Изменишь однажды… (СИ)

Я поднимаю обмякшего сына на руки, прошу принести его одежду и говорю, что нам надо в больницу. Максим, который всё это время был рядом, мягко забирает у меня ребёнка и идёт к машине.
В больнице нас проводят в детскую палату. Я рассказываю доктору, что произошло и порядок своих действий, пока он осматривает Тимофея, а медсестра берёт кровь для анализа. Мой ребёнок так ослаб, что не может сопротивляться. На большой пальчик ему цепляют прибор для измерения уровня кислорода в крови, а на рот и нос надевают кислородную маску. Доктор спрашивает, когда у сына диагностировали астму, какие у нее возбудители и что за препараты выписывает наш врач. Он говорит, что я всё сделала правильно и предлагает побыть в больнице до вечера, чтобы проследить за состоянием Тимофея.
Дыхание у сына полностью выровнялось. Я присаживаюсь на стул возле кровати, убираю с его лба влажные от пота волосы.
— Тебе так понравился котик, что ты решил погладить его, да, малыш? Другие дети играли с ним, и ты забыл, что тебе нельзя, так?
— Да, мамочка. Это был такой красивый кот! Он так смешно мурчал и мне хотелось послушать его поближе.
— Тебе нужно немного потерпеть, мой золотой. Когда тебе исполнится пять лет, мы начнём принимать волшебные капли. Они тебя вылечат, как заколдованного принца. И после этого ты сможешь гладить хоть по десять котиков в день, договорились? — Сын кивает. У него слипаются глаза.
— Мамочка, спой мне песню про рыжую кошку?
На втором куплете Тим уже крепко спит.
И тут в палату врывается Артём.
 Глава шестая 
Артём подходит к сыну, наклоняется, слушает дыхание и, нежно обняв за плечико, целует в темечко. Он задерживается так на несколько секунд, а потом поворачивается ко мне с белыми от бешенства глазами.
— Ты! Бесполезное существо! И месяца не продержалась! Чуть не убила Тимофея! Что ты за мать! Чем ты занималась?! Заберу сына! — В тираде я слышу ещё оскорбления, угрозы, сомнения в моих умственных способностях.
Я опешиваю от такого взрыва. Пытаюсь вставить хоть слово, попросить, чтобы не шумел, иначе проснётся Тим; оправдываюсь, что это дикая случайность. Но тут в дело вступает Максим. Честно говоря, до этого момента мой мозг даже не фиксировал его присутствия.
— Здравствуйте, Артём, эээ, не знаю, как вас по батюшке. Я Максим, Надин друг. — Он протягивает руку для рукопожатия. — Думаю, сейчас не время и не место для такого всплеска эмоций. Ребёнок спит, восполняет силы. Ситуация вовсе не была критической. А и будь она критической, ваша супруга блистательно с ней справилась. Доктор особенно отметил четкий порядок ёё действий. Пожалуй, нам стоит выйти. — Максим аккуратно берёт Артёма за предплечье, другой рукой покровительственно приобнимает за плечо, и мягко, но настойчиво ведёт в коридор. По дороге он ещё что-то говорит мужу, наставительно кивая. Артём ошеломлён. Разинув рот, он смотрит на Максима как-то снизу вверх, но повинуется.
Рухнув на стул, я тру лицо. С чего это он явился? Наверное, получил сообщение о нашем прибытии в больницу, когда я предъявила страховой полис. Я бы всё рассказала Артёму и так, едва у меня освободились руки.
Пожалуй, эмоциональных качелей на сегодня многовато. Когда в палату возвращается Максим, я благодарю его за всё и заверяю, что мы в порядке и вечером вернёмся домой на такси. От усталости и опустошения у меня заплетается язык. Я стягиваю обувь и бочком ложусь рядышком с Тимом на кровать. Осторожно беру его ручку в свою. И засыпаю, едва моя голова касается подушки.
 
Проснувшись, я некоторое время не могу понять, где нахожусь. Осознание приходит через пару секунд. Рядом сопит Тим, а мне срочно нужно в туалет. Я аккуратно поднимаюсь и вижу, что в углу, скрючившись в кресле для посетителей, что-то читает в телефоне Максим. Ощутив моё движение, он выпрямляется и шёпотом спрашивает, не случилось ли чего?
Я жестами показываю в сторону санузла и прошу приглядеть за ребёнком. Максим поднимает большой палец вверх. Позже нужно будет проанализировать, как ему так легко удалось заговорить зубы Артёму. Очень хороший навык.
Сделав свои дела в туалете, я мою руки и разглядываю себя в зеркало. Такую чувырлу ещё поискать. На голове — воронье гнездо, под глазами — глубокие тени, лоб и щека измазаны в краске. Делаю пучок поаккуратнее, смоченной в воде салфеткой стираю пятна.
Тим уже проснулся. Он повернулся на бочок, подложил ладошку под щеку и молча смотрит, как я подхожу. Я обнимаю его, глубоко вдыхаю запах за ушком и спрашиваю, хорошо ли он себя чувствует. Получив кивок в ответ, я нажимаю на кнопку вызова медсестры и говорю, что мы уже готовы ехать домой.
Несмотря на протесты, нас везёт Максим. Мне жутко неудобно, наверняка у них с мамой и племянницей были планы. Но он лишь пожимает плечами. У этого мужчины слова, видимо, продаются по двойному тарифу.
— Мама, это что за дядя? — вдруг спрашивает меня Тимофей и я спохватываюсь, что до сих пор не представила сыну нашего спасителя. Кто его знает, успела бы я вовремя, не будь Аниного брата рядом.
— Это Максим, Зоин дядя, малыш.
— Зоин дядя, ты знаешь, что у нас теперь новый дом? — обращается к мужчине сын. — Там всего две комнаты!
— Уверен, что это великолепные комнаты! — улыбается Максим. — А двор хороший?
— Отличный! Там есть деревянная горка-корабль! И заборчик из шин! И ещё лебеди! — я прыскаю, вспомнив замечательное покрышечное творчество, и радуюсь, что Тимофей как будто забыл о дневном происшествии.
Максим проводит нас до квартиры и категорически отвергает предложение выпить чаю. Он поднимает руку в знак прощания и уходит.
Дома мы с Тимом повторяем ежевечернюю рутину. Ужинаем, наполняем ванну. Сын играет с корабликами, пока я намыливаю ему спинку и делаю смешные шапочки из пены. Чистим зубы и потом, лёжа в большой кровати, с удовольствием жмёмся друг у другу боками. Он листает книжку со Шмяком, а я набрасываю в блокноте план дальнейших действий.
Когда Тим засыпает, я беру телефон и тихонько ухожу на кухню. Как обычно, Аня сразу отвечает на звонок.
— Привет! Надейка, мне так жаль, что у Тима был приступ! Ты же так его оберегала! Мама позвонила сразу, как только вы уехали. Ой, спасибо тебе, дорогая, мы же первое место взяли! Сертификат на сто тысяч и кубок! Мама говорит, Зойка разрыдалась от радости прямо на сцене.
— Анюта, поздравляю! Зоя — умница! Но это и ваша с тёть Гелей заслуга. Кто водил ее в студию все эти годы, поднимался, ни свет ни заря, тащил на себе тушку, когда у нее внезапно уставали ноги?!
Подруга вздыхает и соглашается со мной. Потом продолжает с возмущением:
— Нет, ну у меня в голове не укладывается, что за сволочь этот Артём! Прискакал в палату и устроил сцену!
— Это Максим тебе доложил? Он был как дрессировщик собак против бультерьера.