок и потянулся к бронзовой ручке на двери, выпуская на морозный воздух жилой дух дома:
- Проходи, дочка, проходи.
В доме старосты Ярина оказалась впервые, но знала, что дед Митяй живет один – много лет назад он похоронил жену, а детьми обзавестись они с ней так и не успели. И все же, хоть и не касалась этого дома женская рука, но было у Митяя на удивление прибрано и чисто. Даже аромат свежего супчика разносился по берлоге одинокого старика. Во всем любил он порядок – и в доме, и в мыслях, – и это наверняка сыграло не последнюю роль, когда выбирали его старостой Хомячинок.
Дед Митяй зашел в дом следом и, заметив сумку в Яринкиных руках, сразу спросил:
- Мареку?
- Да. Я ему поесть принесла и одежду, - ответила Яринка и робко, с надеждой добавила: - Можно мне его увидеть?
- Что ж ты за человечек-то такой, а? Он с тобой так поступил, а ты… Малахольная ты, Яринка!
- Я люблю его.
Дед покряхтел, поворчал по-стариковски, пока снимал старенький тулуп, – понимал он Яринкины тревоги, но к Мареку подпускать не спешил. Боялся.
- Ты погоди, дочка, - приобнял он девушку за плечико и повел к столу, где уже дымился свежезаваренный ароматный чай с мелиссой. – Чайку попьем, поговорим по душам… Сперва расскажешь мне все – ты ведь знаешь что-то, чего я не знаю? Я же не ошибся? А вот потом и решим, что с твоим Мареком делать.
- Дедушка Митяй…
- Отставить «дедушек» и слезы! – скомандовал Митяй. – Садись. Сначала – чай.
Но ароматный чай в горло не лез. Ярина только пригубила из большой кружки, покрытой мелкими трещинками, и отставила в сторону.
- То, что парень не в себе и с ним что-то случилось, я и сам вижу, - первым тогда начал этот разговор дед Митяй. – Но ты, похоже, знаешь, что с ним. Так? Рассказывай, дочка. Коли не так уж он виноват в содеянном, то я позабочусь, чтоб его не тронули. Но ты должна все-все мне рассказать.
- Да не могу я всего вам рассказать, дедушка Митяй, - тихо, с мольбой в голосе ответила Ярина. – Но правы вы, случилось…
- Ярина, не юли! Правду мне говори.
Да как же правду ему сказать? Ярина молчала – старик требовал ответа… Он не угрожал ей расправой над Мареком, но понимала Ярина по суровому его, пытливому взгляду, что своего он все равно добьется, что правду узнает, и только от ее слов сейчас зависит участь Марека. И тогда Ярина сдалась – вдохнула побольше воздуха и выпалила:
 
- Приворожили Марека, дедушка Митяй. Приворот его таким сделал. А снять его нельзя.
- Приворот?! – нахмурился старик. – Так сестра твоя приворотом у тебя жениха увела? И кто же ей помог в этом? Неужто Агафья за ведьмовство взялась? Ну старая, погоди у меня…
- Нет-нет, Агафья тут ни при чем! Она никогда не сделала б такое.
- А кто ж тогда?
Ярина замолчала. Сказать, что не знает, – старик не поверит. А сказать, что сестра ее ведьма… Агнешке-то смерти она тоже не желает.
- Ярина, не молчи. Если у нас еще кто колдовством промышляет, то говори, я должен первый об этом знать.
- Да не мучайте вы меня! – расплакалась Яринка. – Не могу я этого сказать, не могу!
- Ты покрываешь человека, который столько горя вам с Мареком принес? Ярина…
- Если я скажу, то этого человека со свету сживут – я не могу пойти на это.
- Неужто этот человек так дорог тебе? Но если не скажешь, то тот, кого ты покрываешь, еще много горя нам всем принесет. Это ты понимаешь, голубушка?
- Не принесет… Она и сама не рада своему дару, она и сама не рада тому, что здесь сейчас творится… Дедушка Митяй, не ставьте меня перед выбором – я не вынесу всего этого, понимаете? Не мучайте меня, умоляю!
Яринка закрыла лицо руками и горько расплакалась. Худенькие плечи ее задрожали, затряслись, сама она уже не могла остановиться в своих рыданиях. Зажатая меж двух огней, она не могла сделать выбор – не могла ни Мареку дать погибнуть, ни родной, пусть непутевой, но все-таки сестре. Вот что ей делать? Как ей быть?
Она не заметила, как старик встал и подошел к ней, но зато почувствовала, как рука его прошлась по ее волосам, успокаивая.
- После того, что Марек сделал, дочка, ему тут жизни не дадут, - вздохнул Митяй. – Сама же видела сегодня – люди смерти его требуют. А ты открыться мне боишься… Как же я тебе помогу-то? Ладно, трусиха, молчи. Я дам вам увезти Марека отсюда. Но имей в виду, что проблемы ваши на этом не закончатся; если Марек не остановится и продолжит насильничать, то куда бы он ни сбежал, правосудие рано или поздно найдет его, пусть не здесь – так в другом месте его убьют за подобное. В лучшем случае – посадят.
- Мы не можем его увезти, – еще пуще залилась слезами Ярина. – Он к Агнешке привязан…
- Ну а что Агнешка? Вместе пусть и уезжают. Она ему жена теперь все-таки… Или она его смерти хочет?
- Да нельзя ей отсюда уезжать! Она…
Девушка резко замолчала, когда поняла, что чуть не проговорилась.
- Что она? – не понял дед Митяй.
- Она… она…
Ярина в спешке думала, как бы соврать, искала хоть одну мало-мальски правдоподобную причину, по которой Агнешке нельзя покидать Хомячинки. Но разве есть такие причины, когда речь идет о жизни человека? Даже если они и есть, то Ярина так сходу придумать их не смогла.
- Ярина, я не смогу помочь вам, если ты не будешь со мной откровенна! – напомнил Митяй. – И, кстати, почему ты, а не Агнешка, пришла ко мне за Марека просить?
Вопросы множились, старик старательно разматывал клубок чужих тайн, и Ярина испугалась, что вот-вот он и сам поймет, что к чему. Но он, даже если и подозревал уже, кто главный виновник трагедии, хотел все-таки услышать правду от Ярины, а не довольствоваться своими домыслами.
Но вдруг скрип половиц прервал допрос, заставив их обоих обернуться.
- Ну что ты к девочке пристал, Митяй?
На пороге крошечной кухоньки неожиданно для обоих показалась Агафья – узнав о беде, случившейся с Мареком, она весь день обдумывала, как ему помочь, как спасти его теперь от гнева людского. Потом узнала, что парень под замком у старосты остался, и не выдержала, пришла. Не дожидаясь особого приглашения, женщина прошла и уселась за стол, напротив Ярины, – уже несколько минут она внимательно слушала их с Митяем разговор, но так и не дождалась, когда они ее заметят.