Жена в подарок от Бывшей (СИ)
Приветствие его несбыточной мечты было ледяным и надменным, но Джонни был морально готов к этому. Стараясь не обращать внимания на поджатые губы своей прелестной гостьи и её метающие молнии глаза, мужчина покаялся, принял всю вину на себя и неистово заверил, что подобное излишнее рвение со стороны его подчиненных — больше никогда не повториться.
Фарлионни почувствовал, как гостья сканирует его на правдивость, но он был готов и к этому тоже. К тому же на его стороне было то, что у него и на самом деле были самые честные намерения в отношении исполнения всех её заказов в будущем.
— Ты, действительно, веришь в то, что они хотели как лучше? — Джил презрительно сузила глаза и испытывающе заглянула в самый омут черной души своего собеседника. Вот только внутри похолодело не у неё, а у него.
— Я разберусь, — сипло выдавил могущественный крёстный отец, пытаясь восстановить дыхание. — Я и сам чувствую, что что-то во всей этой истории со взрывом нечисто. Просто подумал, что вам мои проблемы ни к чему.
— Я верю тебе, — снисходительно возвестила красавица и вместо того, чтобы тут же исчезнуть, как она делала всегда. Вдруг лучезарно улыбнулась и кокетливо поинтересовалась:
— Джонни, а как насчёт, предложить даме выпить?
— Ччч-тттто-о-о-о-о?
Фарлионни был настолько ошарашен этим её неожиданным вопросом, что на полном серьезе задался вопросом, а не увлекся ли он случайно фантазированием настолько, что теперь выдаёт желаемое за действительное?
— Джонни, — понимающе усмехнулась Джил, насмешливо смотря на мужчину, застывшего с открытым ртом и при этом отчаянно вдыхающего и выдыхающего воздух, — я предложила нам с тобой выпить. Я буду шампанское.
— К-к-к-к-какое изволите… — сглотнул Фарлионни, с трудом овладев голосом.
— На твой вкус, удиви меня, — не сказала, а прошелестела томным и нежным голосом красавица ему на ушко.
Гроза воров и убийц сглотнул, пытаясь привести в порядок свои чувства. Однако в отличие от воров и убийц, чувства Фарлионни своего хозяина не боялись, и потому его призыв к порядку не возымел на них никакого эффекта.
— Я, я, я, я… Я сейчас, — с трудом выдавил из себя Джонни и со скоростью, удивительной для его комплекции, кинулся к стойке бара.
Вооруженный двумя бокалами и бутылкой шампанского он вернулся уже через мгновение.
— Простите мою нерасторопность, Ваше Высочество… Просто я не ожидал такой чести, — Фарлионни, наконец-то, пришел в себя настолько, чтобы выдавить из себя хоть что-нибудь членораздельно-вразумительное.
— Все нормально, Джонни, — ласково проворковала Джил. — Я на всех мужчин так действую… Хотя, редкие исключения всё же есть…
— Под исключением вы имеете в виду Сторма? — не подумав, брякнул Джонни.
И тут же пожалел. Причём ещё до того, как заметил, что глаза красавицы заледенили. Лицо её побледнело, а ласковая улыбка преобразилась в хищный оскал.
Впрочем, бывшая принцесса почти мгновенно сумела взять себя в руки. И уже в следующую же секунду она вновь ослепительно улыбалась.
— Да, Джонни, я имею в виду Микаэля. И это очень удачно, что ты сам о нем заговорил, — голос гостьи вновь сочился сладким сиропом. — Потому что я хотела уточнить у тебя, а за что, собственно, ТЫ его так не любишь? Ты ведь довольно молодой вампир, насколько я могу судить… Я бы даже сказала, почти младенец. К тому же ты бернианец. Так что вы вряд ли могли пересечься с Микаэлем в прошлом. Да и в настоящем тоже вряд ли, учитывая чистоплотность Сторма и, особенно, его моральные принципы, — «моральные принципы» вампиресса произнесла, брезгливо поморщившись.
— И, тем не менее, наши пути с ним пересеклись, — оскалился Джонни Фарлионни и не сказал, а выплюнул. — Я из-за этого морально-озабоченного куска дерьма провел семь проклятых лет в тюрьме на острове Алькатрас[4]!
— Сторм упрятал тебя в Алькатрас? — удивленно изогнула правую бровь Джил. — Но каким образом? Я что-то не припомню, чтобы Мик хотя бы в одной из своих многочисленных жизней был блюстителем закона и порядка? Насколько я знаю, у него только две страсти — бизнес и благотворительность!
— Вы попали в яблочко, Ваше Высочество, — закивал как китайский болванчик Фарлионни. — Именно его подкованность в бизнесе и страсть к благотворительности и вышли мне боком. Если бы не этот чванливый ушлёпок! — процедил сквозь зубы Джонни. Каждый сцеженный им звук сочился от яда и злобы. — Я так и остался бы неприкосновенным! Федералы могли сколько угодно кричать о том, что я враг общества номер один, но ровным счетом ничего не могли мне предъявить! Вот насколько я был хорош!
— Враг общества номер один?! Надо же! — в глазах красавицы вампирессы впервые за все время их знакомства появился живой интерес к сидящему напротив неё толстячку. — И как же тебя тогда зва… — начала было интересоваться человеческим именем бернианца Джил, но передумала. — Хотя нет. Просто скажи мне о каком периоде истории идет речь, и я угадаю сама!
— Годы Великой Депрессии…
— Значит тридцатые… — задумчиво протянула красавица, постукивая при этом изящным пальчиком по пухлой нижней губке. — Гммм… Ты определенно не Джон Диллинджер[5]…
— Определенно, — с улыбкой согласился Джонни. — Уж кем-кем, а Робин Гудом меня никто бы не назвал.
— Как, впрочем, и красавцем, — скептически заметила красавица, окинув взглядом коренастую, упитанную тушку и животик своего собеседника. К тому же, если мне не изменяет память, Диллинджер никогда не сидел в тюрьме, он был застрелен на смерть при задержании.
— Нет, Ваше Высочество, память вам не изменяет, Джон Диллинджер — действительно был застрелен, — подтвердил Фарлионни. — Что же касается меня, то я…
Однако его собеседница успела первой.
— Ты — Аль Капоне[6]! — воскликнула красавица принцесса. — Я сразу догадалась! Просто решила тебя подразнить! — кокетливо подмигнула она мужчине. — Да и как можно было не догадаться! Ты, как и он, зарабатываешь свои миллиарды на сутенерстве, рэкетирстве, подпольных казино, а также торговле оружием и наркотиками!
— Ну допустим на наркотиках, я в тридцатых ещё не зарабатывал, — поправил свою собеседницу Джонни. — Тогда гораздо более прибыльным было бутлегерство[7]!
— Ах да это же тридцатые! Сухой зако-ооон! Точно-точно! — постучав себя указательным пальчиком по лбу, «вспомнила» Джил. — Но насчёт того, что ты уже в двадцать шесть стал во главе крупнейшей криминальной группировки Чикаго и затем всего за пять лет сумел либо подмять под себя, либо истребить все остальные бандитские группировки города — я ведь не ошибаюсь? Или я всё же тебя с кем-то путаю? — чарующе улыбнулась красавица, не забыв одарить своего поклонника восхищенным взглядом.
— Нет, вы меня ни с кем не путаете! Я действительно был так хорош! Да и по-прежнему есть! — гордо провозгласил Джонни и расплылся в самодовольной улыбке.
— И всё же Сторм тебя подловил! — напомнила своему собеседнику продолжающая восхищенно улыбаться Джил.
Лицо Фарлионни судорожно дёрнулось, словно его внезапно атаковал приступ сильной боли.
— Если бы только подловил! Это я ему ещё смог бы простить! Но он втёрся ко мне в доверие… сссука! И я действительно доверял ему! Доверял почти как себе! Более того, я считал Эдди О`Хэйра — братом! Прошло уже столько лет… — покачал головой Фарлионни. — А я по-прежнему чувствую себя полнейшим идиотом! И этого я Сторму никогда не прощу!
— Да, это Мик может… — понимающе кивнула Джил. — Заставить чувствовать себя полнейшей идиоткой… — задумчиво проговорила вампиресса, не отдавая себе отчета в том, что произносит свои слова вслух.
Фарлионни хотел было поинтересоваться у Джил её историей взаимоотношений со Стормом, но пока он подбирал наиболее подходящие слова, она задала свой следующий вопрос. И момент был безнадёжно упущен.
— Иначе говоря, тебя и на самом деле поймали на неуплате налогов? Должно быть обидно было так глупо попасться?
— Почему же глупо попался, ничего не глупо?! — искренне оскорбился Джонни. — Я и так в экономику тогдашней разоренной Америки до фига бабла отваливал! И до сих пор считаю, что налоговики, твари неблагодарные, молиться на меня должны были, а не преследовать! Все так называемые законопослушные предприятия разорялись одно за другим! И в результате только и делали, что тянули дотации и льготы из государства! А я платил! И причем исправно платил! Хотя и не всё. Но и в самом деле, что я совсем лох, чтобы исправно платить ВСЕ налоги в то время, когда их вообще никто не платил! Тем более, что никто, кроме меня и Эдди, даже приблизительного понятия не имел о реальных доходах моей империи! И никто никогда бы и не узнал, если бы Эдди, точнее Сторм не передал мои расходные книги налоговикам! И всё. Меня приговорили к 25 000 лет тюремного заключения! Но затем, мне «позволили», — вампир иронично хрюкнул от негодования, — ввалить в государственную казну всю имевшуюся у меня наличность. После чего приговорили уже к одиннадцати годам и упекли в Алькатрас! Через семь лет меня амнистировали, но только потому, что мне оставалось жить всего ничего. Сифилис уже почти доедал меня. И если бы не Малькольм, который обратил меня в вампира, — я бы сдох в нищете и безвестии!