Песчаное небо (СИ)

Вскоре сородичи приблизились. Передвигаться по ветвям они умели очень быстро — почти с такой же скоростью, как и подыхающая внизу тварь. Все собрались? Все.
— Вон, — указал кнутом Фарч, — с краской. Убейте. И проверяйте дальше. Кидайте кору, они ее атакуют. Поступил вызов, ухожу. Жаль — не посидели.
— Посидим, — улыбнулись ему в ответ.
Посидим…
Только непонятно, когда.
* * *
Посмеиваясь про себя, я дал отбой. Капитан-то у нас нормальный, правильный. Но общаться с ним, а уж тем более шутить — врагу не пожелаешь. Ну, может, это и к лучшему.
Стало быть, определить расу потерпевшего. Этим я и без Фарча собирался заняться — для таких ситуаций существовал устав, и там подробно перечислялся порядок действий при обнаружении, например, таких маяков, каковой я и запеленговал десять минут назад — для спасения каждой расы требовались свои примочки… Что-что, а устав я помнил почти наизусть. Пока еще помнил…
Стоп, раса подождет — объявлен общий сбор, и сначала нужно собрать экипаж. На орбите я скучал в гордом одиночестве, а ребята пока развлекались внизу, на Каохе. Змеюку свою капитан пошел ловить сам, это у них семейная традиция такая, — а братва, надо полагать, гудела в баре космопорта или щекотала себе нервишки на местных аттракционах для самоубийц. Любой здравомыслящий человек — или что-то на него похожее — к этим аттракционам не подойдет и на выстрел. Мне, например, хватает и того, что находятся они на высоте метров эдак двухсот от земли, а страховок местные чудики не приемлют.
Я отправил «сигнал сбора» каждому члену экипажа. На вызов ответили все, кроме замарашки Гасса — нашего биолога. Ну понятно. Разглядел местную живность и снова выпал из реальности. Ох, будет ему на орехи, если опоздает. Отослав Гассу постоянный вызов, я наконец занялся маяком.
Маяк, разумеется, имел код, и уж точно не земной. С ним пришлось повозиться — с техникой чужих я давно свыкся, но коды идентификации расшифровывал нечасто. Первая новость обнадежила — маяк живой. Ну ладно — полуживой. С биотехникой работали всего две расы: кверки и лаугхи. Они активно использовали жизнь в своих технических устройствах: наш лаугхский корабль, например, напичкан растительными волокнами сверх всякой меры — посади его в лужу, так он и корни пустит…
Вторая новость заставила меня задуматься, — маяк и правда лаугхский. О пропавших кораблях своего народа капитан не распространялся, но это не значит, что эксцессов не было. Есть, правда, вероятность, что потерпевшие — инорасцы, просто купили у лаугхов их технику. Если собственная сломалась… ну, или завяла. Да хоть те же земляне могли купить, почему нет? Ладно, неважно. Скорее всего, потерпевшие — лаугхи, пляшем от этого. Теперь третье: что еще за неисследованная планета, и какой олух выкинул маяк в открытый космос, не долетев до системы всего ничего?
Пробив координаты, я вывел над пультом модель нужной звездной системы и присвистнул: первая же по счету планета была такой огромной, что любые известные обитаемые планеты и землян, и чужих не шли с ней ни в какое сравнение. Размерами она напоминала наш Уран, и торчала себе там довольно одиноко. Газовый гигант? Нет. Вернее, гигант, но не газовый… Теоретически там могла зародиться жизнь, но фактически… подтверждающих данных я не нашел. Тоже неудивительно: какой дурак полезет исследовать эдакую махину с ее силой притяжения? Хотя, еще оставались ее спутники — вот их следовало проверить наверняка.
Остальные планеты системы находились так далеко от светила, что вряд ли заинтересовали кого бы то ни было в плане высадки. Мы, разумеется, проверим и их, но пока следует более интенсивно прошерстить каталоги насчет гиганта, авось что и найдем. А еще я собирался совместить приятное с полезным: перекусить между делом.
Я прошел на кухню, достал нехитрую снедь из разных отсеков и парников, сварганил кофейку и приступил к законному рабочему перекусу. На запястье пискнул зуммер — ага, замарашка объявился, одной проблемой меньше. Я сбросил включенный ранее непрекращающийся вызов и снова занялся едой. Моя личная земная миниоранжерея исправно снабжала меня витаминами: петрушки-сельдерюшки, хоть и в несколько мутированном виде, радовали взор и не давали окончательно одичать на эдаком летучем баобабе. Да еще и почти живом, черт возьми. Хотя лаугхи наши считали живым не столько сам корабль, сколько его дух. Мол, древо осквернили погаными мутациями, считай умертвили, но дух его — великий и грозный Айх — всегда с нами. А что делать — металлов на Каохе практически нет, зато айвахи растут более чем активно — ненавязчиво вспоминался Маленький принц из бабкиных сказок, который свою планетку вовремя пропалывал. Из чего им делать корабли, как не из дерева! А деревья у них, вернее, сама древесина — чудо-материал. И даст сто очков вперед всем нашим пластикам, а то и некоторым металлам. Да к ней еще Кверкские технологии по биотрансформации — сильно обрадовались, короче говоря, такому материалу и земляне и неземляне… Да, было дело.
 
Приступая к трапезе, я в который раз разглядывал користый интерьер и диву давался. Кверкские генетики вывели специальный сорт айваха — полый. Дессмийцам осталось только вживить в них двигатели, пропитать какой-то гадостью — и вперед к звездам… древесина легкая, прочная — капитан с пилотом жили тут как у себя дома. Плоды айваха — хаммы, что-то вроде бурых тыкв — мы в основном и потребляли. Питательно, хотя их вкус до сих пор казался мне довольно специфическим. В общем, корабль наш напоминал (по сути, но не по виду) запущенный горшком вперед растущий бонсай — и рос он так, что японцы бы обзавидовались. Да, впрочем, и не только японцы — я, полукитаец-полурус, до сих пор не понимаю, как возможны межзвездные перелеты внутри полуживого полена. Название нашего полена, кстати, переводилось с каохского, как «Цветущий». Идиотское название для корабля, но я хотел бы посмотреть на того, кто посмел бы сказать об этом капитану.
Зашелестел шлюз. Чертыхнувшись, я торопливо прибрал за собой и в мгновенье ока улизнул с кухни. Перекусить во время вахты — не преступление, но, по глубокой убежденности капитана, вахтенный обязан неотлучно торчать за центральным пультом, бдительно отслеживая малейшие изменения пространства. То, что эти возможные изменения были выведены мной на звуковую индикацию — никого не интересовало. Появление в пределах видимости собственного бота корабль проигнорировал, и я мог предстать пред капитаном не в лучшем свете. К счастью, пока шла санобработка прибывшего — к нему легко мог прилепиться да хоть тот же невидимый мелкий херх — я успел занять свое рабочее место и снова вывести на голопроекционные экраны все, что касалось исследуемой планеты.
Шлюз открылся, и отсек заполнился галдящим народом. Экипаж, до боли родной и обожаемый — я втянул голову в плечи. Восторг прибывших от созерцания исправно работающего вахтенного мог вылиться в излишние проявления любви, что и произошло. Первой ко мне приблизилась Цейса, наш кибернетик — она очень любила обниматься: одно щупальце обвило мою шею, слегка придушив, а второе поползло по щеке — ох, что-то она сегодня излишне игрива, не к добру. Головоног бронзового цвета, родом с Карванга, сама являла собой издевательство над живой материей и матушкой природой, пусть и инопланетной. Но все же она была просто душка.
— Данная юная особь проявляет трансцендентную, эпатирующую скрупулезность… — проворковала она, продолжая меня плотоядно обмусоливать. — Следует проинформировать капитана о чрезмерной и явно меркантильной амбициозности его подчиненного…
Вот умеет она изъясняться так, что мозг кипит! И зачем, спрашивается? Умеет ведь и по-простому, так нет, все ей надо с поднавывертом…
Меж тем еще пара щупалец поползли по моему телу, дружески стискивая и еще более затрудняя дыхание. А что делать — они так всю жизнь общаются, обнимашками… Я подозревал, что от поцелуев дессмийки меня оберегал лишь ее гермошлем — ей, единственной из нас, кислород был абсолютно противопоказан.