Изменишь однажды… (СИ)

— Встречай нас, столица! Мы тут надолго! — И, замерев с бокалом в свете софитов, словно Джей Гэтсби из известного фильма, даёт начало шоу-программе.
В зале меркнет освещение, концентрируясь на сцене за спиной друга. Одновременно с разных сторон туда вскакивают танцовщицы в коротких блестящих одеяниях. Одна из них подбегает к Сашке и, выхватив бокал, целует его в губы. Друг делает нарочито шокированное лицо, подхватывает микрофон, и мы втроём убегаем в сторону, освобождая место для выступления.
— Воот, ребятки, какие надо праздники закатывать! — Кричит наблюдавший за всем из первых рядов Михайлов из комиссии по реновации. С ним стоит очень симпатичная женщина средних лет в элегантном чёрном платье. — Познакомься, Лена, мои земляки из Ёбурга! Ребятушки, моя жена Елена! — Мы радостно представляемся и пожимаем друг другу руки.
— Здравствуйте, Надежда Сергеевна! — говорит смутно знакомый голос и я, обернувшись, вижу Задарновского, одетого в идеально сидящий чёрный костюм с бабочкой. У меня падает челюсть. Под руку мужчину держит ослепительно улыбающаяся… Ирина?
 Глава сорок седьмая 
— Впечатлён презентацией, не буду скрывать. Столько огня и задора… — Задарновский поднимает бокал, — ваши работы в сфере градостроительства впечатляют. Жаль, вы не согласились перейти в наше партнёрство, Наденька. Пожалуй, чтобы стать бриллиантом, ваш алмаз нуждается в некоторой огранке, — мужчина отпивает шампанского, кивает Ане и Сашке, холодно смеряет взглядом появившегося рядом Артёма и отчаливает, заметив кого-то в зале. Ирина ухмыляется мне, потом злобно зыркает на моего бывшего мужа и хвостиком уходит за своим новым хозяином.
— В каком смысле «не согласилась», Надейка? — Тыкает меня в бок локтем Аня. — Они же сами тебе от ворот поворот дали?
— Вообще не понимаю. С формулировкой «конфликт интересов». Да, кооотик?
Артём вздрагивает и прочищает горло.
— На самом деле было кое-что ещё… — Он морщит нос, шмыгает и, вздохнув, продолжает. — У нас с Вадимом Николаевичем был не очень приятный разговор сразу после вашей презентации в конце сентября. Ты его задела, Надин, и Задарновский решил заполучить тебя себе. — Артём пару раз перекатывается с пятки на носок, снова шмыгает. — В общем, он объявил мне ультиматум: повышение финансовых показателей и ты переходишь на работу в «Партнёры» или меня увольняют с волчьим билетом.
Я холодею и хватаю его за рукав.
— Вы с Сашкой тогда напились как поросята и приехали ко мне домой. Из-за этого, да?
— Ну да, — Артём поджимает губы, потом с шумом выдыхает воздух. — Помнишь, я спросил, нравится ли тебе снова в артели, и ты ясно дала понять, что в восторге от этого? Короче, я и так накосячил по самое не балуйся вот и решил промолчать, чтобы у тебя даже тень сомнения в себе не появилась. Показатели я им действительно улучшил, была у меня пара козырей в рукаве. Но в положенный срок мне отдали трудовую книжку. — Он как-то скучнеет и смотрит в сторону.
— Что значит с «волчьим билетом», Нилов? — Опережая всех, спрашивает Анька.
— Эээ, нуу… Задарновский пообещал, что в России в какую бы то ни было приличную контору меня не возьмут. — Артём улыбается одними губами так, что это больше похоже на оскал.
Мы потрясённо молчим.
— Детки, всё в порядке! На жизнь я немного заработал. В конце концов, могу графические дизайны делать, а, Надин? Брошюры для салона свадебных платьев?
— Для семейной пекарни, — хриплю я.
 
— Воот, отличное богоугодное дело, — хохотнув, хлопает в ладоши Артём. — Теперь — веселиться!
А вокруг нас действительно начинается потеха. Над нами мерцают разноцветные огни, звучит крикливый фокстрот, танцовщицы пошли в народ, спустившись со сцены. Каждая выбирает себе по кавалеру, втыкает тому в нагрудный карман длинное перо, только что украшавшее причёску и тащит на освещённую сцену. И Сашка, и Макс, и Артём тоже там. Девушки увлекают партнёров в разухабистый танец, и все пляшут, кто во что горазд. Мы с Анькой складываемся от смеха, увидев, что Сашка изображает какой-то лихой брейкдэнс. Артём отлично двигается, быстро улавливая ритм и последовательность движений. Но Максим…
— Только не говори, что твой братец ходил на бальные танцы! — Кричу я подруге в ухо.
— Три года! Мама заставляла! — Анька визжит от радости и хлопает в такт.
Максим танцует так, будто специально репетировал этот номер. Он уверенно ведёт свою партнёршу, ловко делает повороты и шажки в стороны и даже умудряется уворачиваться от других, невпопад двигающихся пар. Когда девушки изящно откидываются в руках мужчин в последнем такте мелодии, Максим наклоняет свою партнёршу куда ниже остальных и она, выгнув спину, смотрит ему прямо в глаза. Танец заканчивается, пары встают друг напротив друга, девушки делают изящный реверанс, а мужчины склоняют головы. Зал взрывается аплодисментами, свистом и криками. Танцовщицы начинают группироваться для нового номера, а гости возвращаются в зал.
Сашка идёт к нам, изображая развалистую походку ковбоя и делает вид, что стреляет из указательных пальцев.
— Вот лучший танцор Дикого запада! — дурачится он. — Своими «па» убивает наповал! — Подхватив Аньку за талию, кружит вокруг себя и, наклонив её, как до этого танцовщицу, страстно целует.
Максим подходит с таинственной улыбочкой, берёт мою ладонь, вытаскивает из кармана фазанье перо и втыкает мне в причёску.
— Позвольте пригласить на танец королеву этого вечера? — спрашивает он и склоняет голову, убрав левую руку за спину.
Я нервно смеюсь. Если вы когда-то видели танцующую швабру — это я.
— Давай, Надин. Сияй, — устало говорит подходящий следом Артём.
И я иду на танцпол, — наплевав на страх опозориться перед Максом, на сожаления по поводу Артёма, на опасения по поводу Задарновского, на злость по поводу Ирины, на всё! Меня ведёт лучший партнёр в мире и мне остаётся только чувствовать его тело, когда он деликатно указывает мне направление. Мы кружимся в танце, и я купаюсь в исходящем от Максима тепле, запахе его парфюма, интенсивности его взгляда. Я снова изучаю его лицо и мне хочется плакать от этой чувственной красоты. Продолжая держаться левой рукой за талию Макса, пальцами правой я прикасаюсь к его брови и медленно очерчиваю её. Повторяю своё движение на другой. Перехожу к переносице и не торопясь веду палец вниз по носу. Глажу очертания шрама в виде повёрнутого знака овна. Поколебавшись секунду, я кладу пальцы на его полные губы и они тут же приоткрываются. Я чувствую ускорившееся дыхание. Наконец, я пропускаю бороду между пальцев, беру Макса за подбородок, тяну к себе и нежно целую в губы. Это… чудесно. Я немного отклоняюсь назад и смотрю ему в глаза. Взгляд Максима выдаёт смятение, сменяющееся недоверием, а потом — восторгом. Он снова склоняется ко мне и целует с большей силой, мягко захватывая своими губами мою верхнюю. Меня переполняет счастье, я почему-то издаю громкое «Ааах» и обнимаю Макса, вцепляюсь в него изо всех сил.