Изменишь однажды… (СИ)

— А что такая красивая девушка сидит в баре одна в это время? — спрашивает меня незнакомец с масляной улыбочкой.
— А что, такие подкаты не устарели ещё в прошлом веке? — отвечаю я, сбрасывая с себя его руку. — Я не хочу ни с кем знакомиться.
— Ух ты, дерзкая, — продолжает подкатывать мужик. — Мне нравится! Я Алексей. — Он совершенно лысый, руки забиты татуировками, огромное пивное пузо почти прикасается ко мне. Пытаюсь отодвинуться.
— Я жду друга, который скоро придёт. — На мужика это не производит никакого действия, он ещё шире растягивает свою масляную улыбочку, придвигает соседний стул вплотную ко мне и садится.
— Другу мы скажем погулять! — говорит Алексей, хватая меня за выбившуюся из пучка прядь. — Какие у тебя красивые волосы! Родной цвет? — спрашивает он, притягивая меня к себе так, что я упираюсь в мужика грудью и вынуждена дышать его пивным духом. Я начинаю паниковать, пытаюсь привлечь внимание бармена или ещё хоть кого-нибудь, но все как будто сквозь землю провалились.
— Позвольте вторгнуться в этот разговор. — Вдруг раздаётся сверху голос Макса, и я готова расплакаться от облегчения. — Мне кажется, девушке неприятно такое тесное соседство. — Максим кладёт незнакомцу руку на область между шеей и плечом и сдавливает пальцы так, что Алексей охает, выпускает меня и как-то оседает на барную стойку. Макс продолжает сдавливать пальцы. — Вам следует перестать вести себя антисоциально и отправиться домой. Проспитесь и подумайте о своём поведении, — наставляет мужика профессор Лосяш. Тот бледнеет и мелко дышит.
Максим, как ни в чём не бывало, поворачивается ко мне с тёплой улыбкой.
— Привет! Рад тебя видеть! Хочешь сидеть здесь или займём столик?
Я решаю, что нам, пожалуй, стоит покинуть этот бар. Макс кивает, наконец, отпускает Алексея, подзывает вновь проявившегося бармена и просит счёт. Я махом допиваю вино и, вцепившись в локоть друга, шаг в шаг ухожу с ним из этого места.
Мы выбираем уютное кафе в пяти минутах от моего дома. Решаем, что сегодня надо напиться так, чтобы было стыдно вспомнить завтра и заказываем для начала по бокалу вина.
— Если бы не ты, этот мужик совершил бы со мной что-то противное, — вздрагиваю я от свежего воспоминания и тут же делаю большой глоток, чтобы прогнать его.
— Мне жаль, что тебе пришлось такое испытать, Надя. — хмурится Макс. — Извини, что не смог оградить с самого начала.
— О нет, ты ни в чём не виноват! — восклицаю я. — Это было офигенно! Чуть не сломал ключицу одними пальцами!
— Ненавижу насилие, — ещё больше хмурится мой друг. — Предпочитаю решать конфликты цивилизованно.
— А я вот уже готова решать конфликт с применением большого количества физического насилия, — в сердцах говорю я и рассказываю Максиму про свой неудавшийся развод. Он рассержен так же, как и я. Выпив по паре бокалов вина, мы заказываем по рюмке кальвадоса. После кальвадоса просится к дегустации коньяк. Стопки текилы идут по смазанной дорожке как миленькие. Когда я решаю, что к компании точно должна присоединиться порция виски, Макс вдруг останавливает меня и говорит, что, пожалуй, достаточно. Он расплачивается по счёту и ведёт нас домой.
— Как тебе удаётся выглядеть таким трезвым? — спрашиваю я Максима. Мне приходится держаться за него, чтобы шагать ровно.
— Наверное, всё дело в том, что я примерно в два раза больше тебя и на килограмм живого веса во мне сейчас гораздо меньше алкоголя, чем в тебе? — Отвечает он и неожиданно икает. Мы складываемся от смеха, потом шикаем друг на друга, чтобы не загреметь в вытрезвитель.
 
Когда входим в подъезд, я окончательно запутываюсь в ногах и почти грохаюсь на ступеньки, но Максим делает захват пожарного, закидывает на плечо и так несёт умирающую от смеха меня до самой квартиры. Помогает открыть замок, иначе я никак не попаду ключом в скважину. Ввалившись в коридор, я скидываю с ног обувь и, объявляю, что буду спать в прямо здесь, потому что до дивана слишком далеко идти. Макс закатывает глаза, подхватывает меня за подмышки и тащит в зал. Я валюсь на диван и смотрю на него снизу вверх. Мне почему-то кажется, что я сейчас просто воплощение сексуальности. Приподнимаюсь на локте, хватаю Макса за ремень и тяну на себя.
— Давай займёмся любовью прямо сейчас! — говорю я ему в губы, когда он, не удержавшись на ногах, падает на меня, в последний момент выставив руки по сторонам от моей головы. — Ты меня заводишь, — лихорадочно шепчу я, расстёгивая пряжку ремня, — я с ума от тебя схожу! — задираю его футболку, провожу руками по твёрдому прессу, покрытому волосками, и сую пальцы под резинку трусов. Максим резко останавливает меня, прижав мою ладонь своей и тяжело дышит открытым ртом. Через несколько секунд он слезает с дивана и садится у меня в ногах. Я поворачиваюсь набок и смотрю на него.
— Не хочу, чтобы ты жалела об этом завтра, когда протрезвеешь, — говорит тихо Максим. Он встаёт, отворачивается, застёгивает ремень, одёргивает футболку. Увидев на спинке дивана плед, берёт его и накрывает меня. Подкладывает под голову подушку. Целует в висок и гладит по волосам. Уходит на кухню и возвращается со стаканом воды, который ставит на пол в зоне моей досягаемости. И, стараясь не сильно хлопать дверью, покидает квартиру.
 Глава тридцать третья 
Артём
— Тёмочка! Тёмик! Ауу, котик!
— Что? — так погрузился в мысли, что не слышал ничего вокруг.
— Помнишь, ты говорил, что у нас будет открываться филиал в Дубае и ты поедешь его развивать?
Я утвердительно хмыкаю, не отрывая взгляда от таблицы на экране. Цифры не радуют, и я пытаюсь понять, на каком моменте и почему графики потекли вниз.
— А почему мы туда до сих пор не поехали?
— Потому что наш проект ещё не приняли и мне нужно заниматься им здесь.
— Ну коотик! Я уже всем подругам рассказала, что мы поедем жить в Дубай. Они все страшно завидуют. Я заказала себе новый гардероб. Мне нужны денежки, чтобы его оплатить, да, малыш?
— Ты слишком много тратишь на одежду, Ира. Я поставил лимит по карте.
— Ну малышочек! Почему ты на меня не смотришь? Я ведь не могу поехать к этим арабам в обносках из прошлых коллекций! Там же будет столько шейхов и их богатых жён на Феррари! А мы возьмём себе Феррари? О, я хочу красненький! Как огонь!
Не могу сосредоточиться на показателях.
— Ты мне мешаешь.
Ирина заслоняет экран, взбираясь мне на колени. Она берёт мои руки и кладёт себе на грудь. Встряхивает волосами и выгибается кошкой, потираясь задом об мои бёдра. Наклоняясь к моему лицу, она заглядывает мне в глаза и надувает губы.
— Тёмочка, твоим девочкам не хватает внимания! Посмотри, как они соскучились по новым одёжкам.
— Ира, пожалуйста, ты не могла бы не разговаривать, как ребёнок?